Потребление не оставляет времени ни на что, даже на реализацию инстинкта познания. Инстинктивно обусловленные познавательные способности, свойственные всем детям и подавленные у большинства взрослых, остаются незадействованными и ведут к повышению недовольства, агрессии и разобщения. О том, как преодолеть экономику потребления и кто может стать спасителем человечества, размышляет Вячеслав Рыбаков, доктор исторических наук, г. н. с. Института восточных рукописей РАН, писатель, публицист. Материал подготовлен к дискуссии на круглом столе клуба «Валдай» «Человек растерянный: как перестать бояться и полюбить перемены», который состоялся 17 июня 2025 года в Санкт-Петербурге.
Общественная гармония, конечно, не утопия, но идеал. Идеал, как известно, недостижим, но, в отличие от утопии, чисто рационального конструкта, он даёт эмоциональные ориентиры и формирует цели деятельности. У разных людей идеальные представления, конечно, отличаются, но всегда есть нечто сходное, общее. В частности, идеальные представления об общественной гармонии в качестве главных своих составляющих имеют увеличение справедливости и уменьшение агрессивности.
В течение по меньшей мере полутора веков господствовало убеждение, что этих целей поможет достичь научно-технический прогресс. Это упование вошло в плоть и кровь многих культур. Поэтому, когда мы сталкиваемся с тем, что происходит наоборот, возникает не вполне осознаваемая, но явная фрустрация.
Во-вторых, даже то хорошее, что даёт жизни наука, как правило, оказывается настолько трудоёмким, сложным и, следовательно, баснословно дорогим, что большинству людей оно недоступно. Лекарства за миллион долларов – это социальный абсурд. Так прекрасные достижения науки не уменьшают, а увеличивают неравенство и, следовательно, уровень того, что воспринимается как несправедливость.
Такого рода следствия прогресса и вызываемых им перемен можно перечислять довольно долго, но всё это симптомы, а не сама болезнь. Это следствия одной главной, но глубинной причины.
Биологические науки неопровержимо доказали то, что на бытовом уровне мы и без того давно понимали: выполнение инстинктивно обусловленного действия даёт живому существу ощущения покоя, довольства, безмятежности, а долгая невозможность выполнить такое действие увеличивает агрессивность, недовольство, разрушает когнитивные способности.
Среди основных инстинктов живых существ, в том числе человека – ориентировочный инстинкт, у людей переросший в инстинкт познания.
Недаром на практике мы видим, что в немалом большинстве своём самыми непритязательными и неприхотливыми, самыми добродушными и тактичными людьми являются успешные учёные.
Однако современная экономика, основанная на постоянном росте потребления, в том числе уже бессмысленного, ставшего самоцелью, заставляет всех людей – и тех, кто потребление организует, и тех, кто им только пользуется, – заниматься исключительно им. Буквально силком впихнуть людям больше, чем им надо, – ныне основная задача менеджмента. А тот, кто отстаёт в потреблении, начинает ощущать себя ущемлённым, неполноценным, и его агрессивность увеличивается ещё и за счёт обиды на мир и недовольства собой.
Пока экономика ориентирована не на созидателя, а на потребителя, такая тенденция будет только нарастать. Но очевидно, что, стоит только сменить вектор существующей экономики, стоит только большинству людей стать такими же бессребрениками, как, скажем, академик Сахаров, – она просто рухнет.
Я рискну сформулировать основное противоречие постиндустриального мира: между познавательным инстинктом человека и экономикой, основанной на постоянном росте потребления.
Тот, кто сумеет разработать и предложить миру экономическую модель, которая смогла бы сохранять эффективность, не вырождаясь в командно-административно-распределительную (то есть тотально дефицитную), но и не нуждаясь в дурно-бесконечной интенсификации производства-потребления (то есть не перерабатывала бы человека в ошалелого, задыхающегося от бесконечного и бессмысленного бега за ненужными ему вещами потребителя), станет спасителем человечества.
Конечно, очень хотелось бы, чтобы такая модель была разработана в нашей стране. В нашей культуре ещё живы традиции, которые могли бы способствовать энтузиазму в этой сфере.
