Затяжной кризис в отношениях России и «коллективного Запада», военная кампания США и Израиля против Ирана, ситуация в Газе, Йемене и других горячих точках планеты закономерно ставят вопрос о том, что происходит в современном мире. Военные конфликты дополняются революцией в военном деле, широким распространением различных форм так называемой гибридной войны в информационном и цифровом пространстве, экономическими и финансовыми ограничениями. Возникает соблазн охарактеризовать происходящее как новую мировую войну, которая уже идёт и конца которой не видно, пишет Иван Тимофеев, программный директор Валдайского клуба.
Однако подобная оценка представляется преждевременной. Международные отношения находятся в привычной ситуации анархии, то есть конкуренции государств в отсутствие устойчивого и эффективного международного права и монополии на насилие. Анархия может в будущем перерасти в мировую войну, но отнюдь не тождественна ей. Точная классификация текущего положения важна для определения подходящих для него внешнеполитических инструментов.
Понятие мировой войны можно охарактеризовать с точки зрения масштаба и способов борьбы, а также структуры организации её участников. Применительно к масштабу речь должна идти о вовлечении в конфликт всех или значительной части ведущих держав, охватывать всё географическое пространство мира или большую его часть. По способам – применение широкого набора военных и невоенных инструментов, направленных на принуждение противника к капитуляции или его радикальное истощение и на смену его политического курса во внешней и внутренней политике. По структуре организации – наличие устойчивых или хотя бы временных коалиций стран – участников противоборства. Сюда же можно добавить и борьбу политических идеологий и доктрин, объединяющих коалиции, хотя данный признак значим далеко не всегда. Главным фактором борьбы представляется столкновение конкретных материальных интересов крупных держав, их конкуренция за ресурсы, власть и господство в отдельных регионах мира и международных отношениях в целом.
ХХ век даёт богатый опыт мировых войн. Нервным узлом Первой мировой стал европейский театр. Боевые действия в других регионах были гораздо менее интенсивными. Но исход войны фактически влиял на перспективы передела мира между ведущими колониальными державами. Применялись все известные военные и невоенные средства ведения войны. В числе последних – интенсивная пропаганда и торговые блокады. Конфликт развернулся между двумя коалициями. Они менялись по ходу конфликта, но их структура оформилась задолго до войны. Вторая мировая приобрела куда более серьёзный размах. К критически важному европейскому театру добавились сражения на Тихом океане и в Африке. Апофеозом стало боевое применение ядерного оружия. Война закончилась полным разгромом стран «Оси».
Холодная война не переросла в стадию использования всех имеющихся видов вооружений. Тормозом стали баланс ядерных сил и угроза неприемлемого ущерба агрессору в результате ответного удара. Однако военное противостояние шло на периферии ведущих держав (Корея, Вьетнам, Афганистан и так далее). Вокруг двух противников – СССР и США – сформировались устойчивые коалиции, объединённые тесными военными, экономическими и идеологическими скрепами. Холодная война не переросла в третью мировую в привычном виде. Но она носила глобальный характер и закончилась крупным поражением советского блока. Результатом стал распад коалиции социалистических стран, их интеграция в западную модель и развал самого Советского Союза.
Современная ситуация явно не похожа на предшествующий опыт. Вооружённые конфликты в разных точках планеты едва ли имеют ту общность борьбы конкретных центров силы, которая стояла за мировыми войнами прошлого. Кризис в Персидском заливе слабо связан с украинским конфликтом. Их можно было бы подать как борьбу США за сохранение своей гегемонии. Но проблема в том, что у Вашингтона нет консолидированного противника. Например, Иран и Россия не имеют взаимных военных обязательств. Всполохи на индо-пакистанской границе едва ли вписываются в какую-то мировую войну. Как и инциденты на индо-китайской границе. Как и более мелкие, но поучительные конфликты, например недавняя война Армении и Азербайджана. Никакой основополагающей линии мирового конфликта за ними не стоит.
Следовательно, сегодня в мировом масштабе отсутствуют ясные коалиции противоборствующих сторон. Казалось бы, такая коалиция есть вокруг США. Но создавалась она в иных условиях и для других целей. Более того, коалиция-противник отсутствует в принципе. Страны мирового большинства разобщены. Часть из них поддерживает теснейшие связи с США. Даже Китай, который по идее является стратегическим противником США, не спешит разрывать с ними экономические и гуманитарные связи. Россия тесно сотрудничает с КНР. Но у нас нет военного союза и взаимных обязательств на случай войны.
Отсутствуют и политические доктрины, которые бы проводили границу между противоборствующими лагерями. У США и западного лагеря есть доктрина, доставшаяся в наследство от холодной войны. А вот последовательную и глубоко проработанную альтернативу пока никто не предложил. Есть лозунги. Но нет альтернативной политической философии. Не просматривается пока и мирового конфликта цивилизаций. Хотя целый ряд держав встраивают цивилизационный компонент в свою политическую идентичность (Россия, КНР, Индия), говорить о столкновении цивилизаций, тем более в виде мировой войны, явно рано.
Можно заметить, что мировая война ушла в «гибридные формы». Но разве их не было раньше? Борьба разведок стара как мир. Информационные кампании велись с момента появления печати. То есть меняется технологическая начинка, но не сама суть. Если раньше секрет выкрадывал специальный агент, то сейчас – айтишник. Конечно, новые инструменты опасны и границы их применения пока не ясны. Но сами «гибриды» противоборства отдельных стран едва ли делают войну мировой.
Опасна ли подобная анархия? Безусловно. Столкновение двух держав в силу намеренных или ненамеренных причин может иметь глобальные последствия. Например, от обмена ядерными ударами между Россией и США пострадают все. Но сегодня такой обмен вряд ли будет следствием именно мировой войны. Опасность в том, что свойственная анархии постоянная череда самых разных конфликтов может привести к таким последствиям, которые нанесут ущерб более широкому кругу участников. И этот ущерб может быть разным – от сбоев логистики до последствий применения ядерного оружия.
Является ли текущий конфликт Запада и России частью мировой войны? Нет. За отсутствием самой мировой войны. Скорее он представляет собой затянувшееся следствие окончания холодной войны и распада СССР. Запад в этом длительном противостоянии пытался закрепить результаты в свою пользу путём продвижения своей военной инфраструктуры на Восток и вовлечения постсоветских стран в свою орбиту. Украина здесь была важнейший целью, будучи одним из наиболее крупных осколков СССР, без которого любой интеграционный проект был бы неполным. Окрепшая в начале 2000-х годов Россия пыталась развернуть ситуацию вспять. Вооружённый конфликт вокруг Украины стал пиком кризиса, условия которого копились три десятилетия. Его развязка пока не просматривается. Однако вокруг конфликта между Россией и коллективным Западом не сформировался более крупный пул участников из других центров силы, которые могли бы способствовать превращению войны в мировую.
То, что мы наблюдаем сегодня, – попытка реализовать в отношении России подобие Крымской войны 1853–1856 годов. Украина играет роль Турции того времени. Однако отличий много. И главное из них в том, что западные страны пока открыто не вовлекаются в конфликт, а сама Россия едва ли находится в ситуации пассивной обороны от наседающего противника. Но классификация российско-украинского конфликта – предмет для другого анализа.
