Россия и глобальные риски
Как вооружённые силы помогают бороться с COVID-19

На фоне коронавируса COVID-19 выяснилось, что страны мира совершенно не готовы дать ответ на вызов, который им бросила болезнь. Государства не спешили принимать соответствующие меры, а когда, наконец, собрались, то обнаружилось, что наличные стратегические ресурсы для этой цели не годятся. Того, что имели в своём распоряжении правительства, оказалось недостаточно, и они обратились за помощью к военным. Карлуш Бранку, генерал-майор (в отставке) ВС Португалии, пишет о том, как вооружённые силы участвуют в борьбе с пандемией.

Поддержка со стороны военных оказывается, главным образом, в двух родственных сферах: здравоохранения и поддержания внутренней безопасности. В разных странах такая поддержка приобретает разные формы, и невозможно выявить некоего универсального комплекса мер реагирования.

Предпринятые государствами меры не распространялись дальше введения чрезвычайного положения. Объяви они военное положение, это была совсем другая история – ввиду того, что осадное положение имеет непосредственное отношение к обеспечению физической безопасности государства. В такой ситуации вооружённые силы играют ведущую роль, а не действуют в ответ на просьбы о помощи со стороны гражданских властей, осуществляющих защиту гражданского населения.

Хотя значение термина «чрезвычайное положение» разнится от страны к стране, в их подходах к этому вопросу можно усмотреть нечто общее. С объявлением ЧП правительства наделяются полномочиями предпринимать такие действия и проводить такую политику, какие в обычных обстоятельствах были бы для них непозволительными. Применительно к борьбе с пандемией коронавируса это означает, что на первых ролях заняты не военные. Военные всего лишь оказывают поддержку. Объём и глубина такой поддержки зависит от нескольких факторов: от того, насколько сильно страны поражены пандемией, от норм национального законодательства по вопросу вмешательства вооружённых сил во внутренние дела своих стран, от того, какие ресурсы имеются в наличии у вооружённых сил, и от того, какие отношения сложились между военными и обществом под влиянием национальных традиций и культуры.

Национальные законы мирного времени в большинстве стран налагают на вмешательство вооружённых сил в их внутренние дела жёсткие ограничения, каковые в большей степени распространяются на область государственной безопасности и в меньшей – на область личной неприкосновенности граждан. Существуют препятствия и для привлечения вооружённых сил к правоохранительной деятельности. Во время чрезвычайного положения в таких установках могут произойти перемены, однако они подлежат утверждению со стороны парламента. Пока что с поддержанием системы безопасности даже в наиболее сложных ситуациях – вроде той, что сложилась на севере Италии, – вполне справляется полиция. Никакой информации о привлечении личного состава ВС к подавлению гражданских беспорядков и к мерам по поддержанию общественного порядка пока не поступало. Но если карантинные меры сохранятся и дальше, то правительствам, возможно, придётся подумать об иных вариантах действий.

Конфликт и лидерство
Нормальность: коронавирус и трансформация государства
Ричард Саква
Кризис – это период рефлексии в жизни общества. Ответ на вызов столь же важен, как и сам вызов. Пандемия вируса COVID-19 привела к глубочайшему кризису на памяти ныне живущих людей. Как нейтронная бомба, она уничтожает людей, но не задевает физическую инфраструктуру. Вирус невидим, и угроза заражения отдаляет людей друг от друга. Не менее важно и то, что он разрушает привычные модели нормальности, «здравый смысл» эпохи и до сих пор бывшие священными границы, пишет Ричард Саква, профессор российской и европейской политики в Кентском университете в Кентербери.
Мнения экспертов

Пока что вооружённые силы выполняют подсобную роль, а их участие в поддержании внутренней безопасности направлено на возмещение нехватки личного состава сил безопасности. Оказывая поддержку мерам по защите гражданского населения, ВС действуют по просьбе гражданских властей/ведомств. В обоих случаях требуется чёткое определение отношений командования и управления между военными и полицейскими силами. Уникальная – в этом смысле – ситуация существует в Испании, где имеется особое армейское подразделение (Unidad Militar de Emergencias), специализирующееся на гражданской обороне. Даже в мирное время военнослужащие этого подразделения руководствуются теми же законоустановлениями, что и гражданская полиция. Но данный статус не действует в отношении прочих войск, привлекаемых к борьбе с эпидемией коронавируса. Для наделения их подобными прерогативами требуется одобрение соответствующего законопроекта парламентом.

