Мораль и право
Потсдам 75 лет спустя: соперничество не исключает сотрудничества?

Ялтинско-потсдамская система, созданная великими государствами, принадлежавшими к противоположным социальным системам, оказалась гораздо прочнее версальской системы – детища однотипных по своему строю государств. Причина в том, что эта система не исключала Россию, без которой невозможно обеспечить международную безопасность, и была основана на принципе коллективной ответственности великих держав. Геополитическое соперничество не исключает сотрудничества, пишет Владимир Печатнов, профессор кафедры истории и политики стран Европы и Америки МГИМО МИД России.

Чем интересно сегодня историческое наследие Потсдамской конференции, закончившейся 75 лет назад? Первое и самое очевидное – она, вслед за Крымской конференцией, заложила основы ялтинско-потсдамской системы международных отношений, которая помогла избежать повторения катастроф двух мировых войн. В Потсдаме были решены ключевые вопросы послевоенных границ, заключены соглашения, во многом определившие послевоенный статус Германии и закрепившие особую ответственность четырёх держав-победительниц в германском вопросе, которая стала одной из опор всего европейского порядка. Тогда же были согласованы принципы и механизмы заключения мирных договоров, окончательно решён вопрос о совместных действиях против Японии, а также о признании польского Временного правительства национального единства. Это не говоря уже о более частных решениях, повлиявших на судьбу послевоенного мира.

Но есть в потсдамском наследии и другая, менее заметная сторона, которая приобретает сегодня особую актуальность. Речь идёт об уроках взаимодействия трёх великих держав. Конференция состоялась на уникальном стыке двух противоположных тенденций: заходящей – союза «большой тройки» в войне со странами «оси» и восходящей – борьбы между недавними союзниками за раздел плодов общей победы. По мере исчезновения сплачивавшей общей угрозы на первый план выходили геополитические и идеологические противоречия, разгоралась борьба за влияние в вакуумах мощи, образовавшихся в результате войны в Европе, в Восточной Азии, на Ближнем и Среднем Востоке. К Потсдамской конференции бывшие союзники определились со своими основными геополитическими интересами и были готовы их решительно отстаивать.

Россия и «берлинско-вашингтонский» порядок в Европе
Тимофей Бордачёв
При новом порядке Евросоюз не станет более простым и ответственным партнёром для России. Более того, он, как отмечают уже сейчас с тревогой многие наблюдатели, может стать даже более агрессивным. Не останавливаясь не только перед политически враждебными действиями, но и перед военными провокациями.
Мнения экспертов


Советскими приоритетами было добиться легитимации сферы своего влияния в Восточной Европе и на Балканах, получения репараций с Германии и доступа к ресурсам западных зон оккупации (в том числе Рурской области), признания западной границы Польши и получения своей доли германского и итальянского флотов. Программа-максимум включала в себя решение проблемы проливов на советских условиях и прорыв в Средиземноморье за счёт получения в опеку бывших итальянских колоний. Англо-американское военно-политическое командование уже начинало рассматривать СССР как потенциального геополитического противника и настроилось на противодействие дальнейшему расширению зоны советского влияния. Тем не менее и в Москве, и в Вашингтоне, и в Лондоне преобладающий настрой был не на конфронтацию, а на жёсткий торг и достижение соглашений. Дух этого настроя хорошо передавал программный меморандум правой руки главы Форин-офис Энтони Идена Александра Кадогана, переданный Уинстону Черчиллю накануне конференции: «…Очень важно не отдавать наших немногих козырей в начале конференции. Даже если запросы Сталина будут разумными, нам следует их удовлетворять только в обмен на уступки с его стороны в отношении наших разумных запросов».

