С точки зрения Пакистана, перед Южным Кавказом стоит не просто выбор между войной и прекращением огня. Речь идёт о выборе между конкуренцией и сотрудничеством в сфере транспортной связности, между поддерживаемым извне балансом и региональной ответственностью, между миром, провозглашённым лидерами, и миром, поддерживаемым посредством права, торговли и общественных контактов. Пакистану выгоден последний вариант, пишет Мухаммад Таймур Фахад Хан, научный сотрудник (Европа и Россия), Центр стратегических перспектив (CSP), Исламабадский Институт стратегических исследований (ISSI).
Южный Кавказ вступил в фазу фактического мира, но безопасность в регионе ещё не установилась. Прорыв в отношениях между Арменией и Азербайджаном и новые планы развития транспортной инфраструктуры открывают исторические возможности, в то время как незавершённая правовая нормализация, нерешённые пограничные и гуманитарные вопросы, соперничество между проектами транспортных коридоров, неурегулированные конфликты Грузии и последствия войн в соседних регионах делают региональный порядок хрупким. Стратегическое партнёрство Пакистана и Азербайджана, недавно установленные отношения с Арменией и развивающееся сотрудничество с Евразийским экономическим союзом делают происходящее особенно важным для Исламабада. Он заинтересован в транспортной связности, основанной на суверенитете, в инклюзивном регионализме и в мире, приносящем общие экономические выгоды.
Стратегическая карта Южного Кавказа коренным образом изменилась. Восстановление Азербайджаном контроля над Карабахом в 2023 году завершило один из этапов длительного цикла конфликтов в регионе. Вашингтонская Совместная декларация от 8 августа 2025 года, за которой последовала подготовка армяно-азербайджанского соглашения об установлении мира и межгосударственных отношений, положила начало новому этапу сложного перехода от военного конфликта к политической нормализации. Лидеры обоих государств теперь называют мир реальностью. Однако сама декларация признаёт, что для официального подписания и ратификации соглашения необходимы дальнейшие шаги. Таким образом, регион находится в необычном положении: в нём де-факто установился мир без полностью определённого мирного порядка.
Это важный момент. Прочное урегулирование не может бесконечно опираться на совпадение намерений на уровне руководства. Оно требует юридических обязательств, дипломатических отношений между Арменией и Азербайджаном, продолжения делимитации и демаркации границ, надёжных механизмов связи и, наконец, общественного признания в обеих странах. Гуманитарные вопросы, касающиеся задержанных, пропавших без вести, мин, перемещённых лиц и культурного наследия, могут служить причинами для недовольства даже после прекращения боевых действий. Если эти вопросы будут использованы в качестве инструмента во внутренней политике или будут усугубляться военными провокациями, нынешнее спокойствие может оказаться менее прочным, чем предполагает официальный оптимизм.
Второй риск заключается в геополитике транспортной связности. Открытие коммуникаций способно превратить Южный Кавказ из раздробленного приграничного региона в узел между Европой, Каспийским морем, Центральной Азией, Россией, Турцией, Ираном и азиатской экономикой в широком смысле. «Маршрут Трампа для международного мира и процветания» (TRIPP) призван соединить основную часть Азербайджана с Нахичеванью через Армению и укрепить Транскаспийский маршрут. Важно отметить, что его рамочная программа подтверждает суверенитет, юрисдикцию и территориальную целостность Армении, обещая при этом взаимные экономические выгоды.
Но инфраструктура автоматически не обеспечивает мир. Коридор, воспринимаемый как экстерриториальный, стратегически исключительный или предназначенный для обхода соседних государств, может породить нестабильность вместо взаимозависимости. Россия, Иран, Турция, США и Европейский союз рассматривают региональные маршруты под разным стратегическим углом. Решение заключается не в предотвращении развития связей, а в том, чтобы сделать их взаимодополняющими.
TRIPP, армянскую концепцию «Перекрёстка мира», Средний коридор, Международный транспортный коридор «Север – Юг» и сети Евразийского экономического союза (ЕАЭС) следует рассматривать как части плюралистической системы взаимосвязей, а не как взаимоисключающие геополитические проекты. Суверенитет и взаимность должны быть практическими принципами, а не просто дипломатической риторикой.
Третья угроза заключается в том, что внешняя конкуренция может развиваться быстрее, чем региональное институциональное строительство. Россия сохраняет обширные связи на Южном Кавказе – экономические, общественные и в области безопасности. Турция является ближайшим союзником Азербайджана и незаменимым участником нормализации отношений с Арменией. Иран рассматривает события вдоль своей северной границы как проблему безопасности. Вашингтон и Брюссель расширяют свою дипломатическую и экономическую роль. Полицентричный регион может вместить эти отношения, но только если внешнее вмешательство будет поощрять местную агентность, а не блоковую дисциплину.
