Одной из важных тем мировой политики является вопрос взаимоотношений стран Глобального Юга со странами Запада, с США и с ЕС. Продвижение самостоятельной повестки и защита собственных национальных интересов с неизбежностью ставят вопрос о конфликте с Западом. И ключевое условие здесь – пределы и ограничители, которые каждое из государств Глобального Юга устанавливает для себя в отношении Запада. От того, насколько далеко готова зайти та или иная страна в этом конфликте, во многом зависит вся её международная стратегия как в политической, так и в экономической сферах, пишет Олег Барабанов, программный директор Валдайского клуба.
На данный момент мы видим достаточно чёткое разделение между странами Глобального Юга по этому показателю. Есть страны, которые уже достаточно давно – в последние десятилетия – находятся в открытом конфликте с Западом. К их числу стоит отнести Северную Корею и Иран. Есть государства, которые вступили на этот путь недавно, в последние годы, в результате смены политических режимов, – это в первую очередь ряд государств Сахеля в Африке. Но подавляющее большинство государств Глобального Юга не считают целесообразным доводить свои противоречия с Западом до уровня открытого конфликта. И вряд ли стоит ожидать, что в ближайшее время эта ситуация изменится.
Среди причин такого положения дел можно назвать, к примеру, экономическую и технологическую взаимосвязанность (можно при желании употребить и термин «зависимость»). Нежелание разрывать весь комплекс этих связей, который так или иначе, но используется для целей развития каждой конкретной страны Глобального Юга, объясняется как прагматизмом, так и нежеланием попадать под санкции.
То давление, которое Дональд Трамп начал оказывать на большинство стран Глобального Юга во второй срок своего президентства, стало своего рода проверкой того, насколько государства Юга готовы идти на конфликт с ведущей державой Запада. И надо отметить, что практически все эти страны, получив тарифные и экспортные претензии со стороны Трампа, предпочли договариваться с американской администрацией на двусторонней основе. Это касалось и тех государств, к которым Трамп выдвигал не только торговые, но и политические претензии. В их числе – Бразилия, ЮАР, Нигерия.
В отношении этих стран, особенно ЮАР, Трамп делал шаги, направленные на то, чтобы перевести их в разряд открытых противников Соединённых Штатов. Но стало вполне очевидно, что эти государства отнюдь не хотели такого развития событий. Тем самым этот тест Трампа наглядно показал, что известная фраза «Незапад не есть антизапад» остаётся непреложной истиной для большинства государств Глобального Юга.
Отдельно в связи с этим стоит упомянуть Китайскую Народную Республику. Китай за последние десятилетия динамично развивается и трансформировался за это время в по крайней мере вторую – а по целому ряду показателей уже и первую – державу мира. Вполне очевидно, что Китай догоняет США по параметрам своей экономики и во вполне обозримой среднесрочной перспективе обойдёт США в этом аспекте. В экспертных прогнозах называются разные сроки, но в любом случае это, скорее всего, вопрос полутора десятилетий.
Так будет, если просто экстраполировать текущую экономическую динамику в будущее. В случае если не прилетят «чёрные лебеди» и/или не произойдёт резкой и необратимой смены векторов в глобальной экономике. В результате тема пресловутой «китайской угрозы» для США (и для Запада в целом) постоянно и по нарастающей муссируется в Соединённых Штатах как на экспертном уровне, так и, что более важно, в политической среде и в стратегии по формированию общественного мнения.
Закономерным следствием этой постулируемой угрозы является то идея о том, что если США не смогут «остановить» Китай сейчас, то в будущем они окончательно потеряют возможность это сделать. И тогда американскому лидерству в мире (или доминированию, гегемонии – эпитет может быть любым) придёт конец. Это та самая «ловушка Фукидида», о которой Си Цзиньпин говорил Трампу. Из этого вытекают и вполне прикладные рекомендации по формулированию американской внешнеполитической и внешнеэкономической линии, которая должна быть жёсткой и неуступчивой по отношению к Китаю.
К слову говоря, в этой логике ключевым и главным противником Соединённых Штатов предстаёт отнюдь не Россия, но именно Китай. По отношению к России единственная задача Вашингтона – не доводить дело до большой ядерной войны. Всё остальное, что касается России, США совершенно не интересно.
Итогом китайско-американских переговоров стал недавний визит Трампа в Китай и достигнутые во время него договорённости. По свежим следам визита было много эмоциональных оценок, что Трамп проиграл, что Си Цзиньпин перетянул его руку во время рукопожатия и так далее. Но это всё пиар и игра на публику. На наш взгляд, Трамп отнюдь не проиграл, но и, конечно, не выиграл. Можно зафиксировать, что этот раунд китайско-американского противостояния завершился вничью. Результат, который в пиаровском аспекте, наверное, не очень понравился ни одной из сторон, – но это именно так.
Другое дело, что теперь будет дальше. Успокоится ли Трамп на этом и далее отношения будут развиваться более или менее конструктивно? Китай такое развитие событий, думается, вполне устроит. На внутреннем уровне формирования общественного мнения там, конечно, будут говорить, что Китай победил, что наскок Трампа был успешно отражён и тому подобное. Это вполне естественно и представляется особенно важным в контексте приближающегося съезда Коммунистической партии Китая. Но на деле Китай вряд ли будет предпринимать какие бы то ни было резкие шаги в отношении Соединённых Штатов. Или же давление на Китай будет продолжаться, ведь ни импульсивность Трампа, ни (что более важно) объективный характер «ловушки Фукидида» никуда не делись?
Немаловажен ещё один аспект, связанный с американской операцией против Ирана. Одним из её уроков стало то, что в условиях изменившегося характера войны (дроны, асимметрия ответов и прочее) – плюс, конечно, благодаря готовности Ирана к сопротивлению – великая держава не смогла быстро и безболезненно для себя победить среднюю державу, которая значительно уступает ей по военной мощи.
И здесь может возникнуть соблазн логического следствия. Уж если США не смогли победить Иран, то они тем более не смогут победить Китай в открытом военном противостоянии. Из этого возникает и другой соблазн – думать, что США не решатся довести дело с Китаем до военного конфликта. И потому Китай может вполне себе «мирно возрастать», пока не превзойдёт Соединённые Штаты по основным показателям. Но здесь при желании можно поставить другой вопрос: а в какой степени сами вооружённые силы Китая готовы к эвентуальной войне с США из-за Тайваня или по иному поводу? Ведь опыт показывает, что армия на парадах и армия на войне – это отнюдь не одно и то же. Кроме того, насколько сильна в Китае политическая воля к сопротивлению американцам любой ценой? Несмотря на все парады и мощные заявления, в реальности этого не понять, пока дело не дойдёт до самой войны. В любом случае та кампания очищения китайской армии от коррупционеров и «паркетных генералов», которую сейчас проводит Си Цзиньпин, причём вплоть до самого высшего военного уровня, представляется крайне важной.
В целом на сегодня вполне очевидно, что Китай как лидер Глобального Юга не хочет бросать открытый вызов Западу и переходить красную черту. Вопрос лишь в том, что может сложиться такая ситуация, когда Китай вынудят это сделать. А эта динамика потянет за собой и вопрос об отношении других стран Глобального Юга: готовы ли они перейти эту красную черту? Ведь уже сейчас тот выбор между Западом и Россией, который стоит перед этими странами, выглядит для многих из них нежелательным. И они предпочли бы этого выбора избежать. А если перед ними будет поставлен гораздо более серьёзный выбор между Западом и Китаем, то каков будет их ответ?
