Если представить, что «трамповская весна» состояла из двух частей – надежды на слом несправедливого мирового порядка и надежды на миротворчество, то первая её составная часть, поскольку в реальности оказалась сугубо американоцентричной, скорее оттолкнула от Трампа общественное мнение в других странах, чем приблизила к нему. Что же касается миротворческого потенциала, то он был связан не со всем миром, а, как ни странно, лишь с двумя странами, пишет Олег Барабанов, программный директор клуба «Валдай».
В последнее время в связи с резкими действиями президента США Дональда Трампа на мировой арене, его радикальным отходом от традиционных приоритетов США в глобальной политике, вновь приобрела особую актуальность тема смены мирового порядка. Иногда возникает соблазн даже охарактеризовать действия и планы Трампа как мировую революцию или же своего рода «трамповскую весну».
Ранее мы уже обращались на сайте клуба «Валдай» к анализу мирополитических стимулов и ограничителей для Трампа при реализации им своей политики. Первой «жертвой» (пусть и отчасти риторической) для Трампа стали его ближайшие союзники по НАТО. Пролоббированное Трампом решение поднять долю расходов на оборону в ВВП других членов НАТО, открыто заявленные им территориальные претензии к союзникам по НАТО Канаде и Дании, торговое давление на ЕС – всё это вряд ли прибавило ему сторонников среди властей союзных стран. Их ключевая задача сейчас – попытаться каким-то образом утихомирить американского президента, но не больше. Далее, после объявленных планов Трампа о повышении торговых пошлин для большинства стран мира, вне зависимости от того, союзны они США или нет, его политических сторонников и среди властей развивающихся стран тоже стало немного.
В связи с этим особый интерес представляет оценка общественных ожиданий в разных странах в отношении политики Трампа. Поскольку реакция властей – это одно, а общество может думать по-другому.
Опубликованные в середине июня итоги опроса Pew Research Center, проведённого в 24 странах, показывают следующую динамику общественного мнения в отношении политики Дональда Трампа. Опрошенные в странах – союзниках США по НАТО в большинстве своём высказываются отрицательно в его адрес. В Канаде, по этим данным, недоверие к Трампу испытывают 77 процентов опрошенных, в Великобритании – 62 процента, во Франции – 78 процентов, в Германии – 81 процент, в Италии – 68 процентов, в Польше – 60 процентов. Особняком стоит Венгрия, опрошенные жители которой в большинстве своём (53 процента), наоборот, Трампу доверяют. В Латинской Америке в тех трёх странах, где проводился опрос, большинство Трампу не доверяют: в Мексике – 91 процент (наибольший процент высказавшихся против Трампа среди стран, где проводился опрос), в Аргентине – 62 процента, в Бразилии – 61 процент.
В других регионах мира ситуация более разнонаправленная. В Израиле (что вполне естественно), Трампу доверяют 69 процентов, в Индии – 52 процента, в Нигерии – 79 процентов (максимальный результат из всех стран, где проводился опрос), в Кении – 64 процента. С другой стороны, превалирует недоверие ему в Японии – 6 1 процент, Индонезии – 62 процента, Южной Корее – 67 процентов, Турции – 80 процентов и ЮАР – 54 процента. В России и в Китае этот опрос не проводился.
Естественно, в условиях общественного недоверия в мире к официальным данным не стоит слепо доверять и социологическим опросам. Они часто являются инструментом в политической борьбе и в данном случае вполне могли стать таковым для противников Трампа как внутри США, так и вне их. Но если предположить, что с репрезентативностью этого опроса всё в порядке, что он реально проводился, как должно быть в непредвзятой социологии, среди сторонников различных политических сил (к чему могут быть вопросы), то есть если доверять этим цифрам, то ситуация требует объяснения.
Причины таких итогов, естественно, разнятся от страны к стране. Но в них можно проследить и общие закономерности. Одна из них состоит в том, что даже если мы станем считать Трампа глобальным революционером, ломающим неприятный и несправедливый мировой порядок, то в его реальной внешней политике он вряд ли думает о том, чтобы заменить его на более справедливый и репрезентативный. Его борьба против засилья глобальной финансовой олигархии тоже вряд ли преследует эти благородные цели. Она нацелена лишь на одно – любыми средствами укрепить экономическую мощь США в мире, сделать Америку снова великой, чтобы её союзники перестали быть нахлебниками, бесплатно процветающими за американский счёт – и ни на что больше. Думать иначе было бы, пожалуй, одной из иллюзий «трамповской весны».
