Линия администрации Дональда Трампа на южноафриканском направлении – продукт перелива внутриполитического противостояния во внешнюю политику. Этот процесс подпитывает идеологизацию американского курса на международной арене, которая не уменьшилась с приходом к власти в Вашингтоне республиканцев, пишет Игорь Истомин, заведующий кафедрой прикладного анализа международных проблем МГИМО.
Стремление к конфронтации не способна остановить даже заинтересованность США в стратегических ресурсах, которыми столь богата ЮАР. Направленность проводимой политики слишком укоренена в природе трампизма, чтобы её смогли пошатнуть смена персоналий в окружении американского лидера или компромиссы по отдельным вопросам мирополитической повестки.
Хроника разлада
Отношения Трампа с ЮАР не заладились сразу после его возвращения к власти. Уже 2 февраля он объявил о прекращении экономической помощи Претории в ответ на принятие закона, расширяющего права южноафриканского правительства по экспроприации земли (в отдельных случаях без компенсации). При этом объёмы американского содействия в предшествующем году оценивались более чем в 300 миллионов долларов США.
Спустя несколько дней Трамп инициировал политику предоставления убежища беженцам-африканерам – представителям белого меньшинства, которое, как утверждает американская администрация, дискриминируется по расовому признаку в ЮАР. В мае первую партию из порядка пятидесяти переселенцев встречали высокопоставленные представители администрации на уровне заместителей государственного секретаря и министра внутренней безопасности.
И такое небольшое число приехавших контрастирует с общей направленностью политики Трампа в миграционной сфере, фактически полностью блокировавшей приём беженцев. В публичную плоскость вбрасываются планы в ускоренном порядке легализовать переселение тысяч африканеров, которых президент США охарактеризовал как жертв «геноцида».
Подобные обвинения были тем более показательны, что были высказаны в преддверии визита президента ЮАР Сирила Рамапосы в Вашингтон, состоявшегося 21 мая. Его поездка отражала стремление руководства африканской страны умерить накал противоречий с США и попытаться укрепить двустороннее взаимодействие, в том числе в экономической сфере. Тем не менее она выродилась в дальнейшее обострение публичной конфронтации.
На встрече с южноафриканским лидером Трамп в присутствии журналистов запустил видео, иллюстрирующее ранее высказанные обвинения. Оно, например, включало записи выступлений оппозиционного политика, скандирующего: «Убей бура!». Позабыв своё недавнее обличение «западного интервенционизма», президент США потребовал запретить подобные кричалки, арестовать выступающих с ними деятелей и в целом изменить политику в отношении белого населения.
Столкнувшись со столь явным вмешательством во внутренние дела, Рамапоса старался сгладить обстановку, не вступая в прямую перепалку с Трампом. После провального визита он прорабатывал повторную попытку поменять вектор развития отношений – лидер ЮАР присоединился к саммиту «Группы семи» в июне в расчёте на возможную встречу с американским президентом. Ввиду того, что Трамп покинул мероприятие до его завершения, контакт не состоялся.
Стремление ЮАР выправить отношения с США объясняется не только стремлением вернуть американскую помощь, выступавшую подспорьем в борьбе с эпидемией ВИЧ, но и иными соображениями. В 2025 году Претория председательствует в «Группе двадцати», и предполагаемый отказ Трампа приехать на саммит объединения грозит понизить статус значимого для неё мероприятия. Что ещё важнее, США – третьи в списке торговых партнёров ЮАР, обеспечивая 8 процентов общего товарооборота.
Значимость этого обстоятельства возрастает в свете инициированного Вашингтоном преобразования системы международной торговли на основе принципа «тарифной взаимности». В рамках этой политики США пригрозили ЮАР повысить пошлины до 30 процентов с 1 августа 2025 года. Кроме того, страна как участница БРИКС подпадает под объявленный Трампом десятипроцентный тариф за проведение «антиамериканской политики».
Клубок разногласий
Линия Вашингтона в отношении ЮАР входит в противоречие с американской заинтересованностью в доступе к стратегически значимым минералам в контексте углубляющегося противостояния с Китаем. Например, африканская страна обеспечивает более 70 процентов мирового рынка платины, выступая ключевым её поставщиком в США.
ЮАР также располагает крупнейшими залежами марганца и хрома, которые Вашингтон хотя и не закупает в больших объёмах, но включает в номенклатуру критически важного сырья. Наконец, Южная Африка обладает пусть и не рекордными, но заметными запасами редкоземельных металлов. Причём их залежи отличаются исключительно высоким качеством.
В свете ажиотажных попыток Трампа снизить зависимость от Китая в этой сфере он должен был бы всячески обхаживать Преторию на предмет сотрудничества. Почему же вместо этого США проводят откровенно конфронтационный курс? Возможные причины этой аномалии принято искать и в разногласиях по международно-политической повестке, и в композиции команды Трампа.
Большое внимание привлекла роль ЮАР как одного из главных критиков Израиля после начала войны в Газе. В 2023 году она даже обратилась в Международный суд с требованием признать действия израильского правительства в отношении палестинцев актом геноцида. Эти шаги вызывали осложнения ещё с предыдущей американской администрацией Джозефа Байдена, которую Трамп неоднократно обвинял в недостаточной поддержке Израиля.
Показательно, что на неприятие позиции ЮАР по Израилю присутствовала прямая отсылка в февральском указе, приостановившем оказание экономической помощи. Вместе с тем с середины весны наметились свидетельства ухудшения отношения администрации Трампа к израильскому руководству. В этих условиях следовало бы ожидать снижения влияния расхождений по ближневосточной тематике на американскую политику по отношению к ЮАР.