Характер и масштаб поддержки, которую оказывают государству вооружённые силы, являются отражением того, какими ресурсами располагают ВС, и того, каковы конкретные потребности отдельных стран. Не все ВМС имеют плавучие госпитали и систему тылового обеспечения, подобные тем, которыми располагают военные США. В некоторых вооружённых силах налажено производство медикаментов. ВС великих держав обычно обладают значительными запасами лекарственных средств и медицинского оборудования, имеют прочные связи с научными кругами и промышленностью. Страны вроде ФРГ и Великобритании мобилизовали резервистов, другие страны обратились к личному составу, не находящемуся на действительной военной службе, с призывом добровольно явиться на призывные пункты.

При использовании ВС деятели, отвечающие в государстве за выработку решений, учитывают и такой фактор, как отношение к военным со стороны общества. Некоторые правительства не слишком стремятся выпячивать их роль.

Но если отвлечься от предостережений и ограничительных норм, то станет ясно, что список мероприятий, к которым в разных странах привлекаются вооружённые силы, весьма обширен. В области внутренней безопасности ВС в большинстве случаев оказывают поддержку полиции, выполняя множество задач. В таких странах, как Испания, Франция, Швейцария и Италия, где были временно восстановлены государственные границы, военнослужащие совместно с полицией осуществляют пограничный контроль. В Швейцарии для патрулирования границы армейское командование использовало вертолёты и пехотные подразделения. Во многих странах армию применяли для принудительного внедрения в жизнь законов о карантине. Военные патрулировали улицы в карантинных районах, убеждали граждан оставаться дома, следили за соблюдением гражданами социально безопасной дистанции. В некоторых случаях это делалось с использованием оборудованных громкоговорителями БПЛА. Вся эта деятельность регулировалась положениями закона и осуществлялась либо исключительно силами армии, либо военнослужащими в составе смешанных армейско-полицейских патрулей.

Критерием того, как далеко вооружённые силы могут пойти в применении подобных мер, служит оперативная обстановка в совокупности с национальным законодательством. В ФРГ, например, для борьбы с эпидемией формируется соединение, включающее в себя части, не отправленные для выполнения задач за границей и не состоящие под оперативным управлением НАТО. Военнослужащие соединения могут выполнять широкий круг обязанностей, в том числе следить за соблюдением гражданами условий карантина, оказывать поддержку населению, поддерживать общественный порядок, регулировать дорожное движение, защищать население в случае применения оружия массового поражения, проводить дезинфекцию, заниматься тыловым обеспечением (предоставлением транспортных средств и помощи в хранении товаров) и так далее.

НАТО: военные расходы и личный состав (2011–2018)
«НАТО стоит нам целое состояние, и да, мы защищаем Европу с помощью НАТО, но тратим много денег», – Дональд Трамп.
Инфографика

Другой важный аспект участия военных в борьбе с COVID-19 – это их вклад в облегчение бремени, лежащего на перегруженных гражданских системах здравоохранения. Медицинские подразделения оказывают помощь персоналу гражданских больниц, военные госпитали принимают заражённых коронавирусом пациентов, развёртываются мобильные и полевые госпитали. Кроме того, армейские медицинские палатки используются во многих других целях, в частности для оборудования временных диагностических центров, в качестве шлюзов перед входами в больницы, чтобы избежать заражения медперсонала. Военные медики подключились и к усилиям по сдерживанию заразы, развернув в наиболее уязвимых населённых пунктах центры диагностики коронавируса. Кое-где командиры воинских частей переоборудовали часть казарм в пункты приёма некритических пациентов.

