Мораль и право
Хроническая пандемия, или Как относиться к медицинским прогнозам

Если провести аналогию между мутациями коронавируса и мутациями вируса гриппа, то тогда чисто логически получается, что мир ждёт хроническая пандемия коронавируса. Она будет вспыхивать и затухать, как и эпидемии гриппа, но будет всегда. Поэтому человечество должно научиться жить с этой хронической пандемией, пишет Олег Барабанов, программный директор клуба «Валдай».

С самого начала пандемии коронавируса не было недостатка в прогнозах, когда же она закончится. Большинство из них носило оптимистический характер и имело выраженную особенность, направленную на успокоение общества. Поэтому их социопсихологический и политически детерминированный характер доминировал над медицинским, даже если эти прогнозы делали врачи-эпидемиологи.

Медики тоже не остались в стороне от политической повестки. Зимой и в начале весны 2020 года, когда вирус только начал распространяться из Китая по миру, основная часть заявлений сводилась, как мы помним, к тому, что эпидемия закончится к лету, что вирус, дескать, не сможет жить при высокой температуре. В религиозных кругах доминировала тема, что эпидемия закончится к Пасхе.

Ничего из этого не сбылось. Пасха-2020 прошла, а эпидемия только усиливалась (отчасти и из-за скопления людей на религиозных службах). Лето 2020 года привело к всплеску заболеваний в тропическом и экваториальном поясе: в Бразилии и в Центральной Америке. Поэтому появились новые прогнозы. Теперь, с одной стороны, делали акцент на аналогиях с эпидемиями прошлого, – прежде всего, с пандемией «испанского гриппа» в начале XX века – и говорили, что, как и «испанка», эпидемия коронавируса будет длиться два года. С ростом второй волны заболеваний в Европе и Северной Америке осенью 2020 года такие заявления стали дополняться прогнозами, что в эти два года (но не больше!) эпидемия будет носить сезонный характер. С другой стороны, всё больше стали говорить о коллективном иммунитете, который определяли в 60–70 процентов населения.

Поскольку осенью 2020 года первые вакцины от коронавируса только начали регистрироваться и их массового применения ещё не было, то для достижения этого магического порога коллективного иммунитета оставался один путь, простой и циничный: пока все не переболеют.

В какой-то степени здесь сработал принцип «лучше ужасный конец, чем ужас без конца».

Естественно, нет никаких оснований говорить, что некоторые государства выбрали реализацию именно этой стратегии, по крайней мере в публичном официальном дискурсе нет никаких подтверждений этому. Но фактом остаётся то, что в осенне-зимнюю волну 2020 года можно проследить достаточно чёткую дивергенцию в подходах государств к пандемии. Если в предыдущую, первую волну практически все затронутые вирусом страны мира (кроме Швеции, Белоруссии и Танзании) вводили в той или иной форме локдауны или похожие на них de facto ограничения, то в этот раз ситуация была иной. Одни страны продолжали стратегию локдаунов, что приводило к росту протестов и гражданского недовольства, другие же отказались от жёстких карантинных мер, несмотря на то, что показатели второй волны были зачастую хуже, чем первой.

Сменился в этой связи и прогнозный дискурс. Ранее, в первую волну, дилемма, что важнее – экономика или здоровье и жизни населения, решалась, как правило, в пользу второго параметра и говорилось, что локдауну нет альтернативы. А начиная со второй волны появилось достаточное количество прогнозов о том, что экономика не выдержит повторного закрытия и потому новый локдаун не нужен. Они сопровождались и медицинскими заявлениями, что врачи уже научились эффективно реагировать на пандемию, что лекарства и методы лечения апробированы, и потому в закрытии экономики нет нужды. Характерно и то, что в ряде стран вопрос о локдауне становился предметом достаточно острой внутриполитической борьбы. Там, где вводился локдаун, оппозиция выступала против его неэффективного применения, а там, где локдауна не было, оппозиция, наоборот, в ряде случаев требовала его введения, несмотря на ощутимое нежелание общества снова подвергаться воздействию карантинных мер.

