Современные международные отношения переживают эпоху «междуцарствия», когда старая система прекращает своё существование, а новая только начинает формироваться, что создаёт почву для хаоса, самых неожиданных кризисов, поворотов и комбинаций, считает профессор факультета международных отношений Санкт-Петербургского государственного университета Константин Худолей.
Президент США Дональд Трамп никогда не скрывал, что намерен действовать решительно в международных делах, но то, что мы увидели в начале этого года, превзошло все ожидания. После захвата венесуэльского руководителя Николаса Мадуро и введения жёстких мер против Кубы США и Израиль 28 февраля 2026 года начали военные действия против Ирана. Среди российских и зарубежных экспертов существуют разные точки зрения о причинах подобных действий США. По нашему мнению, главной движущей пружиной, как и в предпринятых ранее шагах против китайских фирм в зоне Панамского канала и некоторых других, является усиливающееся американо-китайское соперничество. При этом и США, и КНР стремятся, чтобы оно не выходило за определённые рамки. Так, обе стороны тщательно готовятся к визиту Трампа в КНР и предстоящим переговорам.
Сейчас кризис вокруг Ирана развивается по пути эскалации. США и Израиль преобладают в военной сфере, особенно в радиоэлектронной борьбе, воздушном и морском пространствах. Однако вооружённые силы Ирана в основном сохранили боеспособность и продолжают сопротивление. Наземная операция США и Израиля маловероятна: максимум, что представляется возможным – это занятие острова Харк, через который идёт основной экспорт иранской нефти, и части побережья Ормузского пролива для обеспечения безопасности судоходства, а также высадки для установления контроля над запасами иранского урана. Ход и продолжительность военных действий прогнозировать сейчас очень сложно.
Политически ситуация постепенно меняется не в пользу Ирана. Первоначально лишь незначительное число стран открыто поддержали США и Израиль. Но после начала атак Ирана на соседние государства настроения в мире изменились. Расчёты Тегерана, что угроза расширения конфликта и хаоса в мировой экономике приведёт к давлению влиятельных государств Персидского залива на США в пользу прекращения военных действий, оказались ошибочными. Наоборот, произошло увеличение числа соперников (и даже врагов) Ирана и их консолидация.
Страны Западной Европы, первоначально проявившие сдержанность, в условиях угрозы возникновения энергетического кризиса стремятся расширить связи с США в этой сфере. Французский авианосец «Шарль де Голль», уже прибывший в Средиземное море, и корабли ВМФ некоторых других западноевропейских стран, собирающиеся в поход в этом направлении, делают это не только для демонстрации солидарности с Кипром, но и потому, что почувствовали угрозу своим интересам. Их участие в военных действиях также вполне возможно. Страны Персидского залива, подвергшиеся атакам Ирана, понесли серьёзные потери, затронувшие добычу нефти и газа, опреснение воды, туризм и другие сферы, но никто капитулировать не собирается. О поддержке соседних с Ираном государств, подвергшихся его атакам, заявили Лига арабских государств и Организация тюркских государств. Пакистан чётко дал понять, что выполнит обязательства по договору 2025 года с Саудовской Аравией. Даже поддерживающий Иран Китай обеспокоен прекращением судоходства через Ормузский пролив ввиду сильной заинтересованности в поставках нефти из этого региона.
Несмотря на доминирование тенденции к хаосу и непредсказуемости в международных отношениях и в политике отдельных государств, представляется возможным сформулировать несколько возможных сценариев последующего развития событий.
Первый вариант – США и Израиль, выполнив свои задачи по уничтожению предприятий и объектов, связанных с использованием атомной энергии, производством ракет и других вооружений, сочтут, что прекращение военных действий будет финансово и политически более выгодно, чем их продолжение, но сохранят при этом санкции в полном объёме. В этом случае нынешняя политическая система Ирана в ослабленном виде сохранится, а в правящих кругах усилится влияние сторонников жёсткого курса. Они постараются восстановить разрушенный военный потенциал, что, скорее всего, приведёт к возобновлению военных действий через некоторое время. В этих условиях внутренние противоречия Ирана не могут не обостриться, и напряжённость внутри страны будет постоянно сохраняться.