В результате, повторим, если верить репрезентативности опроса, жители многих стран, в первую очередь в Европе и на Американском континенте, могли почувствовать в Трампе угрозу не просто для старого мирового и национального порядка (к чему, думается, многие граждане этих стран относятся скептически и результатом чего является успешное выступление на выборах несистемных партий), а угрозу для собственного кошелька. Ведь откуда Канада и европейские страны будут брать 5 процентов ВВП на оборону? Из других бюджетных программ, социальных и иных.
В Латинской Америке – иная ситуация, но возможность лазеек для эмиграции в США и торговые послабления – ключевой момент, давление Трампа здесь бьёт и по личным интересам.
Большинство, высказавшееся за Трампа в Венгрии, представляет собой интересный прецедент, который, видимо, можно объяснить тем, что усталость от ЕС и еэсовского лицемерия в Венгрии превышает личные страхи от ухудшения своего положения, если Трамп действительно начнёт торговую войну с Европой. От чего, понятно, пострадает и Венгрия. Но эта угроза воспринимается менее значимой, чем текущее недовольство сложившимся европейским порядком. И если мы вынесем за скобки вышеупомянутые Израиль и Россию, то Венгрия предстаёт единственной страной, которой Трамп не сделал ничего хорошего, но которая всё равно за него, поскольку считает, что противники Трампа в ЕС ещё хуже. Как раз здесь и виден потенциал внешней общественной поддержки трамповской политики. Вопрос лишь в том, останется ли Венгрия единственным таким исключением или за ней последуют и другие.
Чем объяснить перевес в пользу Трампа в Индии? Против Индии он ведь тоже собирается вводить новые пошлины. Возможно, здесь общественная поддержка идёт от понимания того, что ключевой мишенью для давления Трампа в Азии является всё-таки не Индия, а Китай. И здесь начинает работать принцип «враг моего врага – мой друг». Либо же (как отчасти и в случае с Венгрией) то, что за Трампа высказалось большинство, объясняется тем, что сейчас у власти в Индии находятся схожие по спектру политические силы, которые исповедуют похожий экономический национализм, что и Трамп. И тогда речь можно вести о «союзе правых националистов», о вызревании того самого «трампистского интернационала», фактическое отсутствие которого является ключевым ограничителем для внешней политической поддержки глобальных планов Трампа.
Что касается Африки, то неприятие Трампа в ЮАР вполне понятно. ЮАР стала одной из главных мишеней для давления и критики Трампа. Думается, свою роль здесь мог сыграть и выходец из ЮАР Илон Маск. Но особый интерес представляет поддержка Трампа в других крупных странах Африки – Нигерии и Кении.
Здесь может быть комплекс объяснений. Одно связано с восприятием Трампа как сильного человека, что немаловажно. Другое – с тем, что большинство африканских стран вряд ли будут первоочередной целью для торгового давления Трампа. А его целью являются как раз европейские экс-колонизаторы Африки. Что, естественно, вызывает в Африке поддержку. Плюс проведение в июле саммита «США – Африка» по всей сценографии подобных мероприятий должно включать в себя не только кнут (как с Европой), но и пряник. И наконец, возможен и ещё один мотив, связанный с определённой ревностью к ЮАР в других крупных африканских странах. И то, что Трамп обрушился именно на ЮАР, может по этой логике добавить ему симпатий в других странах.
Таким образом, если представить, что «трамповская весна» состояла из двух частей – надежды на слом несправедливого мирового порядка и надежды на миротворчество, то первая её составная часть, поскольку в реальности оказалась сугубо американоцентричной, скорее оттолкнула от Трампа общественное мнение в других странах, чем приблизила к нему. Исключение – Венгрия – пока лишь подтверждает правило, что страх перед новым оказывается сильнее, чем недовольство сложившейся несправедливостью и лицемерием, к которому общества разных стран так или иначе приспособились. Но, как говорится, кроме Трампа других мировых революционеров у меня для вас нет. Значит ли это, что его революция обречена? Посмотрим.
Что же касается второй составляющей «трамповской весны», её миротворческого потенциала, то она была связана не со всем миром, а с двумя вышеупомянутыми странами. Но они и так, по крайней мере на сегодня, стоят особняком в глобальном трампистском проекте.
