Несмотря на концептуальные расхождения с европейцами в оценке угроз, нагнетание военных страхов в Европе выгодно Соединённым Штатам, так как обосновывает необходимость повышения доли военных расходов в ВВП стран НАТО до 5 процентов, как того хочет Белый дом. Однако нарастающая милитаризация Европы и подготовка нового поколения европейцев к войне с Россией может произвести эффект самоисполняющегося пророчества – с потенциально катастрофическими последствиями для всего континента, пишет программный директор клуба «Валдай» Антон Беспалов.
В последние месяцы в ряде стран НАТО были опубликованы программные документы с оценками угроз национальной безопасности. Среди них выделяется французский Стратегический национальный обзор – 2025, в котором главной угрозой Франции и европейцам объявлен риск крупномасштабной войны в Европе до 2030 года. По мнению авторов документа, источником этого риска является Россия, которая «усилила враждебные действия против Франции и её европейских партнёров, не переходя грань открытого конфликта» (п. 20). Согласно их логике, поскольку Россия отдаёт «абсолютный приоритет усилению своих вооружённых сил», эта грань может быть перейдена, а следовательно, Франции следует укреплять оборону и готовиться к войне.
Прогнозы масштабного военного конфликта в Европе с участием России и НАТО звучат на Западе с самого начала специальной военной операции на Украине. Одним из обоснований мощной военной поддержки Киева служит как раз необходимость остановить Россию на дальних подступах к Европе. Тезис «Россия пойдёт дальше, если её не остановить на Украине» активно продвигался украинскими властями, был подхвачен европейскими странами и администрацией Джозефа Байдена и за два с половиной года конфликта прочно вошёл в западный дискурс, не встречая особого сопротивления.
Независимо от того, насколько реалистичны перспективы обретения непосредственно Францией или европейскими странами НАТО стратегической автономии, мысль о возможности непосредственного военного столкновения с Россией звучит в европейских столицах всё чаще и громче. В этом смысле выделяются страны «евротройки» – Великобритания, Германия и Франция. В конфиденциальном докладе бундесвера Россия характеризуется как «экзистенциальный риск для Германии и Европы», а британская Стратегия национальной безопасности – 2025 говорит о возникшей впервые за многие годы угрозе территории Великобритании – «потенциально в условиях военного времени». Ещё более доходчиво об опасностях, грозящих британцам, высказался генсек НАТО Марк Рютте, который заявил, что в том случае, если Лондон не увеличит расходы на оборону, им «лучше начать учить русский язык».
Ещё в прошлом году европейские политики и военные успокаивали общественность, говоря о том, что в конфликте между НАТО и Россией у последней нет шансов. Выступая в феврале в Chatham House (признан в России нежелательной организацией), глава британского генштаба Тони Радакин заявил: «Важнейшая причина, по которой Путин не хочет конфликта с НАТО, состоит в том, что Россия проиграет. И проиграет быстро». «Нападение России на любого из членов альянса закончилось бы для неё неминуемым поражением. Военный и экономический потенциал России бледнеет на фоне потенциала Запада», – вторил ему в апреле министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский.
Однако за последний год идея «Россия не хочет войны с НАТО, потому что проиграет», уступила другой: «Россия хочет войны и готовится к ней» – невзирая на многочисленные заявления российских официальных лиц об обратном. Редкие упоминания о возможности прямой конфронтации между Россией и НАТО – как, например, заявление министра обороны Андрея Белоусова о том, что вооружённым силам страны необходимо быть готовым к любому развитию обстановки в среднесрочной перспективе, включая возможный военный конфликт с НАТО в Европе в ближайшее десятилетие, – на Западе немедленно трактуются как предупреждение альянсу и подтверждение агрессивных планов России.
Симон Сараджян, основатель портала Russia Matters, каталогизировал прогнозы будущей войны между Россией и НАТО, сделанные за последний год. Его список включает в себя заявления представителей западных правительств, разведок и военных ведомств. Помимо них, тревожный новостной фон постоянно поддерживают многочисленные аналитики и комментаторы, которые, как правило, идут дальше официальных лиц и подробно расписывают сценарии возможного конфликта. Стоит отметить, что почти все такие прогнозы делались в совершенно определённом географическом ареале: это Германия, Великобритания страны балтийского фланга НАТО и Скандинавии, в то время как для стран Южной и Юго-Восточной Европы подобное мышление нехарактерно. Франция, до недавних пор не состоявшая в клубе сторонников идеи неминуемой российской агрессии, с шумом ворвалась в него накануне публикации стратегического обзора. Выступая на пресс-конференции 11 июля, начальник французского генерального штаба Тьерри Буркхард приписал российскому президенту фразу «Франция – мой главный противник в Европе», чем вызвал немалое недоумение в стране и за её пределами и получил в СМИ характеристику «французский Колин Паэулл».
