Россия и глобальные риски
Африканский «постковидный» синдром

Африканский континент имеет исторически сложившийся психологический иммунитет к особо опасным смертельным заболеваниям: жёлтой лихорадке, Эболе, холере и прочим. Поэтому Африку ситуация с пандемией беспокоит гораздо больше с точки зрения стремительно назревающих экономических и социальных проблем, а не с точки зрения непосредственной опасности для человека. А беспокоиться есть о чём, полагает Наталия Цайзер, председатель правления союза «Африканская деловая инициатива», руководитель рабочей группы РСМД «Африка – Россия+».

Ведущие международные и российские эксперты на протяжении последних как минимум четырёх месяцев усердно анализируют различные сценарии развития ситуации «постковидной» экономики. Основным посылом всё-таки остаётся прогноз, основанный на глобальной экономической рецессии, долгом выходе из глубокого кризиса и существенном сдвиге в разряде глобальных социальных ценностей.

Особую остроту ситуация приобретает в развивающихся странах. И если в ряде государств на данном этапе уже удалось купировать распространение коронавирусной инфекции, то на африканском континенте всё складывается несколько иначе. Согласно данным Африканского союза и Африканского центра по контролю и профилактике заболеваний, по ситуации на 25 июня 2020 года официальное количество заболевших на континенте составляло 337315 человек, из них выздоровевших 161254, умерших 8863; лидировали север и юг, а весь континент в целом демонстрировал стабильный рост инфицированных.

Вероятность развития событий по пессимистическому сценарию не исключена. Африка, второй по величине континент планеты, может стать следующим центром пандемии коронавируса. Визуально процесс распространения вируса в Африке идёт гораздо медленнее. Это связано с целым рядом факторов, в том числе с недостаточным количеством и качеством тестов (особенно на начальном этапе пандемии), с действиями самих правительств, отказывающихся давать объективные данные по своим странам, с низким уровнем самодисциплины и с общей ментальностью населения, которое в принципе не привыкло обращаться за медицинской помощью.

Африканский континент имеет исторически сложившийся психологический иммунитет к особо опасным смертельным заболеваниям: жёлтой лихорадке, Эболе, холере и прочим. Поэтому Африку ситуация с пандемией беспокоит гораздо больше с точки зрения стремительно назревающих экономических и социальных проблем, а не с точки зрения непосредственной опасности для человека. А беспокоиться есть о чём! Для этого стоит посмотреть на основные драйверы и источники африканской экономики, которыми являются: импорт и экспорт товаров (в случае с экспортом это прежде всего сельскохозяйственная продукция, текстильная промышленность, продукты питания), туризм и международное сообщение, энергетический сектор, прямые иностранные инвестиции, государственные займы и «донорская» помощь развитых стран и международных организаций.

Пандемия внесла существенные коррективы во все вышеперечисленные позиции, возвращая Африку как минимум на десять лет назад. Одним из главных факторов является остановка авиасообщения, которое, в свою очередь, оказывает непосредственное влияние на основные статьи дохода африканских государств – международный туризм, бизнес, поставку и отправку продукции. Для примера только авиакомпания «Эфиопские авиалинии» даёт Эфиопии 5% ВВП.

Демократия и управление
«Африканские львы» и мировой кризис
Наталия Пискунова
Ещё несколько месяцев назад Африку называли «континентом будущего». Однако последствия, с которыми она столкнётся после окончания пандемии, будут достаточно острыми вследствие тех ограничений, которые установили как страны-партнёры, так и сами африканские государства для борьбы с вирусом. Фактически мы будем наблюдать первую за последние 25 лет экономическую рецессию всего континента, пишет Наталия Пискунова, кандидат политических наук, доцент МГУ им. Ломоносова (кафедра мировой политики).

Мнения экспертов


ЮАР, оставаясь флагманом распространения заболевания на континенте и, соответственно, сохраняя закрытыми внешние и внутренние границы, ощутимо купирует возвращение турпотока в соседние государства: Мозамбик, Намибию, Ботсвану, Зимбабве. Даже при наличии собственных аэропортов в этих странах масштабы несоизмеримы.

Для основных «нефтяных» государств африканского континента, в частности являющихся членами ОПЕК, энергетика и инфраструктура являются ключевыми кормящими отраслями. Причём обеспечивают они не только себя. Срыв переговоров по сделке ОПЕК + в марте этого года, неудачно наложившийся на COVID-19, оказал самое негативное воздействие на экономики Нигерии, Анголы, Алжира, Ливии и других. Некоторые иностранные компании начали продажу своих активов в Африке. А это значит отток инвестиций, существенное ослабление и без того хрупкой и недостаточной энергетической системы африканских стран и ослабление социальной поддержки населения. Сохраняется высокая степень неопределённости и рисков в сырьевом сегменте, поэтому текущие попытки стабилизации и сокращения добычи будут недостаточными для компенсации падения спроса и выправления ситуации в целом.

