Позитивное влияние отдельных российских проектных решений на развитие Африки – это прообраз тех теорий, которые в перспективе, по мере добавления новых элементов формирующихся экосистем сложатся в альтернативную, лучшую модель развития для континента. Модель, основанную на укреплении суверенитета африканских стран, в том числе в сфере экономики, на росте их благосостояния, пишет Денис Дегтерёв, главный редактор «Учёных записок» Института Африки РАН, профессор НИУ ВШЭ, главный научный сотрудник Института Африки РАН.
Российская Федерация входит в новый цикл экономического сотрудничества со странами Африки. В октябре 2026 года пройдёт третий российско-африканский саммит и будет утверждён новый План действий Форума партнёрства Россия – Африка на последующие три года. Хорошая возможность оглянуться назад и оценить планы на будущее, тем более что каждый саммит «Россия – Африка» поднимает планку сотрудничества с континентом на качественно новый уровень.
С момента первого саммита в 2019 году товарооборот с континентом вырос с 13,9 миллиарда долларов США до более чем 27 миллиардов долларов США в 2025 году, несмотря на западные санкции, только формирующиеся механизмы взаиморасчётов и непростую логистику.
Основной качественный сдвиг, который предстоит в следующие три года, – переход от торговых сделок (особенно интенсивных, например, в сфере поставки сельскохозяйственной продукции, минеральных удобрений) к промышленной кооперации, от отдельных проектов сотрудничества – к формированию экосистем, объединяющих сразу нескольких российских операторов в Африке: промышленность, энергетику, логистику, платёжные системы, образование.
За минувшие годы поменялась не только Россия, но и Африка. Развивается здоровый африканский протекционизм – «Сделано в Африке для африканцев». Под влиянием событий в Сахеле набирает обороты суверенизация добычи полезных ископаемых, стремление перейти от неоколониальных к партнёрским отношениям в горнодобывающей сфере. На повестке дня – удлинение производственных цепочек на континенте, локализация переработки минерального и сельскохозяйственного сырья, в том числе с опорой на новые модели региональной интеграции.
Для этого нужны новые технологические решения, новые компетенции и новые кадры, которые как раз и проходят подготовку в России. Количество африканских студентов, обучающихся в российских вузах, достигло 37 тысяч человек и уже превысило советские показатели. Однако важны не только количественные показатели в предложении инноваций, но и формирование спроса на инновации в самих странах Африки, создание новых высокопроизводительных рабочих мест.
Эффективным механизмом сопряжения ожиданий в сфере национального экономического развития являются программы целевой подготовки. И в этой области за минувшие годы уже накоплен ряд успешных примеров. Среди них – корпоративные программы «Росатома», по которым в российских вузах подготовлено уже более трёхсот африканцев, которые интегрируются в национальные атомные проекты Египта, Руанды, Ганы, Нигерии, ЮАР. Всё чаще заказчик целевого обучения находится на африканской стороне. В этом контексте стоит упомянуть пример ганской корпорации Jospong (целевая подготовка в РУДН 121 агронома и эколога) и проекты Центра народной дипломатии, направленные на подготовку кадров для транспортной сферы Того и Намибии по заказам национальных министерств.
Транспорт – важная сфера российско-африканского экономического сотрудничества. Дело в том, что Африка – это континент будущего, где к 2100 году будет проживать до 40 процентов мирового населения и на который приходится более половины увеличения численности рабочей силы. Более того, речь идёт о молодом населении, легко воспринимающем новые технологии, что приводит к «перескакиванию» (leapfrogging) в потреблении на новый технологический уровень. Так уже было с мобильной связью, прямо сейчас происходит с блокчейном и финансовыми технологиями, развивающимися на континенте стремительными темпами. И от этих перспективных рынков предпринимаются попытки отсечь Россию, в том числе с задействованием прокси, создающих проблемы в морской логистике.
Кстати, сами африканцы к морской логистике относятся с некоторым предубеждением. Ведь именно через портовые фактории несколько столетий шла работорговля, а затем выстраивались колониальные (впоследствии – неоколониальные) механизмы вывоза необработанных природных и сельскохозяйственных ресурсов. Портовые города «стягивали» на себя основную часть рабочей силы, покидающей деревни и пополняющей прекариат в рамках частично сохраняющихся и по сей день моделей экстрактивизма. Именно через порты формируются неравноправные или (как говорят африканцы) вертикальные отношения Африки с развитыми странами.
Ключевые задачи сейчас – деколонизация пространственного развития континента, ускоренное развитие внутриафриканских железных и автомобильных дорог, «сухих портов», нефте- и газопроводов, трансграничных электросетей. Фактически речь идёт о модернизации тех ещё доколониальных путей, которые использовались до прихода колонизаторов и до перевода континента на «деформированную» (development of underdevelopment) модель развития. Понимают это и российские экономические операторы, дальнейшее расширение экономического присутствия которых на континенте уже упирается в неразвитость внутриконтинентальной логистики.
Приоритизация континентальной логистики над морской становится всё более актуальной по мере усиления рисков последней, что наглядно подтвердили события в Ормузском проливе. В РФ идеи о необходимости внутреннего пространственно-экономического развития в последнее время также набирают популярность, в том числе в контексте концепции сибиризации. Эксплуатируя одну из крупнейших в мире сетей сухопутных дорог, энергосетей и трубопроводов, «стягивающих» Евразию, Россия имеет ряд действительно ценных наработок в этой сфере.
Повлияет ли запуск АЭС Эд-Дабаа на социально-экономическое развитие Египта? Безусловно, причём явно в лучшую сторону! Повлияет ли существенное увеличение количества инженерных и медицинских кадров на развитие отдельных стран Тропической Африки? Конечно, повлияет, и снова – в лучшую сторону! Позитивное влияние отдельных российских проектных решений на развитие Африки – это прообраз тех теорий (пока ещё среднего уровня), которые в перспективе, по мере добавления новых элементов формирующихся экосистем сложатся в альтернативную, лучшую модель развития для континента. Модель, основанную на укреплении суверенитета африканских стран, в том числе в сфере экономики, на росте их благосостояния.
Поэтому важно, чтобы программы промышленной кооперации РФ со странами континента сопрягались с национальными приоритетами африканских стран, с повесткой их развития, операционализированной в отраслевых и общеэкономических стратегиях развития. У нашей страны накоплен богатый опыт такого сопряжения, когда программы советской технической и экономической помощи сыграли решающую роль в развитии суверенной индустриализации стран континента, пусть и повергшейся частичной эрозии в 1990-е годы при реализации программ структурной адаптации Всемирного банка и МВФ.
Как говорил французский философ и общественный деятельность, борец против колониализма Жан Жорес, из прошлого надо брать огонь, а не пепел. «Огонь» – это тот новый технологический уклад, элементы которого были сформированы в странах континента при участии СССР. Ключевую роль в этом сыграли внешнеэкономические объединения (Техноэкспорт, Тяжпромэкспорт, Цветметпромэкспорт, Нефтехимпромэкспорт и другие), входившие в структуру Государственного комитета по внешнеэкономическим связям (ГКЭС). К 1986 году соглашения об экономической и технической помощи были подписаны с 36 странами Африки, к посольствам в которых были прикомандированы представители ГКЭС, осуществляя надзор за реализацией проектов на местах. Это позволяло экспортировать отечественные технологические решения по всему «Глобальному Югу», создавая миллионы рабочих мест в высокотехнологичных отраслях, и одновременно на деле способствовать экономической независимости новых молодых государств.
На повестке дня – новая промышленная кооперация России со странами Африки на очередном витке технологического развития.
