Азия и Евразия
Дипломатическая практика новейшего времени

Масштабные изменения миропорядка имеют своим следствием весьма парадоксальную ситуацию: дипломатия находится под сильнейшим влиянием тактического маневрирования, а не стратегических соображений. Особенно это заметно на примере поведения стран Запада, однако и большинство остальных не являются исключением. О том, что это значит и чем чревато, пишет Тимофей Бордачёв, программный директор клуба «Валдай».

Ни у кого не вызывает сомнений то, что международный порядок находится в переходном состоянии. Возможно, что текущие изменения являются наиболее значимыми за последние несколько сот лет. Тем более что такое предположение опирается на объективный факт – никогда ещё в истории международной политики она не включала в себя столько участников с разным историческим и культурным опытом. Это значит, что речь идёт не об очередном перераспределении сил внутри ограниченного круга государств, а о новом распределении силовых возможностей и влияния внутри намного более широкого, чем когда-либо ранее, круга участников.

Однако в практическом отношении настолько масштабные изменения имеют своим следствием весьма парадоксальную ситуацию: дипломатия находится под сильнейшим влиянием тактического маневрирования, а не стратегических соображений. Особенно это заметно на примере поведения стран Запада, однако и большинство остальных не являются исключением. Даже действия таких держав, как Китай или Россия, являющихся по множеству показателей действительно образцами дипломатического консерватизма, содержат в себе признаки не стратегических, а контекстуальных соображений. Что уж говорить о малых и средних странах, в частности и тех, что успели прославиться в качестве умелых тактиков, извлекающих максимум пользы из наиболее двусмысленных международных ситуаций.

Другими словами, не только ведущие государства, которым, собственно говоря, и предстоит определить композицию нового мирового порядка, но и более мелкие хищники сейчас пребывают в состоянии постоянного маневрирования.

Это, в свою очередь, может подвести нас к предположению, что либо до подлинного формирования нового порядка ещё очень далеко, либо он, если и возникнет, то на основе совокупности незначительных манёвров, а вовсе не в результате больших решений мудрых и ответственных за судьбу человечества держав.

Несмотря на то, что в популярной литературе способность непрерывно маневрировать относится сейчас, как правило, к числу атрибутов средних государств, занимающих промежуточное геополитическое положение, подлинными мастерами этого жанра становятся как раз крупные страны. И здесь Европа, несмотря на свою верность трансатлантическим отношениям в долгосрочной перспективе, занимает, конечно, первое место. Главные державы Европейского союза, выступая в личном качестве или под личиной покорных им европейских институтов, находятся в состоянии перманентного маневрирования, как на внешнем контуре Запада – в отношениях с Китаем, Россией или остальными странами так называемого мирового большинства, так и на его внутреннем поле – постоянно вступая в отношения торга со своим могущественным покровителем в лице США.

Азия и Евразия
Дилеммы мирового большинства
Тимофей Бордачёв
Сейчас страны мирового большинства стремятся извлечь краткосрочные выгоды из общей суматохи, вызванной борьбой между великими державами. Но неизвестно, станет ли извлечение тактической выгоды основой долгосрочной стратегии. Возможно, что повышающим свою самостоятельность сейчас державам будет труднее отстоять свои достижения, когда мир будет всё больше разделяться на противоборствующие крупные регионы, пишет Тимофей Бордачёв, программный директор клуба «Валдай».
Мнения


Для всего окружающего мира это создаёт иллюзию того, что Европа может в один прекрасный день оторваться от Америки и пуститься в сравнительно самостоятельное плавание. А для американцев – небольшие дополнительные возможности или озабоченности, но не ведёт к угрожающим их силовой монополии ситуациям.

Так, например, визит президента Франции Эммануэля Макрона в Пекин в первой половине апреля был, безусловно, примером такого маневрирования. Глава французского государства всячески стремился укрепить у своих китайских визави представление о том, что континентальная Европа может, хотя бы тактически, выступать не только как территориальная база для реализации американских интересов. Отчасти этому способствовали объективные экономические возможности, делающие сотрудничество с европейцами выгодным для Пекина и китайской экономики. А отчасти – сохраняющаяся у китайской стороны уверенность, что Германия или Франция ведут себя отчаянно по отношению к России именно потому, что не считают конфликт с ней могущим привести их к драматическим последствиям. В то время как противостояние с Китаем, к чему европейцев мягко подталкивают Великобритания и США, действительно станет для Европейского союза самоубийственным экономическим решением. Особенно в нынешнем не слишком весёлом положении социально-экономических систем большинства государств «старой Европы». В отсутствии у европейцев желания отказываться от благ сотрудничества с КНР в Пекине все могли убедиться ещё во время более раннего визита туда немецкого канцлера Олафа Шольца.