Второй вариант, несколько напоминающий венесуэльский, – это смена правящих кругов (а не только одного высшего руководителя) при сохранении основ нынешней политической системы. Это может произойти в случае гибели наиболее известных политических и религиозных деятелей, высшего и среднего командного состава Корпуса стражей исламской революции и связанных с ним организаций и прихода на высшие этажи властных структур представителей бюрократии среднего и низшего звена, активистов оппозиционного движения, не придерживающихся крайних взглядов, и военных, причём их роль будет очень важной, если не ключевой. Хотя имеющаяся картина вряд ли является полной, создаётся впечатление, что главные удары США и Израиля наносятся по КСИР, а потери военных, кроме самого высшего звена, не столь значительны. Вероятность того, что иранские военные в случае допуска к основным рычагам власти согласятся на «безоговорочную капитуляцию», ничтожно мала, но они могут пойти на определённые уступки США ради прекращения военных действий и спасения экономики страны от краха.
Третий вариант, наиболее желательный для США, – это снос всей политической системы Исламской Республики и приход к власти широкой коалиции её противников. Это могли бы быть внутренняя оппозиция, которая популярна в крупных городах и среди образованных слоёв населения, эмигранты (среди них много высокообразованных и талантливых людей, которые занимают заметные места в жизни своих стран, но по-прежнему переживают за судьбу своей родины, – не учитывать позиции двухмиллионной и очень активной иранской общины американские политики не могут) и, наконец, некоторая часть современной элиты, – скорее всего, опять же бюрократия среднего и низшего звена. Потенциальным лидером их считается сын последнего шаха принц Реза Пехлеви, чья политическая активность и узнаваемость в последние месяцы резко возросла, но консолидация недовольных вокруг его фигуры пока малозаметна. К тому же внутренняя оппозиция плохо организована и неясно, как повлияли на неё авиаудары, от которых страдает и мирное население. В случае если эта коалиция всё-таки сложится и придёт к власти, реставрации монархии не произойдёт, но и демократией западного образца Иран тоже не станет. С уверенностью можно предположить только, что эта власть будет полностью светской. Во внешней политике Иран в этом случае станет одним из ближайших партнёров США, но будет стремиться и к конструктивным отношениям с нашей страной, как это делал шахский Иран.
Четвёртый вариант – возникновение полного хаоса. Органы центральной и в значительной мере местной власти окажутся парализованными, управляемость силовыми структурами будет потеряна – каждая из них и даже их отдельные части станут действовать самостоятельно, не только международные, но и внутренние производственные связи обрушатся, жилищно-коммунальное хозяйство начнёт функционировать с большими сбоями (это происходит уже сейчас), произойдёт рост преступности. Силы, способной восстановить в стране нормально функционирующие государственные институты и навести элементарный порядок, может некоторое время не появиться. Вести мирные переговоры от имени Ирана будет некому. В то же время любая международная интервенция, скорее всего, будет обречена на провал, в том числе и ввиду сопротивления населения – у иранцев сильно развито чувство национальной гордости и хорошая память на весь негатив, который принесло иностранное вмешательство в последние два века.
Пятый вариант – это перерастание хаоса в гражданскую войну, где противостоять друг другу будут, скорее всего, не два, а несколько центров. Она может носить очень ожесточённый характер, и в неё, возможно, будут вовлечены и соседние государства.
Вероятность развития событий по первым четырём вариантам представляется примерно одинаковой, а по пятому (гражданская война) на данный момент незначительной. Конечно, по мере развития событий могут появиться и другие варианты, но во всех случаях можно с большой долей уверенности предсказать, что в среднесрочной перспективе стабильности в регионе не будет.
Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков справедливо отметил, что «это не наша война». Россия имеет Договор о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве с Ираном, хорошие отношения с Пакистаном, Саудовской Аравией, Объединёнными Арабскими Эмиратами и другими арабскими странами, взаимопонимание по ряду вопросов с Израилем и так далее. Объективно влияние России на Ближнем Востоке сейчас сильнее, чем у СССР даже в годы его наибольшего могущества, поскольку Россия может влиять на процессы, идущие в масштабах всего региона, а не отдельных стран «социалистической ориентации». Рвать или даже ухудшать отношения с кем-либо ради выгод другого партнёра вряд ли рационально, так как в случае начала процесса политико-дипломатического урегулирования Россия сможет сыграть важную роль ввиду хороших рабочих отношений со всеми странами региона.
В данный момент политически и экономически Россия в чём-то выигрывает, а в чём-то проигрывает. Наибольшее беспокойство, конечно, вызывают появление крупного вооружённого конфликта у наших южных границ, судьба транспортного коридора «Север – Юг» и обстановка на мировом рынке энергоносителей. Однако главной представляется необходимость определения долгосрочной стратегии России в этом исключительно важном регионе. Ближний Восток, как и весь мир, живёт в эпоху «междуцарствия», и России необходимо напряжённо работать, чтобы занять в складывающейся новой конфигурации международных отношений достойное место.
