И в самом деле, куда движется мир? Точный ответ едва ли кому-либо известен, разве что высшим силам. Но на земной взгляд, ничего особенно хорошего ожидать не стоит. Во всяком случае, в ближайшие годы. Люди, увы, не очень умелы в создании удобного и счастливого мира, пишет председатель Совета Фонда клуба «Валдай» Андрей Быстрицкий. 

Конечно, надежды на то, что мир сможет стать лучше, не исчезли. Более того, без этих надежд стало бы совсем тошно. Но, как и сто с лишним лет назад, когда Генрик Сенкевич писал свой роман «Камо грядеши», будущее весьма тревожит.

Естественно, что все основания для тревоги находятся у нас прямо перед глазами. Складывается даже ощущение, что наряду с ощутимым прогрессом, прежде всего технологическим, мы видим и заметную архаизацию окружающего нас мира. Как выясняется, никуда природа человека не делась. Эгоизм, зависть, злоба и агрессия не только не сдают свои позиции, но, увы, в какой-то мере усиливаются, напоминают нам о возможности возвращения самых мрачных периодов человеческой истории.

Самое опасное тут в том, что мы всё больше погружаемся в конфликты, как новые, так и обострившиеся старые. Тут и конфликты между странами, и конфликты внутренние, граждан с гражданами, причём часто их разделить просто невозможно.

Характерно, что пандемия ни на гран не ослабила их напряжённости – более того, похоже, привела к эскалации многих из них. Ещё существеннее то, что 2020 год сыграл пока ещё не оценённую до конца роль в разрушении представлений о мировой солидарности и представлений об общем будущем человечества.

Конечно, ярчайший тут пример судьба вакцинации от ковида. Это просто поразительная история о том, как выдающиеся успехи биологии ведут к разобщению и росту ненависти. Казалось бы, путь очевиден – создание каких-то наднациональных органов для сертификации, производства и распределения вакцины хотя бы на время обострения пандемии. Но вместо этого мы видим информационную бурю, способную дискредитировать в глазах миллиардов людей саму идею вакцинации, бесконечные попытки подорвать доверие к тем или иным производителям, неприкрытый эгоизм многих правительств, думающих только о своих электоральных перспективах. В общем, почти что удалось сделать из вакцин политическое оружие как внутреннего, так и внешнего употребления. Примерам этого несть числа.

Конфликт и лидерство
Политизация вакцинирования от COVID-19: есть ли место альтруизму между великими державами?
Игорь Авласенко
Несмотря на то, что коронавирус оказался принципиально новым глобальным вызовом, который нанёс наиболее серьёзный удар по экономике со времён Великой депрессии и Второй мировой войны, он стал фактором, который не усилил сотрудничество, а, напротив, обострил соперничество. О том, почему медицина и фармацевтика стали ещё одним «новым политическим пространством», пишет Игорь Авласенко, доцент Белорусского государственного университета (Минск).

Мнения экспертов


Так что если бы пандемия оказалась серьёзнее, то шансов на выживание человечества было бы немного. Не больше, чем, например, в XIV веке во время чумы.

Более того, дело не исчерпывается только вакцинами или препаратами против ковида. На глазах у нас идёт очевидное обострение старых конфликтов – да и появление новых.

Только весной отмечали разрешение застарелого конфликта в Эфиопии и Эритрее. Но не прошло и нескольких месяцев, как военные действия возобновились в эфиопской провинции Тыграй, что в известной степени затрагивает существенную часть Восточной Африки. Но и на западе континента неспокойно, насилие и там не прекращается. Конфликт в Нагорном Карабахе вроде бы остановлен, но цена этой остановки очень велика, а виды на будущее неопределённы. И это с учётом множественных проблем на Ближнем Востоке. Индийские и китайские солдаты не стреляли друг в друга пулями, они обошлись холодным оружием. Даже Англия и Франция обмениваются недвусмысленными угрозами применить военную силу из-за Брекзита и его последствий для рыболовства.