Регион всё более уязвим для конфликтов за своими пределами. Конфликт на Украине изменил стратегические расчёты и возможности всех основных игроков в северной части Черноморско-Кавказского пространства. Эскалация 2026 года вокруг Ирана продемонстрировала, как быстро риски, связанные с ракетами и беспилотниками, нарушения воздушного пространства и угрозы энергетической инфраструктуре могут распространиться на соседние государства. Это может нарушить торговлю, привести к перемещению населения и вынудить малые государства принимать решения, которых они предпочли бы избежать. Следовательно, региональная безопасность требует защиты критической инфраструктуры, создания линий экстренной связи и выработки чётких гарантий того, что территория и транспортные объекты не будут использоваться для нападений на соседей.
Пакистан удалён от этих линий разлома лишь географически, но не стратегически. Его отношения с Азербайджаном переросли в стратегическое партнёрство, основанное на политической солидарности и расширяющемся сотрудничестве в областях обороны, инвестиций, энергетики и транспорта. На саммите Турция – Азербайджан –Пакистан в Лачине в мае 2025 года три страны договорились углубить сотрудничество в этих секторах и более тесно связать Пакистан с евразийскими транспортными инициативами. Последовательная поддержка Исламабадом суверенитета и территориальной целостности Азербайджана породила исключительное доверие, дающее Пакистану не только региональное влияние, но и ответственность за содействие превращению азербайджанских военных успехов в стабильный региональный мир.
В то же время установление Пакистаном дипломатических отношений с Арменией 31 августа 2025 года стало стратегически важной корректировкой. Совместное коммюнике открыло новые возможности в торговле, образовании, культуре и туризме, подтвердив при этом принципы Устава Организации Объединённых Наций. Этот шаг не следует понимать как ослабление партнёрства Пакистана с Азербайджаном. Он отражает признание того, что постконфликтный Южный Кавказ требует взаимодействия со всеми суверенными государствами. Прямое общение с Ереваном также даёт Исламабаду более надёжную основу для оценки ситуации в регионе и снижает риск механического наложения южноазиатского и кавказского соперничества друг на друга.
Евразийский экономический союз добавляет практическое измерение. Армения является членом ЕАЭС, а Россия открыто приветствовала пакистано-армянские связи как способствующие укреплению связей между Пакистаном и ЕАЭС. В апреле 2026 года Пакистан и Евразийская экономическая комиссия договорились о создании совместной исследовательской группы по вопросу осуществимости соглашения о свободной торговле. В мае Совет ЕЭК официально одобрил это. На этом фоне Пакистан напрямую заинтересован в стабильности торгового и транспортного пространства, соединяющего ЕАЭС, Каспийское море и Южную Азию. Даже если Южный Кавказ не станет для Пакистана основным маршрутом в Евразию, он может стать ценным дополнительным коридором, расширяющим транспортную связность и снижающим зависимость от какого-либо одного маршрута.
Соответственно, от Пакистана требуются реальные последовательные действия, а не видимость. Исламабад должен поддержать формализацию и реализацию мирного соглашения между Арменией и Азербайджаном, включая пограничные механизмы и коммуникации, основанные на согласии и суверенной юрисдикции. Он должен углубить экономическое и дипломатическое взаимодействие с Арменией, сохраняя при этом доверительное партнёрство с Азербайджаном и трёхстороннее сотрудничество с Турцией. Он должен связать перспективный торговый диалог в рамках ЕАЭС с серьёзной работой над таможенными процедурами, мультимодальной логистикой и связями частного сектора. Наконец, он должен способствовать инклюзивным региональным консультациям, не навязывая себя в качестве посредника там, где стороны развили свои собственные переговорные возможности.
С точки зрения Пакистана, перед Южным Кавказом стоит не просто выбор между войной и прекращением огня. Речь идёт о выборе между конкуренцией и сотрудничеством в сфере транспортной связности, между поддерживаемым извне балансом и региональной ответственностью, между миром, провозглашённым лидерами, и миром, поддерживаемым посредством права, торговли и общественных контактов. Пакистану выгоден последний вариант. И сформировавшаяся дипломатическая геометрия, стратегическое доверие к Азербайджану, открытый канал связи с Арменией, тесные отношения с Турцией, растущее сотрудничество с Россией и участие в ЕАЭС дают ему шанс помочь Южному Кавказу стать регионом, который будет мостом Большой Евразии, а не очередной линией разлома.
