Определить политический статус Индонезии в международной системе непросто, но его траектория предполагает, что страна стремится выйти из «серой зоны». О том, является ли Индонезия всего лишь средней державой или же она взяла на себя роль бесспорного регионального лидера, размышляет Селлита, преподаватель кафедры международных отношений Университета Бакри (Индонезия).
По мере того как разрушается глобальное управление, традиционная архитектура власти перестраивается. Глубокая фрагментация, вызванная атаками США на Венесуэлу и Иран, порождает хаотичную многополярную структуру. Этот сдвиг формирует новую международную архитектуру, основанную на силе. Традиционные многосторонние рамки вытесняются минилатерализмом – ситуативными коалициями желающих, ставящими функциональную эффективность выше всеобщего консенсуса. Государства отдают приоритет национальным интересам и ориентируются на обеспечение национальной устойчивости. Средние державы, в том числе Индонезия, находятся в стратегическом тупике, балансируя между нейтралитетом и активностью на международной арене.
В 2026 году Индонезия стоит на историческом перепутье. В рамках своей «независимой и активной» внешней политики страна переходит от пассивного неприсоединения к активным союзам. Индонезия претерпевает значительную экономическую трансформацию, обусловленную её статусом ведущей экономики в АСЕАН и превращением в шестнадцатую по величине экономику мира. Оборонная стратегия Индонезии опирающаяся на агрессивную модернизацию, активную дипломатию и диверсификацию стратегических альянсов, играет всё более важную роль в глобальной системе безопасности. Нынешняя траектория развития Индонезии поднимает важный вопрос: является ли Индонезия в контексте превратностей нового мирового порядка, отмеченного конкуренцией великих держав, всего лишь средней державой или же она взяла на себя роль бесспорного регионального лидера?
Сочетая прагматизм в развитии, стратегии хеджирования и избирательную интеграцию в глобальные производственные и технологические процессы, экономический путь Индонезии показывает, как развивающиеся средние державы управляют глобализацией. Индонезия позиционируется как ключевой игрок в формировании новой политической и экономической структуры Индо-Тихоокеанского региона. Это обстоятельство в сочетании с большой численностью населения (более 283 миллионов человек) и постоянно растущим ВВП делает Индонезию привлекательным глобальным рынком для конкурирующих технологических инвестиций со стороны крупных держав, особенно США и Китая.
С 2025 года, особенно после первого года правления президента Прабово, Индонезия сталкивается с внутренним недовольством, связанным с неопределённостью в сфере экономики. В международной среде происходят глобальные события – это тарифы Трампа, гуманитарные конфликты на Ближнем Востоке и неясность относительно развития многостороннего порядка. В феврале 2026 года был закрыт Ормузский пролив, что привело к глобальному экономическому кризису, вызванному нестабильными мировыми ценами на нефть. Эта ситуация повлияла на экономику Индонезии. Вместо достижения целевого показателя экономического роста в 8 процентов Индонезия должна критически переоценить своё текущее положение в более широком глобальном макроэкономическом контексте. Внутри страны с момента начала протестов в августе 2025 года общественное мнение волнуют высокая стоимость жизни, ограниченные возможности трудоустройства и привилегии, предоставляемые элите.
Для обеспечения своей стратегической автономии Индонезия приняла оборонный подход, основанный на диверсификации, дополненный амбициозной инициативой по модернизации вооружённых сил. Индонезия приступила к реализации этой инициативы, которая подкрепляется президентской директивой, предполагающей инвестиционный план на сумму 125 миллиардов долларов США до середины 2040-х годов. Ещё одним шагом вперёд стало официально заключённое в апреле 2026 года Индонезией и США соглашение о партнёрстве в области обороны, направленное на укрепление региональной безопасности, модернизацию и оперативную совместимость. Диверсификационный подход подтверждается другими сделками, в частности поставкой истребителей J-10 Пекином, усовершенствованием Францией истребителей Rafale и поставкой 48 истребителей KAAN из Турции. Это подчёркивает политику «свободного выбора» Джакарты, направленную на диверсификацию в сфере безопасности, а не на формальное сближение.
Траектория развития Индонезии как средней державы отражает восходящую тенденцию, но её способность влиять на глобальные структуры управления остаётся ограниченной. Индонезия диверсифицирует свои стратегические возможности: помимо традиционных западных партнёров, она расширяет сотрудничество с незападными игроками, включая евразийские государства. При этом она сохраняет взаимодействие с Европейским союзом. Это отражает более широкую модель многостороннего дипломатического взаимодействия, формирующую стратегический подход, который можно описать как «активное сближение». Тем не менее возможность Индонезии укреплять своё влияние как державы среднего уровня в условиях всё более диверсифицированного международного порядка остаётся под вопросом. Предполагается, что дипломатическая роль страны будет эффективнее институционализироваться посредством минилатеральных, а не многосторонних соглашений. Более того, несмотря на своё историческое наследие, уходящее корнями в Азиатско-Африканскую конференцию (ААК), Индонезия ещё не в полной мере продемонстрировала способность последовательно выступать в качестве связующего звена между странами Глобального Юга и Глобального Севера.
С одной стороны, Индонезия широко признана региональным лидером. Её дипломатическое влияние сыграло решающую роль в обеспечении вступления Восточного Тимора в АСЕАН после длительных переговоров. Индонезия подчёркивает свои связи с незападными странами, одновременно укрепляя ведущую роль в рамках АСЕАН. Следовательно, крупные державы считают Индонезию важным стратегическим партнёром благодаря её признанному региональному положению. Однако это признание пока не вылилось в существенную роль на глобальном уровне. Это можно проиллюстрировать неудачной попыткой президента Прабово Субианто выступить посредником в конфликте между США и Ираном. При этом Индонезия демонстрирует заметно большую эффективность в качестве регионального посредника, о чём свидетельствует её роль в урегулировании камбоджийского конфликта в 2010 году. Тем не менее она продолжает сталкиваться с проблемами в распространении посреднического потенциала на разрешение более широких международных конфликтов.
Определить политический статус Индонезии в международной системе непросто, но его траектория предполагает, что Индонезия стремится выйти из «серой зоны», идя на риски и избегая ловушки регионального признания, получаемого в обмен на международные уступки. Она всё чаще демонстрирует характеристики средней державы благодаря диверсификации экономики, стратегическому партнёрству и лидерству в рамках АСЕАН, хотя её глобальное влияние остаётся ограниченным и непрочным. Для смягчения рисков, связанных с более активной международной ролью, Индонезия должна укрепить свою центральную роль в АСЕАН, одновременно расширяя минилатеральное сотрудничество с другими средними державами. Для этого Индонезии необходимо пересмотреть и модернизировать свою «независимую и активную» внешнеполитическую доктрину, приняв стратегию активных союзов и позитивной диверсификации, что позволит ей эффективнее участвовать в глобальном управлении и укрепить позиции в развивающемся международном порядке, в котором новые средние державы смогут играть значительную роль в формировании глобальной архитектуры.
