Восстанавливая старый альянс, Париж и Лондон решают тактические задачи, но слабо заботятся о более длительной перспективе, считает доцент кафедры европейских исследований факультета международных отношений Санкт-Петербургского государственного университета, ведущий эксперт Центра стратегических исследований ИМВЭС НИУ ВШЭ Алексей Чихачёв.
Состоявшийся в середине лета государственный визит президента Франции в Соединённое Королевство – первый именно в таком протокольном статусе за семнадцать лет – прошёл в крайне насыщенном международном контексте. Обе страны, ранее взявшие курс на создание «коалиции желающих» отправить войска на Украину, оказались вынуждены искать для этой инициативы дополнительный импульс после того, как мгновенной поддержки в других столицах она не снискала. И Париж, и Лондон давали понять в последние месяцы о своих претензиях на особое участие в европейских делах, а также в делах сопредельных пространств, включая Арктику и Средиземноморье. Во Франции и Великобритании одновременно столкнулись с задачей, каким образом, готовясь к конфликтам высокой интенсивности гораздо ближе к собственной территории, не растерять остатки влияния на Ближнем Востоке и в Индо-Пацифике. В качестве вопроса, который уже давно не удаётся решить, на повестке дня стояла нелегальная миграция через Ла-Манш. Однако главной темой для обсуждения, связавшей все прочие сюжеты воедино, стало спасение единства и влияния западного лагеря в период, когда США стали беспокоиться об этом гораздо меньше.
Желание франко-британской пары выдвинуться на первый план в качестве подмены американского лидерства объяснимо как в исторической, так и современной плоскости. С одной стороны, оно сразу же отсылает к наиболее тревожным страницам двадцатого столетия – Первой и Второй мировым войнам, которые страны прошли по одну сторону баррикад. Разница состоит в том, что теперь основным противником «Сердечного согласия» объявлена Россия, в упомянутых случаях считавшаяся союзницей (за исключением периода интервенции на рубеже 1910–1920-х годов). Как настаивал президент Макрон в ходе поездки, именно общая история придаёт альянсу Франции и Великобритании надёжную основу, превращает его в «аванпост обороны и безопасности нашего континента и демократических ценностей», а также, ни много ни мало, даёт моральное право «вести за собой иные нации в Европе и за её пределами». Даже если когда-то на берегах Ла-Манша видели друг в друге непримиримых противников, сейчас это уже в далёком прошлом: «гордость и предубеждение», по словам Макрона, со временем окончательно уступили место «разуму и чувствам».
С другой стороны, и с точки зрения своих сегодняшних возможностей Великобритания и Франция качественно выделяются на фоне всех остальных европейских стран. Ощущение собственной значимости им придаёт ядерный зонтик, прикрыть которым ныне хотелось бы не только себя, но и ближайших соседей. Хотя Лондон занимает более осторожную позицию, традиционно оглядываясь на США (и гораздо больше взаимодействуя с последними в вопросах приобретения соответствующих систем), для Парижа он выступает естественным собеседником в данном вопросе, позволяя сгладить в идее европейского сдерживания чрезмерно профранцузскую направленность. У стран близки стратегические культуры, в которых важное место занимает идея проекции силы за рубеж: именно французы и британцы в недавнем прошлом активнее прочих европейцев действовали на различных театрах от Сахеля до Афганистана. Несмотря на отдельные существенные нюансы, их вооружённые силы имеют в целом схожий облик и уровень подготовки, а, например, демонстрация военно-морской мощи нередко осуществляется совместно (походы авианосных групп в Индийский океан). Наконец, и британская, и французская внешняя политика синхронно демонстрируют приверженность атлантизму: если для первой этот тренд совсем не нов, то во второй он начал заметно усиливаться с 2022 года.
Тот факт, что своими действиями они скорее дополнительно расшатывают европейскую безопасность вместо её укрепления, а наличествующие возможности явно уступают «сдерживаемой» России, обоих грандов, похоже, не смущает – важнее дать сигнал о единстве. Впрочем, с содержательной точки зрения состоявшийся визит тоже принёс несколько примечательных итогов, закреплённых в декларации «Ланкастер-Хаус 2.0» (с отсылкой к месту подписания предыдущих двусторонних военно-политических соглашений в 2010 году).