Всё вышеперечисленное – только немногие примеры общей и возрастающей конфликтности. Немудрено, что в ближайшее время возрастут закупки оружия, поскольку выясняется, что странам надо полагаться на самих себя в сегодняшних и завтрашних конфликтах. Это всего лишь один из результатов расползания мирового порядка, катализированного пандемией. Вообще, складывается впечатление, что в мире растёт нечто, что можно было бы назвать взаимным раздражением, злостью и нетерпимостью.

Заметно это и во внутренних делах многих странах. Мы видим существенное возрастание того, что часто называют гражданской активностью. И это было бы вполне приемлемо и даже полезно, если бы не накал ненависти и неготовности даже допустить существование иных точек зрения.

Социальный протест, увы, в истории часто оборачивался ужасающими потрясениям и даже полным разрушением цивилизованного порядка. В России память об этом довольно свежа.

Проблема, собственно, не в том, что есть конфликты. Без них невозможно никакое развитие. Противоречия, конкуренция, стремление к успеху, власти, богатству, превосходству в крови людей. Странно было бы, если бы писатель, к примеру, не хотел бы написать лучшую книгу, а спортсмен не стремился выиграть Олимпийские игры. Вопрос, повторю, не в этом, а в том, как конфликты регулируются, как с конкуренцией сочетается кооперация, солидарность, терпимость, альтруизм и взаимовыручка.

И вот мне кажется, что баланса между конкуренцией и кооперацией либо уже нет, либо он тает прямо на глазах.

Отчасти это, конечно же, результат глобализма, великой связанности человечества, развития новой информационно-коммуникационной среды, отчасти – размывания того, что можно назвать общим нарративом, общими представлениями о том, каково должно быть будущее. Наверное, есть и много иных причин – столкновение ценностных систем, колоссальное неравенство и очевидная несправедливость многого в современном мире.

Но каковы бы ни были причины, перед нами маячит угроза своего рода «войны всех против всех», глобальной, мировой гражданской войны, многомерной матрицы конфликтов разной этиологии. Причём есть подозрение, что способности мировых элит к урегулированию, купированию хотя бы наиболее острых из них не достанет для достижения положительного результата. Получается, что циклопическое, сложное, необыкновенно взаимосвязанное тело современного человечества обходится карликовым мозгом современной элиты. И то, что отдельные политики на голову выше других, увы, не меняет дело. Работа элитой в современном мире – массовая профессия, причём со всеми её издержками – предрассудками, профессиональной ограниченностью, клановостью, жестокой конкуренцией с себе подобными.

В результате те, кто должен думать за многих, делать это быстро и точно, производят невероятное количество интеллектуального мусора, который только запутывает окружающих.

Некомпетентность – одна из крупнейших проблема современности. И часто она приводит к тому, что можно назвать злокачественным упрощением. Это происходит тогда, когда разум не в состоянии осмыслить ситуацию во всей полноте и старается эту ситуацию упростить. А при этом из размышления выпадают существенные элементы, без которых невозможен точный анализ и, соответственно, верные действия. Ковид – ярчайшее тому подтверждение. Умение запутаться в трёх соснах, видимо, неотъемлемое качество человечества.

В общем, будущее тревожит. Конечно, люди жили и в более тяжёлых условиях, кровавые распри были всегда. Как-то человечество справлялось. Может, и в этот раз обойдётся. Но это не наверняка.

Вселенский тупик в глобальной червоточине
Андрей Быстрицкий
Мы столкнулись, наверное, с главным вызовом современности – нашей неспособностью пользоваться информацией. Разговоры о фальшивых новостях, информационной путанице и когнитивном диссонансе, испытываемом значительной частью населения из-за неспособности отличить правду от лжи, при всей своей значимости – лишь верхушка айсберга. Сегодняшняя ситуация в информационно-коммуникационном мире напоминает ту, в которой человечество оказалось, когда появилось ядерное оружие. Мощь и разрушительная способность новых коммуникаций сопоставимы с силой ядерной энергии, пишет председатель Совета Фонда клуба «Валдай» Андрей Быстрицкий.

От председателя