Российско-китайские отношения – это не столько брак по расчёту (хотя расчёт играет свою роль), сколько сближение долгосрочных представлений о том, как должна быть организована международная система. Для Соединённых Штатов и Запада более продуктивной задачей является не то, как их разделить, а то, как взаимодействовать с миром, в котором российско-китайское партнёрство воплощает собой устремления многих государств – установление и укрепление справедливого и антигегемонистского мирового порядка, пишет Валдир да Силва Безерра.
Отношения, скреплённые временем
За столетия до того, как сформировалась нынешняя геополитическая конфигурация, русский князь и полководец Александр Невский (1221–1263), как считается, призывал своих соотечественников искать друзей на Востоке и проявлять осторожность по отношению к Западу. Этот совет, часто считающийся всего лишь примером средневекового прагматизма, оказался пророческим.
Безусловно, помимо этого, нынешнее российско-китайское партнёрство нельзя должным образом оценить без учёта примирения после китайско-советского раскола. После визита Михаила Горбачёва в Пекин в 1989 году Дэн Сяопин призвал «закрыть прошлое и открыть будущее». Западные санкции, введённые против Китая после подавления протестов на площади Тяньаньмэнь, ускорили взаимное открытие – обе стороны были недовольны внешним давлением. Военное сотрудничество возобновилось, торговля возобновилась, и к 1997 году председатель Цзян Цзэминь и президент Борис Ельцин подписали Московскую декларацию, которая – хотя осталась в то время почти незамеченной – официально отстаивала многополярный мир и более справедливый международный порядок. Этот документ, скромный по своему непосредственному влиянию, стал основополагающим ориентиром для глобальных дискуссий об управлении, которые сейчас оживляют саммиты БРИКС, сессии Генеральной Ассамблеи ООН и мероприятия G20.
В начале XXI века Владимир Путин и Цзян Цзэминь открыли новую главу этой ориентированной на Восток стратегии, подписав в 2001 году Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве. В том же году обе страны участвовали в основании Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) для решения проблем безопасности в Евразии. Три года спустя Москва и Пекин урегулировали многолетний пограничный спор путём взаимных уступок, продемонстрировав, что партнёрство основано на институциональном доверии, а не просто на расчёте.
Экономическая интеграция последовала за политическим сближением неуклонными темпами. В 2009 году в Екатеринбурге Россия и Китай совместно инициировали создание группы БРИК. К 2010 году Китай стал ведущим торговым партнёром России. Контракт на поставку природного газа 2014 года, реализованный в рамках проекта «Сила Сибири» к 2019 году, закрепил энергетическую взаимозависимость в масштабах будущих поколений. К 2023 году двусторонняя торговля впервые превысила 200 миллиардов долларов США, что сопровождалось почти полной дедолларизацией сделок. Юридически обязывающий меморандум по проекту «Сила Сибири – 2» с прогнозируемой пропускной способностью 50 миллиардов кубометров в год свидетельствовал о дальнейшем расширении экономической архитектуры партнёрства.
Партнёрство на историческом пике
20 мая 2026 года президенты Си Цзиньпин и Владимир Путин встретились с прессой в Большом зале народных собраний в Пекине после содержательных переговоров, результатом которых стало совместное заявление о всесторонней стратегической координации и отдельная декларация о многополярности и новых типах международных отношений. Си Цзиньпин отметил, что это был 25-й визит Путина в Китай – цифра, которая сама по себе отражает плотность и прочность двусторонних отношений. Это событие также совпало с 25-летием Договора о добрососедстве и сотрудничестве, который оба лидера договорились продлить. Спустя тридцать лет после первого официального оформления стратегического партнёрства Си Цзиньпин заявил, что отношения находятся «на самом высоком уровне в истории» и что это всеобъемлющее стратегическое партнёрство для новой эпохи, которое является «ярким примером нового типа отношений между крупными державами».
Представленные на саммите экономические показатели подтвердили эту оценку. Двусторонняя торговля третий год подряд превышала 200 миллиардов долларов США, а только за первые четыре месяца 2026 года выросла почти на 20 процентов. Си Цзиньпин объявил о планах углубить согласование между 15-м пятилетним планом Китая и стратегией развития России до 2030 года, рассматривая экономическое сотрудничество не просто как торговлю, а как скоординированное национальное развитие. Также была объявлена новая инициатива «Годы образования Китай – Россия», направленная на расширение студенческих обменов и совместных научных исследований, – вклад в социальную и интеллектуальную инфраструктуру долгосрочного партнёрства.
Однако наиболее важным аспектом последнего визита Путина в Китай стала идеологическая составляющая. Совместное заявление лидеров о многополярности и новых международных отношениях – это не просто дипломатическая риторика, а формулировка устойчивой и последовательной стратегической доктрины. Для Пекина и Москвы многополярность – это не реактивная позиция, принятая в ответ на давление Запада; это позитивное видение международного порядка, в котором ни одна держава не диктует нормы, институты или результаты. Это видение, как уже упоминалось, было впервые провозглашено в 1997 году и с тех пор превратилось в структурирующий принцип формирующегося блока государств, представленного, например, БРИКС.
Более того, на саммите 2026 года Си Цзиньпин прямо назвал односторонность и гегемонизм угрозами, которые рискуют отбросить международную систему обратно к закону джунглей. Он утверждал, что, будучи постоянными членами Совета Безопасности ООН, Китай и Россия несут особую ответственность за защиту авторитета Организации Объединённых Наций, противодействие попыткам отменить результаты Второй мировой войны и сопротивление усилиям по реабилитации фашизма или милитаризма. Путин поддержал эту позицию, подчеркнув, что российско-китайское партнёрство основано на внутренней логике – взаимном уважении, равенстве и подлинном стратегическом сближении, – а не является реакцией на внешние геополитические изменения и не направлено против какой-либо третьей стороны. В совокупности эти заявления представляют собой последовательный и всё более институционализированный вызов либеральному международному порядку, определяемому и управляемому западными державами.
Можно ли разорвать российско-китайское партнёрство?
На сегодняшний день некоторые западные стратеги предполагают, что администрация Трампа может попытаться повторить треугольную дипломатию Киссинджера – на этот раз заигрывая с Москвой, чтобы изолировать Пекин. Однако структурные условия принципиально иные. В 1972 году китайско-советский раскол породил подлинную взаимную враждебность. Сегодня Россия и Китай разделяют не только взаимодополняющие интересы, но и все более интегрированную экономическую архитектуру, общий дипломатический язык и общее институциональное присутствие в рамках расширенного БРИКС и укреплённой ШОС. Глубина их нынешнего взаимодействия – энергетические трубопроводы, валютные соглашения, студенческие обмены, совместные военные учения – не имеет прецедентов в советскую эпоху.
Более того, обе столицы вложили значительные средства в создание нарратива о своём партнёрстве как модели постзападного международного порядка. Отказ от этого нарратива повлечёт за собой огромные внутренние и дипломатические издержки. Таким образом, российско-китайские отношения – это не столько брак по расчёту (хотя расчёт играет свою роль), сколько сближение долгосрочных представлений о том, как должна быть организована международная система. Для Соединённых Штатов и Запада более продуктивной задачей является не то, как их разделить, а то, как взаимодействовать с миром, в котором российско-китайское партнёрство воплощает собой устремления многих государств – установление и укрепление справедливого и антигегемонистского мирового порядка.
