Мораль и право
Лучше быть бедным, но живым: как КНДР борется с коронавирусом

Лучше быть бедным, но живым. Что ж, если не считать некоторых преувеличений насчёт масштабов коронавирусной угрозы и степени исходящей от неё опасности, с этим посылом прессы КНДР вполне можно согласиться. Есть основания надеяться на то, что в деле сдерживания и контроля вируса и его носителей северокорейская система окажется весьма эффективной – в том числе и из-за тех своих черт, которые обычно не вызывают к ней особой симпатии, пишет Андрей Ланьков, профессор Университета Кунмин (Сеул).

21 января в северокорейских СМИ появились первые сообщения о новой инфекции, распространяющейся в Китае, – и тон этих сообщений с самого начала был весьма тревожным.

22 января «Нодон синмун», главная газета страны и самый авторитетный «голос власти», довольно подробно написала о том, что происходит в Китае. В статье не только были перепечатаны сообщения китайских информагентств о ситуации в Ухане, но и содержалось, со ссылкой на (не удивляйтесь!) британских учёных, сообщение о том, что Китай, возможно, занижает количество жертв новой болезни. Подобное замечание было весьма необычно – в последние полтора-два года руководство КНДР старается всячески подчёркивать свою лояльность Китаю и его нынешнему руководству.

С этого момента сообщения о коронавирусе стали появляться в северокорейской прессе регулярно, причём почти с самого начала эти сообщения носили алармистский характер. Население успокоить не пытались – скорее, наоборот, его настраивали на то, что на страну извне надвигается грозная опасность.

Вообще у Северной Кореи есть вполне устоявшаяся реакция на внешние инфекционные угрозы. Как только появляются сообщения о новой эпидемии или даже заметной угрозе таковой, Северная Корея закрывает свои границы, причём делает это на довольно длительный срок. Не считая нынешней ситуации, в этом столетии к закрытию границ Пхеньян прибегал три раза: в 2003 году во время эпидемии атипичной пневмонии SARS, в 2014 году во время вспышки Эболы и в 2015 году во время эпидемии MERS. То обстоятельство, что вспышка Эболы в далёкой Африке привела к закрытию северокорейских границ, показывает, что в Пхеньяне в вопросах борьбы с эпидемиями склонны к перестраховке. Тем не менее в стране существует вполне устоявшийся и отработанный подход к эпидемиологическим угрозам извне. Неудивительно, что и на этот раз в КНДР действовали по привычным образцам – пусть и в необычно жёсткой форме.

Поэтому начиная с 26 января северокорейское правительство ввело в действие пакет карантинных мер – о некоторых из них объявляли в печати, а о других сообщали «тем, кому положено», по закрытым каналам передачи информации. В полной мере пакет этот заработал в самом начале февраля, так что получилось, что КНДР стала второй страной мира после Китая, которая в полной мере начала противодействовать эпидемии коронавируса. При этом, по понятным причинам, принимаемые в Северной Корее меры существенно отличались от китайских, ибо были направлены не на изоляцию каких-то регионов, а на предотвращение проникновения вируса в страну извне.

Корпорации и политика
Шанс века: как Китай может стабилизировать положение в мире
Кэю Цзинь
На фоне обрушения мировой экономики в Китае идёт экономический подъём. Он прошёл пандемию первым и теперь может использовать эту возможность для укрепления доверия к себе в международном сообществе, показать, что он является надёжным партнёром, способным стабилизировать положение в мире. Именно сейчас у него есть шанс создать такой образ. И это шанс века. Чем может помочь Китай? Читайте в аналитической статье Кэю Цзинь, доцента Лондонской школы экономики.
Мнения экспертов

Эти меры включали:

  • Полное прекращение авиационного и пассажирского железнодорожного сообщения с внешним миром (грузовое железнодорожное сообщение сохранялось, пусть и в меньших масштабах).

  • Контрольно-пропускные пункты на границе с Китаем работали только на выпуск, разрешая иностранцам (а возможно, и северокорейским гражданам с соответствующими документами) покидать КНДР, но при этом никого не впуская в страну.

  • Для тех иностранцев, кто прибыл в страну до введения в действие чрезвычайных мер или же был допущен в порядке исключения после их введения, был установлен 30-дневный карантин (вначале срок был установлен в 15 дней, но потом продлён).

  • Все граждане КНДР, вернувшиеся из-за границы, были помещены на карантин – число лиц, находящихся на этом карантине, по сообщениям официальной печати, в феврале достигло 10 тысяч человек, но потом стало постепенно сокращаться. По окончании карантина, который проходит не дома, а в специально выделенных карантинных центрах, человек находится под медицинским наблюдением ещё 30 дней.

  • Передвижение иностранцев (в основном дипломатов) по Пхеньяну было жёстко ограничено с конца января. Конкретные правила пересматривались время от времени, но в целом приехавшие из-за рубежа оказались в ситуации, весьма напоминающей домашний арест, с полным запретом на посещение даже тех немногих заведений, в которые им разрешалось ходить ранее. Часть иностранных дипломатов была эвакуирована чартерными рейсами.

  • В школах были введены каникулы, которые продлятся как минимум до середины апреля.

  • Были полностью отменены или же проведены в скромных масштабах многие массовые мероприятия. Важно, что ограничения коснулись и тех мероприятий, которые имеют важное идеологическое значение (например, связанных с празднованием 16 февраля Дня Сияющей Звезды, то есть с днём рождения Ким Чен Ира, отца нынешнего правителя). До недавнего времени подобные идеологические компромиссы казались немыслимыми.