Согласно графику, составленному Сараджяном, 2030 год называется наиболее вероятным сроком, когда Россия будет иметь возможность «атаковать НАТО», хотя такое намерение, по мнению прогнозистов, может появиться у неё уже в 2027 году. И это ставит ряд вопросов. Например, учитывая то, что в западном дискурсе перенос боевых действий на территорию стран НАТО увязывается с поражением Украины, можно ли интерпретировать такие временные рамки как ожидание того, что к этому времени Россия достигнет целей специальной военной операции? Или же ожидается, что Россия пойдёт войной на НАТО неподготовленной (и закономерно проиграет).
Общий вывод, который можно сделать из чтения европейских документов, состоит в том, что поддержка Украины призвана сковывать военные ресурсы России и создавать напряжение для её экономики, чтобы предотвратить распространение боевых действий на территорию других стран.
Американский доклад примечателен тем, что оценки ситуации в сфере безопасности идеологизированы в нём в меньшей степени, чем в европейских документах. Здесь предпринимается попытка проанализировать российские интересы и прямо указывается на нежелательность открытого конфликта между НАТО и Россией для последней. По словам авторов доклада, «Россия рассматривает продолжающуюся войну на Украине как опосредованный конфликт с Западом. Её стремление восстановить свою силу и безопасность в ближнем зарубежье, противостоя тому, что она воспринимает как экспансию США, повысило риски непреднамеренной (выделено нами) эскалации между Россией и НАТО».
Ключевые стратегические цели России характеризуются в американском докладе следующим образом: «оставаться необходимым глобальным игроком, сохранять сферу влияния и поддерживать стабильность в стране». В нём говорится о «стратегическом соперничестве России с Соединёнными Штатами», за победу в котором она готова «заплатить высокую цену», но этот тезис звучит в контексте конфликта вокруг Украины, в то время как европейские программные документы делают упор на глобальной конфронтации. Так, французский обзор говорит о «глобальном идеологическом наступлении» на европейскую модель либеральной демократии и гуманизма (п.5), датский доклад – о желании России ослабить «мировой порядок, основанный на правилах» и создать вместо него такой порядок, при котором «правила игры в международных отношениях в конечном итоге определяются способностью и готовностью великих держав применять военную силу» (с. 19). А литовский документ характеризует мировой порядок, к которому предположительно стремится Россия, как «основанный на принуждении и дегуманизации, а не уважении прав человека и суверенитета государств» (c. 5). Собственно, приписываемое России стремление установить новый порядок (антидемократический, антилиберальный, антигуманный и основанный на силе) и обосновывает тезис о российской угрозе НАТО.
И в этом важнейшее отличие между концептуальными подходами европейцев и нынешнего Белого дома.
И всё же, несмотря на концептуальные различия в подходах, нагнетание военных страхов в Европе в краткосрочном плане выгодно Соединённым Штатам, так как обосновывает необходимость повышения доли военных расходов в ВВП стран НАТО до 5 процентов, как того хочет Трамп. Показательным примером служит «покаянное» интервью канцлера Германии Фридриха Мерца, в котором он признаёт, что Европа десятилетиями «нахлебничала», полагаясь на военную мощь США, и обязуется всё исправить. Намерение Трампа заставить союзников больше платить за общую безопасность находит полное понимание не только у политических элит, но у широкой общественности. Судя по опросам, идея повышения расходов на оборону пользуется популярностью в значительной части европейских стран (за это выступают 70 процентов респондентов в Польше и Дании, 57 процентов в Великобритании, 47 процентов в Германии, 46 процентов в Испании и 45 процентов во Франции). Несмотря на то, что это потребует пересмотра бюджетных приоритетов, европейцы в общем и целом выглядят готовыми к жертвам ради повышения безопасности.
Правящие классы европейских стран видят в милитаризации множество плюсов, среди которых и возможность реиндустриализации, и повышение социальной сплочённости. Для Европейского союза непривычная до сих пор роль мощного центра военной силы, к которой он стремится, подкрепляет глобальные внешнеполитические амбиции и оживляет саму идею европейского проекта. Проблема в том, что нарастающая милитаризация Европы и подготовка нового поколения европейцев к войне с Россией может произвести эффект самоисполняющегося пророчества – с потенциально катастрофическими последствиями для всего континента.
