Правила и ценности
Кризис британского суверенитета

Британия мечтала о том, чтобы снова оказаться в XIX веке. Но сегодня она переживает экономический и коммерческий кризис, нарастающую слабость фунта стерлингов, невозможность привлечения международного капитала для поддержки развития, высокую инфляцию и всё более серьёзное социальное напряжение. Союз с Соединёнными Штатами приобретает всё больше характеристик вассалитета, пишет Дарио Вело, профессор Павийского университета, Италия.

Премьер-министр Великобритании Лиз Трасс подала в отставку 20 октября. Зачастую утверждается, что правительственные кризисы, происходящие в Великобритании в последние годы, связаны с личными особенностями премьер-министров. Сама Трасс ссылается на отсутствие у неё опыта.

Однако кризис в стране с многовековыми демократическими традициями нельзя объяснить исключительно случайными причинами; мы сталкиваемся с явлениями, которые необходимо воспринимать в долгосрочном масштабе.

После окончания Второй мировой войны Великобритания столкнулась с дилеммой, которую она до сих пор не решила.

В борьбе против нацизма Великобритания, чтобы склонить чашу весов в пользу союзников, пожертвовала своими колониальными интересами. Это способствовало завершению исторического цикла и появлению целой группы свободных стран.

Понятно, что Великобритания, победившая во Второй мировой войне вместе с США и СССР, считала себя особым государством, более авторитетным, чем любое иное национальное государство, вровень с великими федерациями – США и Россией. Даже если это уже было совсем не так.

Поворотным моментом стала военная операция по захвату Суэцкого канала в 1956 году. Экспедиция, проведённая вместе с Францией, имела полный успех в военном плане и стала полным провалом в плане политическом. Советский Союз и США призвали Великобританию и Францию отказаться от этой неоколониальной авантюры, признав права насеровского Египта. У Парижа и Лондона не было выбора. Но выходы, избранные Францией и Великобританией, были очень разными.

Жан Монне инициировал процесс объединения Европы, ведь де Голль понимал, что Франция может играть ведущую роль в Европе только в рамках процесса объединения, отказавшись от иллюзии о возможности играть мировую роль собственными силами.

В Великобритании всё случилось по-другому. Страна колебалась между европейской судьбой и иллюзией, что она может оставаться крупным мировым игроком, как это было в прошлом. Она не присоединилась к Европейскому объединению угля и стали и к ЕЭС. Возникли трудности и с Европейской ассоциацией свободной торговли. Лондон также упорно выступал против Экономического и валютного союза (ЭВС).

Политэкономия конфронтации
Создание экономики сопротивления – уроки войны Наполеона с Великобританией
Эмануэль Пьетробон
Украина – это поле битвы, на котором Запад, Россия и другие крупные игроки борются за эпохальный многополярный переход. В сущности, речь идёт не о самой Украине. Возможно, для постисторического Европейского союза конфликт на Украине означает только конфликт на Украине, но для остального мира он имеет другое, более глубокое значение. Для России и её партнёров на кону стоит ускорение многополярного перехода, для США– продление умирающей однополярности, полагает Эмануэль Пьетробон, геополитический аналитик, политический консультант, писатель.
Мнения экспертов


У английских правительств, сменявших друг друга, была только одна общая константа – привилегированный союз с Соединёнными Штатами.

Этот сценарий привёл к Brexit и манёврам бывшего премьер-министра Лиз Трасс по возрождению роли Великобритании посредством суверенного проекта.

Союз с Соединёнными Штатами подразумевал вассальную роль Великобритании, о чём говорила, например, британская поддержка войны в Ираке. Иллюзия того, что это был настоящий союз, подтвердилась американской помощью Великобритании в колониальной войне за Фолкленды. Но может ли существовать равноправное партнёрство двух стран, из которых одна во много раз мощнее другой?

Суверенный план Лиз Трасс можно резюмировать следующим образом:

  • снижение налогов, уплачиваемых гражданами с более высокими доходами, для высвобождения ресурсов, которые могут быть инвестированы, что гарантирует возобновление конкурентоспособности Великобритании;

  • дефицит государственного бюджета, без проблем финансируемый за счёт международных финансов;

  • благодаря Brexit Великобритания обретает полный валютный суверенитет и возможность финансировать развитие за счёт печати фунтов центральным банком.

Реальность оказалась совсем другой:

  • фунт стерлингов рухнул; следуя указаниям Международного валютного фонда, британский центральный банк принял дефляционные меры;

  • общество восстало против манёвра в пользу самых богатых, увеличивающего и без того характерный для Великобритании разрыв между гражданами с высокими доходами и гражданами с низкими доходами;

  • суверенный манёвр не убедил международные финансы и они не спешат на помощь; дефицит бюджета оказался неприемлемым.

Ключевая идея суверенитета состоит в том, что страны могут игнорировать международные связи. Катастрофа Лиз Трасс подтверждает, что это иллюзия. Суверенитет стремится восстановить национальную мощь, которая давно ушла в историю. Президент Итальянской Республики Луиджи Эйнауди много лет назад назвал национальные государства «пылью без содержания». Он был убеждён, что только федерации могут дать ответы на проблемы будущего.

Британия мечтала о том, чтобы снова оказаться в девятнадцатом веке. Но сегодня она переживает экономический и коммерческий кризис, нарастающую слабость фунта стерлингов, невозможность привлечения международного капитала для поддержки развития, высокую инфляцию и всё более серьёзное социальное напряжение. Союз с Соединёнными Штатами приобретает черты вассальной зависимости.

Великобритания, Украина, Польша и другие должны задуматься не только о провале премьер-министра Трасс, но и о крахе британского суверенитета.

Конфликт и лидерство
Глобальная Британия? Почему Великобритания увеличивает свой ядерный арсенал и что это означает?
Эндрю Фаттер
Решение увеличить количество ядерных боеголовок знаменует собой резкий отход от предыдущего поколения британских инициатив и пропагандистских кампаний в области разоружения. О том, почему Британия пошла на этот шаг именно сейчас, рассуждает Эндрю Фаттер, доцент Департамента политики и международных отношений Университета Лестера.
Мнения экспертов
Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.