  • В начале февраля был резко упрощён план боевой учёбы вооружённых сил и, насколько можно судить, отменены или сокращены увольнительные личному составу, так что до середины марта северокорейские военные находились в казармах, почти не вступая в контакты за пределами своей части или подразделения.

С начала февраля северокорейские власти стали принимать активные меры, направленные на прекращение контрабандной торговли на границе с Китаем. В данном случае слово «контрабандная» не должно вводить в заблуждение – подобная деятельность ведётся не просто с ведома северокорейских властей, но под их покровительством и часто ими самими.

В 2016–2017 годах Совет Безопасности ООН ввёл против КНДР санкции, весьма близкие к полному эмбарго на торговлю с этой страной. В качестве одного из способов избежать экономической катастрофы северокорейские внешнеторговые фирмы (формально государственные, но часто частные, с неким подобием государственной лицензии) начали вести активную неофициальную торговлю с теми китайскими фирмами, которые были готовы идти на некоторый риск, игнорируя решения ООН. В Китай по ночам через пограничные реки, минуя таможню, уходили уголь и морепродукты, а из Китая ввозили продукты питания и, главное, жидкое топливо. Китайские власти во многом закрывали глаза на происходящее, а власти северокорейские его прямо поощряли.

Так вот, в начале февраля вся эта полузаконная деятельность, жизненно важная для поддержания северокорейской экономики на плаву, была на какое-то время прекращена северокорейской стороной. Это оказало немалое влияние на экономику: цены на жидкое топливо, которые давно формируются в КНДР на чисто рыночной основе, ощутимо увеличились. В этой обстановке власти пошли на уступки и разработали новые правила, которым обязаны подчиняться «официальные контрабандисты», просто по роду деятельности вынужденные иметь дело с китайцами. Общение их с местным населением сведено к минимуму, и время от времени «контрабандистов» отправляют в карантин. «Официальная контрабанда» возобновилась, и к концу февраля цены на дизельное топливо, поднявшиеся на 30%, несколько снизились.

Северокорейская печать время от времени признаёт, что принятые меры неизбежно окажут на экономику страны негативное влияние. Тем не менее, подчёркивают СМИ, меры эти необходимы для спасения людей и поэтому оправданы.

Северокорейская пресса начала активную кампанию, направленную на соблюдение правил гигиены и санитарной безопасности. В некоторых статьях в «Нодон синмун» нарушение этих правил стали даже приравнивать к политическим и идеологическим преступлениям.

В печати содержится в целом объективная информация о вирусе и методах его профилактики. Активно идёт реклама масок. Например, 3 апреля «Нодон синмун» в статье под характерным названием «Всегда оставаться в состоянии готовности и мобилизации» объяснила, что крестьянам во время надвигающихся полевых работ следует работать в масках.

С февраля фотографии с производства, появляющиеся на страницах «Нодон синмун» и иных официальных изданий, изображают людей, которые стоят у станков или сидят на совещаниях в защитных масках. Правда, проведённый специалистами анализ этих фотографий показал, что во многих (но не во всех!) случаях маски эти были добавлены к изображению с помощью фотошопа. Тем не менее готовность таким образом «улучшать» реальность сама по себе многое говорит об официальных установках, которые сейчас существуют в КНДР. Показательно и то, что в масках сейчас ходит и свита Высшего Руководителя, включая генералов.

Северокорейская печать много рассказывает о пандемии, постоянно подчёркивая, что нынешние проблемы не уникальны для КНДР, а затронули весь мир. Если принимать во внимание эту пропагандистскую установку, то неудивительно, что сообщения о пандемии отбираются в целом самые мрачные и негативные. В номере «Нодон синмун» от 6 апреля, например, содержатся отдельные заметки о ситуации с коронавирусом в Испании, странах Африки, США и Южной Корее – причём, что несколько необычно, в заметке о Южной Корее косвенно признаётся, что дела там обстоят в целом лучше, чем во многих других странах. В любом случае везде речь идёт о смертях и перегруженных больницах.

Главный пропагандистский посыл можно описать примерно так: «В мире свирепствует страшная эпидемия, но наша страна пока сдерживает её напор. Шансы на успех есть, но нам нельзя расслабляться. Успех будет стоить немало, нас ждут неудобства и лишения, нам придётся затянуть пояса потуже, но лучше быть бедным, но живым». Что же, если не считать некоторых преувеличений насчёт масштабов коронавирусной угрозы и степени исходящей от неё опасности (впрочем, обычных и для изданий в куда более свободных странах), с этим посылом вполне можно согласиться.

Да, а как обстоят дела с заражёнными в КНДР? Официально утверждается, что их нет, ну а в действительности – кто же его знает. В любом случае очевидно, что в Северной Корее вирус пока широко распространиться не смог, а что будет дальше – посмотрим. Впрочем, есть основания надеяться на то, что в деле сдерживания и контроля вируса и его носителей северокорейская система окажется весьма эффективной – в том числе и из-за тех своих черт, которые обычно не вызывают к ней особой симпатии.

Жизнь, смерть, любовь и развитие во времена коронавируса
Андрей Быстрицкий
Что за человечество мы построим на руинах коронавируса и того, что им погублено? Есть шанс на совершенно новый, прекрасный мир. Хотя очень вероятно, что все останется примерно так же, как прежде.
От председателя
Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.