Апофеозом этого настроя на достижение коллективного иммунитета хотя бы через заболевания стала ситуация в бразильском городе Манаус. Осенью 2020 года были опубликованы научно отрецензированные по всем правилам статьи, где утверждалось, что по анализу антител уровень переболевших в этом городе достиг порога коллективного иммунитета в 60–70 процентов. И потому дальнейшее распространение эпидемии здесь маловероятно. И на какое-то, увы, не очень долгое, время Манаус стал моделью переболевшего города, где пандемия уже не страшна. Но ситуация быстро изменилась. Вирус мутировал. К концу 2020 – началу 2021 года в Бразилии появился новый штамм, старые накопленные антитела у переболевших к тому времени либо исчезали, либо не давали от него должной защиты, и по всей стране, в том числе и в Манаусе, эпидемия развернулась с новой силой. Этот крах модели Манауса на непредвзятый взгляд достаточно чётко показал, что в условиях быстрой мутации вируса ставка на достижение коллективного иммунитета вряд ли оправдана.

Но зимой 2020–2021 годов тема коллективного иммунитета получила новый резкий стимул для прогнозов. В этот раз это было связано с вакцинацией. Появление в мире сразу нескольких вакцин от коронавируса, которые по итогам исследований давали высокую защиту от первоначальных штаммов, привело к кампании массовой вакцинации сначала в странах – производителях вакцин, а затем с теми или иными темпами практически в глобальном масштабе. Это сопровождалось новыми оптимистическими прогнозами (как политическими, так и медицинскими), что теперь-то победа над коронавирусом близка, что человеческий гений и возможности фармаиндустрии велики и что коллективный иммунитет реально достижим. Задача лишь в темпах вакцинации.

Мораль и право
Обязательная вакцинация и права человека
Олег Барабанов
Помимо общих для всех ограничений прав человека, связанных с обязательной вакцинацией, на наш взгляд, можно выделить две сферы, где этот дисбаланс может проявиться особенно остро. Это рабочие-мигранты и высшее образование. Насколько накопленный здесь среднесрочный социальный негатив окажется соразмерен задаче вакцинации, покажет будущее, пишет Олег Барабанов, программный директор Валдайского клуба.

Мнения экспертов


Поначалу казалось, что всё это действительно так. И в целом ряде крупных и средних по населению стран количество заболевших с крайне высоких значений конца 2020 года снизилось практически до единичных величин. Наиболее яркие примеры здесь – Великобритания и Израиль. Но и вирус, как оказалось, тоже не стоял на месте. Появился очередной новый штамм, он поначалу распространился в Индии в марте – мае 2021 года. К слову говоря, это время года – самый жаркий сезон в Индии, что представляло собой ещё один ответ на первоначальные медицинские прогнозы, что с ростом температуры вирус будет менее опасен. В итоге же ситуация в Индии в эти месяцы была близка к катастрофической. Более трёхсот тысяч заражений в день по официальной статистике, более тысячи смертей в день, нехватка кислорода для больных, обращение за помощью к мировому сообществу и так далее. Вспышка в Индии стала ответом и на ещё один оптимистический медицинский прогноз начала пандемии, что мутировавший вирус обязательно будет «мягче», «добрее», что ему невыгодно убивать хозяина и так далее.

Ситуация в Индии сопровождалась ещё и полемикой, связанной с политкорректностью в терминологии коронавируса. Мировые СМИ традиционно называли новые штаммы по месту их возникновения – «бразильский», «британский», «южноафриканский», – и, как правило, это не встречало возражения. Когда же в Индии возник новый штамм и мировые СМИ его стали по аналогии с другими называть «индийским», то в Индии стали раздаваться голоса, что это расизм. Трудно сказать, была ли это политически централизованно инспирированная кампания или же это были только взгляды отдельных ультрарадикалов, но так или иначе в силу политкорректности ВОЗ вместо страновых наименований штаммов стала использовать буквы греческого алфавита. Нет ли здесь расизма по отношению к грекам, отдельный вопрос.

Но фактом остаётся то, что Индия не закрыла свои границы на выезд для своих граждан весной 2021 года, в отличие от Китая, который сделал это в январе 2020 года. И новый штамм из Индии быстро распространился по миру.