Так оно и получилось. Потсдамские решения стали серией компромиссов, достигнутых в ходе напряжённого дипломатического торга. Однако он проходил в весьма корректной и уважительной атмосфере, тон которой задал Сталин, предложив Гарри Трумэну председательствовать на конференции. Стратегический прорыв СССР в Средиземноморье был сорван дружным противодействием англо-американцев. Но Сталину удалось добиться признания западной границы Польши по Одеру – Западной Нейсе. Это решение, сообщал Вячеслав Молотов о результатах конференции советскому дипкорпусу, «имеет важнейшее значение» и «было принято после длительного сопротивления со стороны англичан и американцев». Сопротивление удалось преодолеть с помощью хитроумного приглашения на конференцию представителей нового польского правительства (включая прозападного Станислава Миколайчика), которые активно поддержали эту позицию.

Сталину с Молотовым не удалось достичь полного признания просоветских правительств в Болгарии и Румынии, но они смогли зарезервировать эту возможность путём отвода западного требования о международном контроле над выборами в этих странах и включения их в список для заключения мирных договоров ещё до проведения таких выборов. Это компромиссное решение, комментировал «для своих» Молотов, «представляется нам удовлетворительным, особенно потому, что развязывает нам руки в дипломатическом признании Румынии, Болгарии, Венгрии и Финляндии». В беседе с Георгием Димитровым нарком был ещё откровеннее, назвав потсдамское решение «фактическим признанием Балкан как советской сферы влияния».

В вопросе о репарациях с Германией советской стороне пришлось отказаться от установления их фиксированной суммы и согласиться на западное предложение о зональном взимании репараций, но настойчивость и гибкость Сталина (оставившего претензии на германские активы в Западной Европе) позволили увеличить советскую долю в изъятиях промышленного оборудования в западных зонах. Пойдя навстречу американскому предложению создать Совет министров иностранных дел для подготовки мирных договоров, советская делегация добилась того, чтобы этот орган заседал не только в составе пяти членов (при котором СССР оказывался в явном меньшинстве), но также в составе «большой тройки» в зависимости от рассматриваемых вопросов. «Такое решение, ограничивающее число наших партнёров необходимым минимумом, является наиболее гибким и удобным, с нашей точки зрения», – объяснял в своём циркуляре Молотов. Ещё одним успехом советской дипломатии стало решение о присоединении Кёнигсберга с прилегающим районом к СССР.

В целом баланс уступок и приобретений, сделанных в ходе Потсдамской конференции, представлялся в Москве вполне приемлемым. «Подводя итоги, можно сказать, что Конференция закончилась с вполне удовлетворительными для Советского Союза результатами», – резюмировалось в итоговом циркуляре Молотова. Сходными были и оценки союзников. «С учётом козырей, доставшихся нам в результате войны, достигнутые результаты являются удовлетворительными», – писали Клемент Эттли и Эрнест Бевин Черчиллю. «Думаю, что мы выступили не так плохо, – записал в дневнике Кадоган. – Правда, Джо (Сталин – авт.) получил большую часть того, что хотел, но главные карты были у него в руках, а нам всё же удалось кое-что получить, в основном по вопросу обращения с Германией».

В самом деле, учитывая реальное соотношение сил и ситуацию на местах, все стороны получили то, что могли, и имели основания быть удовлетворёнными достигнутым. В Потсдаме не было проигравших, и это стало залогом живучести достигнутых соглашений. Как отмечается в недавнем американском исследовании Потсдамской конференции, «практически все обозреватели оценили Потсдам как огромный прогресс по сравнению с кашей, заваренной в Версале». И действительно, ялтинско-потсдамская система, созданная великими государствами, принадлежавшими к противоположным социальным системам, оказалась гораздо прочнее версальской системы – детища однотипных по своему строю государств. Причина в том, что эта система не исключала Россию, без которой невозможно обеспечить международную безопасность, и была основана на принципе коллективной ответственности великих держав. Геополитическое соперничество не исключает сотрудничества, и в этом один из важнейших уроков Потсдамской конференции.

Спина к спине: китайско-российские отношения и вызовы глобальной неопределённости
Фэн Шаолэй
Китай и Россия стоят друг к другу «спина к спине», поддерживая отношения стратегического партнёрства. Эти отношения направлены не только на противостояние геополитическим вызовам извне. Они подразумевают создание более долгосрочного режима международной безопасности.
Мнения экспертов

 

Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.