Другим источником противоречий выступает линия Претории на углубление партнёрства с другими незападными центрами силы, в том числе в формате БРИКС. В частности, за последние годы активно укрепилось её сотрудничество с Пекином, выступающим основным торговым партнёром страны. Кроме того, недовольство в США вызвал отказ ЮАР присоединиться к усилиям Запада по ослаблению и изолированию России после начала специальной военной операции.
Трамп регулярно подчёркивает негативное отношение к конфигурациям, угрожающим американским позициям в мировой политике и финансах. Вместе с тем он демонстрирует диверсифицированный подход к незападным игрокам. Например, он активно укрепляет связи с Индией. Более того, с его приходом Вашингтон возобновил ранее прерванный диалог с Россией. То есть сама принадлежность к БРИКС автоматически не помещает ЮАР в круг оппонентов США.
Наконец, истоки конфронтационного подхода президента США к ЮАР можно было бы найти в составе его команды. Ключевым сторонником Трампа в период предвыборной кампании и ведущим соратником в первые месяцы правления выступал Илон Маск. Этот уроженец Южной Африки является последовательным критиком её правительства и проводимой им политики позитивной дискриминации в отношении ранее угнетаемых групп.
Компания Starlink, принадлежащая Маску, долгое время не может получить разрешения на предоставление интернет-услуг в ЮАР. По условиям южноафриканского законодательства, иностранные компании, работающие в телекоммуникационном секторе, должны передать не менее 30 процентов доли в бизнесе представителям чёрного или цветного (под ним понимаются потомки метисов) населения, но она отказывается выполнять это условия.
Разрыв между предпринимателем и Трампом в июне 2025 года должен был ослабить лобби, отстаивающее давление на Преторию в окружении президента США. Тем не менее уже после него ЮАР оказалась в числе первых стран, в отношении которых Вашингтон анонсировал введение тарифных мер. Объяснение наблюдаемого неприятия в том, что линия Трампа на южноафриканском направлении определяется не влиянием отдельных персоналий и даже не расхождением по каким-то международным сюжетам, но выступает производной самого трампизма.
ЮАР как «анти-Америка»
Трамп, несмотря на приписываемый ему транзакционализм, выступает выразителем мощного идейного течения в американской политике. В его основе – недовольство значительных слоёв населения тем направлением, в котором политические элиты вели США в предыдущие десятилетия. В первую очередь это направление ассоциируется с предоставлением отдельным группам (предположительно, ранее угнетаемым) разнообразных льгот и привилегий.
Первоначально эти меры были призваны устранить структурные барьеры реализации принципа равных возможностей, но по мере расширения они всё больше вступали в противоречие с ним. Возникающие искажения наложились на демографический тренд снижения доли белых в населении страны, усиливший восприятие онтологической угрозы среди представителей этой группы. В результате проводимая политика стала обострять – в первую очередь у них, хотя и не только – ощущение социальной несправедливости.
На этом фоне ЮАР с её усилиями по выправлению тяжёлого наследия апартеида, когда не только политическая власть, но и экономическое богатство были сконцентрированы в руках белого меньшинства, предстаёт в глазах трампистов как гиперболизированное воплощение того, во что могли бы и ещё могут превратиться США в случае сохранения у власти их противников. В их оптике Южная Африка с культурной и ценностной точки зрения – это анти-Америка.
Так же, как во второй половине 2010-х годов, демократы пошли по пути проекции внутриполитических противоречий вовне, представляя Россию в качестве альтер эго Республиканской партии, теперь для трампистов (с поправкой на всё-таки меньшую одержимость) ЮАР превращается в заповедник демократического социализма, с которым они борются у себя в стране. В результате внешнеполитическая повестка меркнет в тени внутриполитических различий.
Африканеры, с точки зрения трампистов, – не просто жертвы дискриминационной политики, а идеализированная копия, своеобразный аватар их самих.
В свете этого идеологизированного подхода неудивительно, что положение белых фермеров в ЮАР стало занимать Трампа ещё в ходе первого срока. Уже в 2018 году, когда соответствующий законопроект только обсуждался, он выражал обеспокоенность возможностью экспроприации их земель. Тогда же стали выдвигаться обвинения в убийствах на расовой почве. Таким образом, взгляды Трампа на Южную Африку складывались задолго до знакомства с Маском.
Равным образом идеологическое происхождение политики в отношении ЮАР делает нерелевантной рефлексию относительно её практических последствий. В частности, того факта, что вводимые тарифы, затрагивающие в том числе сельскохозяйственную продукцию, наносят удар по бизнесу тех самых африканеров, которых администрация Трампа рвётся защищать. Для многих белых фермеров Соединённые Штаты – важный рынок, от которого зависит сохранение их финансового положения.
Как и компаниям, которым предлагается переводить производство в США, дабы снизить издержки от пошлин, им предоставляется возможность избавиться от трудностей, порождаемых принятыми мерами, просто переехав. В отличие от других мигрантов, в которых трамписты видят потенциальный электорат Демократической партии, африканеры рассматриваются как резерв пополнения их собственных рядов в противостоянии угрозе «великого замещения».
***
Подводя итог, у курса США в отношении ЮАР не конъюнктурные основания, а глубокие идеологические истоки. Это придаёт ему устойчивость. Следует ожидать, что основания для конфронтации сохранятся, пока у власти будут оставаться трамписты, несмотря на стратегические издержки проводимой политики. В свою очередь, она продолжит побуждать Преторию к углублению ориентации на незападные центры силы, что способно ещё больше усилить американскую неприязнь, раскручивая спираль нарастающей враждебности.