Это привело к резкому росту заболеваний во многих странах летом 2021 года (что перечеркнуло прогнозы о том, что вирус носит сезонный характер «осень – весна»). А в прогнозах с аналогией про «испанку», стали всё чаще говорить, что пандемия «испанского гриппа» продолжалась не два, а уже три года. И, помимо прогнозов, быстро выяснилось, что практически все вакцины дают гораздо меньшую защиту от нового штамма. Кривая заражений вновь резко пошла вверх даже в тех странах, которые благодаря высокому проценту вакцинированных смогли остановить эпидемию ранее (в том числе в Израиле и в Великобритании). И в этой связи интересно проследить за модификацией медицинских прогнозов в последние месяцы. С одной стороны, если раньше утверждалось, что вакцины дают защиту на два года, ну, по крайней мере, на год, то сейчас всё чаще говорят о периоде в шесть месяцев и многие производители вакцин и государства рекомендуют либо третью бустерную дозу, либо полную ревакцинацию. С другой стороны, главный акцент в медицинских прогнозах стал делаться на том, что вакцина, хотя и не защищает от нового штамма, но снижает тяжесть заболевания. Поначалу всё выглядело именно так. И в Великобритании, и в Израиле, и в континентальной Европе процент соотношения числа смертей к числу заболевших был ощутимо ниже, чем в предыдущие волны. Но в других странах с высоким уровнем вакцинации статистика была другой. К примеру, в США, где на фоне других крупных по населению стран достаточно высокий уровень вакцинации (более 50 процентов), процент смертей по отношению к заболевшим по-прежнему высок и отнюдь не ниже, чем в предыдущие волны. А 20 августа 2021 года появилось статистическое исследование вполне официальной структуры Public Health England, в котором указано, что из полностью вакцинированных пациентов умерло 799 из 73 372 инфицированных, в то время как в непривитой группе 390 смертей на 183 133 инфицированных. Из этих данных видно, что хотя общее число смертей сейчас действительно низко, но процент смертей у вакцинированных выше, чем у невакцинированных. Цифры эти никто особо в мейнстримных СМИ по всему миру не пиарил, что тоже весьма характерно.
Из всего этого для простого немедика становится очевидным, что ключевой задачей медицинского и фармацевтического сообщества во всём мире сейчас должна стать разработка нового варианта вакцин, которые способны защищать от появившихся в последние месяцы новых штаммов коронавируса.

И как можно более быстрая замена старых вакцин этими вновь созданными. Ситуация становится похожей на вакцины от гриппа, вирус которого быстро мутирует и потому новые вакцины приходится создавать практически ежегодно. Понятно, что для фарминдустрии, выпускающей миллиарды доз прежних вакцин и зарабатывающей немалые деньги на этом, необходимость их списания и начала нового производства, принесёт финансовые потери. Понятно, что общественное доверие к вакцинам от коронавируса может пострадать, если люди поймут, что они эффективно действуют только лишь до появления нового штамма. Но грамотная и честная, без излишнего оптимизма, PR-политика способна это исправить. Например, используя ясную всем аналогию с вакцинами от гриппа.

В итоге на фоне всех этих несбывшихся оптимистических медицинских прогнозов (как политолог, впрочем, я вполне понимаю их использование для стратегий успокоения общества) у простого немедика возникает соблазн сделать свой собственный прогноз. И если провести аналогию между мутациями коронавируса и мутациями вируса гриппа, то тогда чисто логически надо будет сказать, что мир ждёт хроническая пандемия коронавируса, что эта пандемия будет всегда. Она будет вспыхивать и затухать, как и эпидемии гриппа, но будет всегда. По крайней мере, до того момента, когда какой-нибудь новый вирус не вытеснит COVID-19, как сам COVID уже практически вытеснил вирус гриппа из мировой популяции. А если эпидемия будет всегда, то понятно, что вводить локдауны навсегда, с каждой новой вспышкой два-три раза в году – отнюдь не выход. Поэтому человечество должно научиться жить с этой хронической пандемией. И постоянно (возможно, два-три раза в год) разрабатывать новые вакцины и массово производить их.

Дискуссия «Мутация вируса и мировой опыт ревакцинации: права человека и общества»
13.07.2021
Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.