Во-первых, Лондон и Париж отныне будут активнее координировать свои ядерные доктрины: все решения останутся в руках национальных властей, но стороны будут подробнее информировать друг друга о своих оценках ситуации и дальнейших шагах посредством рабочей группы под эгидой первых лиц. К тому же здесь, видимо, просматриваются возможности подключения британцев к французским ядерным учениям, взаимодействия национальных ВМС при патрулировании Северного моря стратегическими подлодками каждой из стран.
Во-вторых, с 10 до 50 тысяч увеличится численность совместных межвидовых сил (CJEF), ориентированных теперь на действия в Европе вместо удалённых точек. Кроме того, они должны составить основу контингента, который в будущем может быть отправлен на Украину. Последний момент наиболее важен, ведь именно по франко-британской линии ожидается полностью спланировать действия этого контингента (начиная с собственно появления на украинской территории сразу после гипотетического установления режима прекращения огня), осуществлять командование и контроль. При этом важно учитывать, что речь идёт не об абсолютном увеличении войск в количественном плане, а лишь о том предельном объёме сил, которые при необходимости Лондон и Париж согласятся выделить из национальных армий под эгиду данного формата (в том числе для зачёта обязательств перед НАТО).
В-третьих, в декларации выделяется крупный военно-технический блок, где у Франции и Великобритании тоже намечена широкая повестка, – разработка новых противокорабельных ракет, пополнение запасов крылатых ракет SCALP/Storm Shadow (притом именно собственных, а не украинских), проработка инициатив в сфере противовоздушной обороны, средств большой дальности, лазерного вооружения и так далее. Для этого предполагается вовлекать британскую сторону в экосистему инструментов военно-промышленной кооперации ЕС, в частности в программу совместных закупок SAFE.
В-четвёртых, кроме дежурных фраз о сотрудничестве в киберпространстве, ИИ и разведывательной сфере, обращает на себя внимание решение наладить новую линию связи между двумя столицами, а также взаимно предоставлять доступ к заморским военным базам. В свою очередь, для решения миграционной проблемы в ходе визита выдвинута новая формула «один за одного»: Великобритания согласится впускать легальных мигрантов из Кале, тогда как Франция – принимать обратно такое же количество нарушителей с северного берега.
Важно отметить, что для обеих стран визит Макрона в Соединённое Королевство стал наглядным отражением текущих внешнеполитических стратегий. Для Лондона спустя пять лет после Brexit и после краткого увлечения концепцией «Глобальной Британии» актуален вопрос о «возвращении в Европу» – сближении с европейскими партнёрами там, где это возможно, особенно в военной сфере. По состоянию на 2024 год британская сторона находится в лидирующей группе стран, преодолевших прежнюю планку оборонных расходов по отношению к ВВП, однако дальнейший рост тяжело дастся без подпитки от общеевропейских фондов. У Франции ситуация и того сложнее – 2 процента покорились с большим трудом, поэтому кооперация с соседями также необходима. Великобритания в этом смысле опять же выступает дополнительным партнёром на фоне того, как сотрудничество с ФРГ развивается медленнее ожидаемого (хотя о полной замене говорить некорректно в силу различающегося набора проектов). Как упоминалось выше, в последние годы Париж всё более отчётливо стал придерживаться атлантистской линии (подтверждённой в новом Стратегическом обзоре), поэтому его сближение с Польшей и Северной Европой органично достраивается ещё и британским звеном.
Первые битвы возрождаемой Антанте предстоят уже скоро – при этом не на полях Украины, а непосредственно во Франции и Великобритании. И в том, и в другом случае позиции действующей власти достаточно шатки. Макрон и его команда ищут квадратуру круга, пытаясь сэкономить в бюджете 40 миллиардов евро (которые пойдут, среди прочего, и на оборону), не повысив при этом налоги и не вызвав гнева общественности из-за сокращения социальной сферы. Работу же кабинета Стармера в целом поддерживают, по июльским данным, лишь 12 процентов населения. Впрочем, нарратив о необходимости сплотить Запад, став его новыми-старыми лидерами вместо США, как и помпезные визиты и декларации, видимо, всё ещё относительно по нраву европейским избирателям. В Соединённом Королевстве конкретно военный курс премьера одобряют в 3 раза больше респондентов; в Пятой республике на повышение оборонных расходов согласны даже более 70 процентов. Однако чем дальше будут заходить инициативы обоих лидеров, тем менее сердечным будет становиться их согласие с собственными гражданами, а сам по себе франко-британский тандем – играть всё более враждебную роль по отношению к России.