В помощь больницам, перегруженным больными коронавирусом, командование ВМФ США направило в Нью-Йорк и Лос-Анджелес два плавучих госпиталя. Военные инженеры возводили временные медицинские центры в помощь населению наиболее поражённых коронавирусом областей. В чрезвычайных обстоятельствах вроде тех, что сложились в Мексике, военные брали на себя управление гражданскими больницами. Итальянские ВВС, помимо вывоза на родину граждан Италии и стран ЕС, были задействованы и для доставки расходных материалов и медицинского оборудования учреждениям гражданской обороны, а также участвовали в работе по тыловому обеспечению полевых госпиталей.

Вооружённые силы, обладающие мощностями по производству медикаментов, также внесли свой вклад в дело устранения дефицита медицинских изделий и оборудования. Было налажено производство дезинфицирующих средств, антибактериальных гелей для рук, парацетамола, противовирусных препаратов и других медикаментов, которые уже не выпускаются фармацевтическими компаниями, но необходимы в борьбе с COVID-19.

В Испании воздушно-десантные войска занялись изготовлением простейших масок, чтобы хоть как-то компенсировать их недостаток на рынке.

Военные также предоставили в распоряжение гражданских властей и ведомств части тылового обеспечения, обладающие опытом действий в обстановке чрезвычайного положения. В Италии военнослужащие тыловых частей перевозили трупы умерших из моргов на кладбища, доставляли продовольствие в карантинные районы (иногда на вертолётах), помогали бездомным. В Ухане НОАК приняла на себя полную ответственность за доставку медикаментов и прочих остро необходимых медицинских изделий. Армейские части химической, биологической и бактериологической защиты участвовали в санобработке и обеззараживании объектов, переоборудовали штатные подвижные средства для выполнения задач по дезинфекции обширных районов.

Вооружённые силы, участвующие в выполнении широкомасштабных программ научных исследований, наладили диалог с гражданскими научными кругами. Медицинская служба НОАК, Лаборатория оборонной науки и техники Соединённого Королевства (UK Defence Science and Technology Laboratory), Армия США и другие военные и оборонные ведомства так или иначе активно сотрудничают с гражданскими учёными в деле разработки и испытания вакцин.

Кроме того, медицинская помощь со стороны военных может служить средством государственной дипломатии, что добавляет новое измерение к разнообразной деятельности по борьбе с COVID-19. Имеется в виду гуманитарная помощь, направленная Китаем и Россией европейским государствам (Италии, Испании, Сербии и другим), а также недавняя российская помощь США. Широко освещавшиеся СМИ, эти акции включали в себя доставку остро необходимых изделий и оборудования (машин дезинфекции, масок, наборов для диагностики, респираторов, средств индивидуальной защиты и так далее), а также прикомандирование профильных специалистов (вирусологов и эпидемиологов).

Надеемся, что страны мира извлекут необходимые уроки из горького опыта борьбы с эпидемией COVID-19. В будущем, чтобы не быть застигнутыми врасплох, нужно наладить перспективное планирование и чаще проводить учения по отработке регламентов и технологии выработки решений. Вооружённые силы, имеющие опыт организации подобных учений, могли бы сыграть в этом смысле важную роль и внести ценный вклад в общее дело.

Демократия и управление
Мировой порядок после коронавируса: ничего не изменится?
Мехди Санаи
Слишком рано говорить об установлении нового мирового порядка, поскольку этот кризис, несмотря на все несчастья, которые он принёс человечеству, не настолько разрушителен, чтобы после него можно было построить новый порядок на руинах старого, пишет Мехди Санаи, доцент кафедры международных отношений Тегеранского университета, руководитель Центра по изучению Ирана и Евразии, старший советник главы МИД Ирана и бывший посол Ирана в России, специально для ru.valdaiclub.com.
Мнения экспертов
Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.