Дипломатия после институтов
Поговорить по-взрослому. Исполняет ли Россия свои угрозы?

Ключевой проблемой внешней политики России является низкая исполняемость угроз. Российские идеи и предложения забалтывались, не воспринимались всерьёз. Возможно, только симметричный разворот и ультиматум сможет пробудить на Западе желание наконец поговорить по-взрослому, пишет Андрей Сушенцов, программный директор Валдайского клуба.

До недавнего времени в российской элите бытовало мнение, что путём переговоров Россия может не просто донести до США ложность ставки на одностороннее доминирование, но и предложить в конструктивном ключе альтернативы американоцентричной структуре безопасности. Однако предложения Бориса Ельцина о переложении ответственности за европейскую безопасность с НАТО на ОБСЕ были названы Биллом Клинтоном «нереалистичными». Предложения Владимира Путина о создании совместной с США архитектуры ПРО были похоронены под толщей бесконечных дискуссий демократов и республиканцев в Вашингтоне. Проект Договора о европейской безопасности Дмитрия Медведева – проигнорирован из-за десятков «открытых писем» стран Восточной Европы Вашингтону о неприемлемости переговоров с Москвой.

Пятнадцать лет назад один мой студент удивительно точно описал причины игнорирования российских предложений: ключевой проблемой внешней политики России, писал он, является «низкая исполняемость угроз». Российские идеи и предложения забалтывались, не воспринимались всерьёз. Видимо, это привело российскую дипломатию к выводу о том, что надо смещать центр тяжести дискуссий с западными партнёрами на другие вопросы. А что, если Россия вдруг поставит интересы Венесуэлы, Кубы, Сербии, Приднестровья или Донбасса в центр своей стратегической культуры? Похоже, что только такой симметричный разворот и ультиматум – пока интересы этих игроков не будут удовлетворены, мы не перейдём к другим пунктам повестки дня – может пробудить на Западе желание наконец поговорить по-взрослому. Задать действительно важные вопросы: в чём же наши интересы во взаимодействии с Россией?

Отсутствие внимания к российским предложениям и возражениям стало следствием искажённого представления на Западе о целях российской политики.

Под влиянием молодых стран Восточной Европы там закрепилось восприятие России как постоянного источника угроз. Главное допущение в такой умозрительной схеме сводилось к тому, что Россия не может вести себя рационально, что это просто постоянно расширяющаяся экспансионистская держава – без логики и прагматики. Такая оценка очень комфортна, однако она неадекватна даже при анализе простейших вопросов. По каким правилам Россия вообще играет? Для чего она, например, провела операцию в Сирии? Почему не оставила там войска для контроля, а вывела основную группировку? Или почему положительно ответила на просьбу Казахстана о введении миротворцев ОДКБ, а затем так быстро их вывела?

Объяснять российскую стратегическую культуру нужно оглядываясь на её внутреннюю политику. Почему же Россия так упорно пытается вернуть реализм в повестку дня мировой политики? В России сама жизнь вокруг – турбулентность на наших границах и наша внутренняя хрупкость – толкает к тому, чтобы смотреть на всё с практической точки зрения. Например, на саммите ОДКБ в Таджикистане, когда Владимир Путин объявил о начале участия российских ВКС в сирийском конфликте, он посвятил своё выступление перечислению угроз, исходящих из этой страны, а не тому, что Россия начинает «крестовый поход». Всё было понятно: задача – сохранить региональную стабильность.

Политэкономия конфронтации
После ответа из Вашингтона: три сценария
Иван Тимофеев
Главная задача для Запада – «утихомирить» Россию и вывести конкуренцию с ней в удобный для себя вялотекущий режим. Главная задача для России – избежать избыточного перенапряжения и при этом не увязнуть в затратной для себя конфронтации, сохраняя и используя рычаги давления на Запад там, где того требуют собственные интересы, пишет Иван Тимофеев, программный директор Валдайского клуба.

Мнения экспертов


Напротив, поведение администрации Барака Обамы на фоне сходного регионального кризиса – волнений в Египте в ходе «арабской весны» – показало совершенно другую внешнеполитическую логику. Хосни Мубарак – надёжный долгосрочный военно-политический партнёр в регионе, получатель миллиардных дотаций из бюджета США. На фоне беспорядков в США возникает мнение, что это народное восстание против диктатора. Перед США стратегический выбор: поддержать толпу или надёжного союзника, и президент Обама предпочитает поддержать толпу. Впоследствии стало ясно, что толпа преимущественно исламистская и на свободных выборах побеждают «Братья-мусульмане» . Уже через короткое время администрация США была вынуждена поддержать предложение египетских военных навести порядок и совершить переворот.

Имея двух комфортных соседей и два океана, ты можешь позволить себе не разбираться в региональных, культурных особенностях соседей, путать Казахстан с Узбекистаном, не знать, где находится Украина и что происходит на Ближнем Востоке.

У России гораздо более ограничены ресурсы, она в большей степени зависима от стабильности по всему поясу границ и не может позволить себе грубые стратегические просчёты. России помогает постсоветская усталость от идеологии, отчего её в меньшей степени интересует, кто же на правильной стороне истории. Нас интересует скорее, насколько стабильная ситуация у партнёра и как эффективнее её поддержать. Как выглядит властная иерархия, как выглядят отношения между разными группами элит, как добиться учёта интересов всех значимых игроков.

Вот что такое реализм в российской интерпретации, которому она следует, пусть и с экспериментами 1990-х, на протяжении всей истории мировой политики после 1991 года. Нынешняя ситуация – ещё одна попытка вернуть реализм в американские оценки происходящего и начать обстоятельный разговор о европейской безопасности. Даже если инструментом для этого выступает угроза.

Азия и Евразия
Политика великих держав и украинский вопрос
Тимофей Бордачёв
В поведении двух соперничающих великих держав просматриваются архетипические образы, но их реализация происходит в условиях развитой процедурной и институциональной экосистемы современной международной политики. И невозможно сейчас предсказать, к каким последствиям приведут их действия и решения, которые в других исторических условиях могли бы сделать развитие событий вполне предсказуемым, пишет Тимофей Бордачёв, программный директор Валдайского клуба.

Мнения экспертов
Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.