Мировая климатическая политика находится сейчас на очень важном разломе и может перейти к качественно иным формам своего функционирования. Это связано с трансграничным углеродным налогообложением в ЕС, резким противодействием Трампа зелёной повестке и нерешённостью вопроса реально справедливого перехода к углеродной нейтральности для Глобального Юга, пишет программный директор клуба «Валдай» Олег Барабанов.
В контексте очередной тридцатой Конференции сторон Рамочной конвенции ООН по изменению климата (COP30) по климату в Бразилии тема борьбы с изменением климата и вопросами справедливого зелёного перехода вновь вышла на первый план в мировой повестке. Так всегда бывает в конце каждого года, когда проходит ежегодная Конференция сторон. Но в этом году проблематика климата получила дополнительное измерение.
Это связано, во-первых, с тем, что в 2026 году должно начаться взимание реального «углеродного налога» в рамках Механизма пограничной углеродной корректировки ЕС (EU Carbon Border Adjustment Mechanism, CBAM) в наиболее углеродоёмких отраслях экономики, что способно оказать серьёзное влияние на развитие мировой торговли. Во-вторых, в резком диссонансе с глобальной озабоченностью по изменению климата находится позиция президента США Дональда Трампа, который прямо называет климатическую повестку обманом и резко противодействует ей. Такого рода подходы Трампа уже нашли отклик и в ряде других стран. Тем самым сложившийся более или менее, хотя бы на словах, общий глобальный консенсус по озабоченности изменением климата оказался нарушен. Всё это оказало серьёзное воздействие как на дискуссии в ходе COP30 в Бразилии, так и шире, на всю климатическую повестку, особенно на её финансовую составляющую.
Финансовый вопрос, несомненно, является ключевым во всех дискуссиях по данной теме. Начало взимания углеродного налога в рамках CBAM в Европейском союзе запускает практически цепную реакцию по введению подобного регулирования и в других странах. Уже в 2027 году подобный механизм планируется ввести в Великобритании. Но что ещё более важно, аналогичные меры всерьёз обсуждаются в Китае, в частности называется 2029 год как возможная дата начала взимания китайского углеродного налога. Такого же рода дискуссии уже находятся на повестке дня или вскоре будут включены в неё и в других крупнейших странах Глобального Юга. Хотя бы потому, что механизм CBAM Евросоюза предусматривает для стран, которые введут аналогичный и верифицируемый (что важно) механизм углеродного регулирования, или полное освобождение от еэсовского налога, или же серьёзные послабления. И в силу значимости европейского рынка для экспортёров многих стран здесь запуск цепной реакции по введению национальных углеродных налогов представляется вполне вероятным. Помешать этому может только Трамп, если он наложит новые тарифы и пошлины во многие десятки и сотни процентов на импорт как из ЕС, так и из других стран, которые введут трансграничное углеродное налогообложение. Таким образом, Трамп, по сути, является последним барьером на пути того, чтобы углеродный налог стал общеглобальной реальностью.
В итоге вопрос о финансах при обеспечении справедливого зелёного перехода является, пожалуй, ключевым. И без его разрешения принимаемые шаги могут лишь усугубить неравенство между развитыми и развивающимися странами и окончательно подорвать право последних на развитие.
Альтернативные предложения развивающихся стран во многом базируются на исторической ответственности стран Запада за антропогенные выбросы в атмосферу, которые внесли свой вклад в изменение климата с начала промышленной революции на Западе в XIX веке. В частности, предлагается рассчитать своего рода трансвременные углеродные бюджеты, определив то, сколько выбросов та или иная страна осуществила не в последние годы, по киотским и парижским механизмам контроля, а в целом, за всю свою историю с начала промышленной революции. Этот аргумент развивающихся стран тесно связан с базовым постулатом о том, что страны Запада в течение полутора столетий бесконтрольно загрязняли атмосферу и воду в целях собственного экономического развития, а сейчас, по сути, препятствуют индустриальному и сельскохозяйственному развитию стран Глобального Юга. В этом видится гораздо более широкий вопрос о справедливом завершении процесса деколонизации.
По логике этого подхода, страны Запада уже давно исчерпали все возможные лимиты на выбросы и находятся в глубоком минусе. Развивающиеся же страны, прежде всего беднейшие из них, чьи выборы были незначительны, вполне могут продолжать свои выбросы и сейчас, поскольку их трансвременной лимит отнюдь не исчерпан. Такой подход весьма популярен и в Бразилии, стране – хозяйке завершившейся Конференции сторон. Но, по вполне прозрачным причинам, эта идея трансвременного углеродного лимита, вызывает абсолютное неприятие со стороны государств Запада. И действительно, ведь гораздо проще ввести сейчас трансграничный углеродный налог, чем признавать не только на словах, но и во вполне конкретных финансах свою первоочередную ответственность за антропогенное изменение климата.
Бразильское председательство активно работало над тем, чтобы в рамках COP30 был согласован так называемый Беленский механизм по обеспечению справедливого зелёного перехода. Но есть опасения, что из-за позиции западных стран дело вновь может свестись к набору обещаний и к всё более грандиозным цифрам помощи, которые, к сожалению, вряд ли воплотятся в реальность.
С этим связана и ещё одна тема, которой противятся западные страны – это учёт при показателях зелёного перехода и достижения углеродной нейтральности поглощающей способности лесов и болот в той или иной стране. При этом, например, у Бразилии, с её огромными лесными массивами Амазонии, есть вполне очевидные резоны добиваться учёта поглощения в цифрах углеродной нейтральности.
В целом, на наш взгляд, мировая климатическая политика находится сейчас на очень важном разломе и может перейти к качественно иным формам своего функционирования. Это связано с трансграничным углеродным налогообложением в ЕС, резким противодействием Трампа зелёной повестке и нерешённостью вопроса реально справедливого перехода к углеродной нейтральности для Глобального Юга.