И наконец, государственные долги африканских стран перед международными кредитными организациями (МВФ, Всемирным банком и другими), а также бюджеты, выделявшиеся ранее европейскими партнёрами. Несмотря на то, что Европейский союз периодически декларирует необходимость поддержки Африки, финансовые потоки и условия выделения средств могут быть серьёзно пересмотрены.

В таком случае Африка окажется один на один со своими проблемами, и известный слоган «африканским проблемам – африканские решения» перейдёт в практическую плоскость и станет как никогда актуальным.

Результатом общемирового экономического коллапса для Африки станет возвращение к бедности, увеличивающемуся социальному разрыву, а учитывая также особенности возрастной структуры населения африканского континента (около 70% населения моложе 30 лет), к беспорядкам и социальной напряжённости. Всё это может иметь мультипликативный эффект. Вопрос стабилизации социальной системы стоит в африканских странах особенно остро. За отсутствием опыта построения государственности и общей разбалансированностью системы ряда африканских юрисдикций лидерам этих стран крайне сложно принимать и имплементировать очевидные стратегические решения. Не имея другой внешней поддержки, кроме ориентированной на сугубо узкие политические интересы, они вынуждены действовать «по наитию», основываясь на собственных представлениях, ориентирах и ценностях. При этом процессы, происходящие в США и Европе, не могут не резонировать в Африке. Так, в Кении уже начались массовые беспорядки и столкновения с полицией в продолжение волнений и беспорядков, начавшихся после убийства полицейским афроамериканца Джорджа Флойда.

Кризис дестабилизирует общую политическую обстановку и оказывает влияние на транзит власти в ряде африканских стран, особенно подверженных турбулентности и пытающихся использовать общемировую проблему в своих интересах.

Пока участникам Берлинской конференции пришлось на время сконцентрироваться на решении внутринациональных задач по борьбе с пандемией, ливийский сюжет вновь вернулся к своей нулевой, скорее даже – к отрицательной отметке. Начали вновь усугубляться внутриполитические противостояния сторон, и стабилизация обстановки становится всё менее вероятной.

В ряде государств, таких как Центральноафриканская Республика, Демократическая Республика Конго, Бурунди, Нигерия, ещё больше обостряются военные столкновения и террористические угрозы.

Объединяющие внутриконтинентальные экономические процессы в Африке, как, например, создание Африканской континентальной зоны свободной торговли, не смогут играть заложенную в них изначально объединяющую роль панафриканского соглашения, так как могут быть приостановлены из-за сложившейся экономической ситуации на континенте. Метод «сглаживания кривой», применяемый в развитых странах мира, в Африке может не сработать.

Поэтому континент сегодня нуждается в постоянном контроле и мониторинге ситуации. Африке, без сомнения, будет нужна помощь. Количество возродившихся старых и образовавшихся новых проблем может создать мощный гордиев узел, который не под силу развязать кому-то одному. Россия, недавно организовавшая первый в истории саммит «Россия – Африка» и задекларировавшая с лидерами всех африканских государств совместные намерения о плодотворном стратегическом сотрудничестве во всех сферах, не должна ослаблять свою позицию. С учётом необходимости поддержания собственной экономики и вывода её из очередного кризиса, возможно, речь не идёт о глобальных инвестициях вовне. Но современная Россия обладает достаточным потенциалом для генерирования и выстраивания диалога другой формации, который может оказаться существенно важнее для построения текущих и будущих стратегических отношений со странами Африки. Это может быть и совместное развитие производственных отношений, и экспорт инновационных технологий, особенно в сфере здравоохранения и улучшения качества жизни, и российское содействие в создании глобальной энергосистемы африканского континента, поиск и внедрение новых подходов, и экспорт российского образования, и, что самое главное, выстраивание свежей архитектуры межличностного диалога гражданских обществ, так как именно сегодняшняя молодёжь и в Африке, и в России будет определять векторы будущего миропорядка. Поколения Y и Z безотносительно к континентальной привязке будут активно участвовать в новых экономических циклах своих государств.

Россия и Африка
В XXI веке, когда и холодная война, и колониальный период остались далеко позади, страны Африки выступают в роли полноценных субъектов политического и экономического сотрудничества. Инфографика, приуроченная к XVI Ежегодному заседанию клуба «Валдай», отображает их взаимодействие с Россией в рамках политического диалога, экономики и торговли, а также экспорта различных услуг и технологий.
Инфографика

 

Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.