Кроме того, в Китае вполне рационально полагают, что конфликт Запада с Россией является для Европы более фундаментальным, чем противостояние США и самой Поднебесной. Наши китайские друзья хорошо знают историю отношений России и Западной Европы и прекрасно понимают, что враждебность здесь является укоренённой именно со стороны европейских столиц. Несмотря на некоторый положительный опыт сотрудничества с Россией в эпоху её сравнительно удобного для Евросоюза поведения, крупнейшие страны ЕС действительно имеют к Москве свои претензии, возможно, даже более серьезные, чем Япония – другой американский союзник по борьбе с восстановлением российского влияния и разрушением американского доминирования в целом. Россия объективно и исторически является противником Западной Европы, чего никак нельзя сказать о Китае, который просто в силу геополитического положения серьёзной озабоченности вызывать не может. Так что дипломатические манёвры Франции и ЕС в целом будут, конечно, и впредь получать весьма положительный отклик у наших китайских друзей.

Китай и сам маневрирует во всём – за исключением стратегического партнёрства с Россией, подлинная природа которого скрыта от посторонних наблюдателей исключительно доверительными отношениями наших с китайцами политических лидеров. Во всех остальных вопросах Китай продвигает своё долгосрочное видение через решения, которые могут показаться исключительно тактическими. Тем более что, как это произошло в случае исторического сближения Ирана и Саудовской Аравии, все основные особенности международной жизни сейчас способствуют успехам китайской дипломатии. Это будет продолжаться ровно до тех пор, пока Пекин сможет оставаться над схваткой, в которую непосредственно втянуты Запад и Россия по поводу несчастной Украины.

Свои дипломатические манёвры ведут и США, однако они, как и российские, являются более серьёзными для глобальной безопасности просто в силу находящихся в американском распоряжении объёмов самого убийственного в истории оружия. Провозгласив решительную битву с Россией и настолько же непримиримое противостояние с Китаем, США также пытаются делать то, что восторженные наблюдатели называют «тонкой дипломатической игрой». Но если Европа опирается здесь на свои экономические возможности и некий шарм суверенного игрока с долгой историей, то Вашингтон маневрирует в нарочито брутальном духе, пытаясь играть в силовые игры и стравливать между собой всех окружающих. Это, конечно, удаётся им всё меньше и меньше, однако накопленные за последние пятьдесят лет ресурсы ещё фантастически далеки от исчерпания.

Россия, в свою очередь, проявляет дипломатическое маневрирование тем, что упорно не желает «сжигать мосты» в отношениях с Западом или наносить ущерб целостности мировой экономической системы. Она также демонстрирует впечатляющую терпимость по отношению к тем внешним партнёрам, которые должны учитывать пожелания США по российскому вопросу, включая даже формально нейтральные страны, поставляющие вооружения формированиям Киева. Фактически полностью остановлен только дипломатический диалог между Москвой и столицами стран НАТО, да и то не по воле российской стороны, которая подчёркивает, что всегда открыта к его возобновлению.Абсолютной прямолинейности, таким образом, не проявляет практически никто.В связи с этим актуальный вопрос, который может стоять перед исследователями международной политики, состоит в следующем: являются ли всеобщие дипломатические маневры просто частью военных действий, всё более разрастающихся в глобальном масштабе, или они заменяют собой «большие» переговоры о новом мировом порядке, о которых могли бы мечтать теоретики? Можно предположить, что и то, и другое одновременно – к особому огорчению тех из нас, кто всё ещё верит, что мир может быть построен на основе единого плана и рациональной ответственной калькуляции.

Азия и Евразия
Нужно ли претендовать на понимание международной политики?
Тимофей Бордачёв
Все существующие теории в рамках науки о международных отношениях были созданы в условиях весьма простого мира. Сейчас на мировую арену вышли державы, представляющие такое разнообразие политических цивилизаций, что рассчитывать на системное понимание природы отношений между ними не приходится, пишет Тимофей Бордачёв, программный директор клуба «Валдай».
Мнения
Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.