2010-е годы показали, что индусский национализм сумел гораздо успешнее адаптироваться к современным вызовам, чем разнообразные «секулярные» политические движения Индии, пишет Илья Спектор. В 2014 году БДП одержала историческую победу, превратилась в доминирующую политическую силу страны и сохраняет это положение до сих пор.
Индусский национализм – политическое учение, согласно которому индусская идентичность совпадает с индийской национальной идентичностью. В этом его принципиальное отличие от «географического» национализма Индийского национального конгресса. Предпосылки формирования индусского национализма возникли ещё на рубеже XIX–XX веков, однако окончательно он оформился в 1920–1930-е годы как реакция на усиление Мусульманской лиги.
Главным идеологом этого направления стал Винаяк Саваркар. В молодости он участвовал в деятельности антибританских террористических групп, а после освобождения в 1922 году присоединился к небольшой партии «Хинду Махасабха» («Великое собрание индусов»), занявшись разработкой идеологии нового движения. Вышедшая в 1923 году книга Саваркара «Хиндутва» («Индусскость») представляла историю индусской нации как непрерывную борьбу с мусульманской угрозой. Эта угроза, с точки зрения Саваркара, носила экзистенциальный характер. Конгресс, а особенно его лидеры – Ганди и Неру, – обвинялись в потакании мусульманам и предательстве индусских интересов. Характерной чертой идеологии стала и типичная для межвоенной эпохи критика парламентской системы.
Возглавляемая Саваркаром партия в 1930–1940-е годы оставалась сравнительно маргинальной политической силой. Параллельно действовала другая организация – «Раштрия сваямсевак сангх» (РСС, «Союз добровольных служителей родины»), полувоенное объединение с жёсткой иерархией. Её роль резко возросла в 1947 году, во время раздела Британской Индии. Для индийского общества Раздел стал величайшей трагедией XX века, однако в глазах правых виновниками происходящего были руководители Конгресса. Важной базой поддержки правых движений стали индусские беженцы из Пакистана, по вполне понятным причинам резко негативно настроенные по отношению к правительству Джавахарлала Неру.
Рост влияния индусских правых был серьёзно подорван убийством Ганди, совершённым Натхурамом Годзе 30 января 1948 года. Хотя на момент покушения Годзе не состоял ни в РСС, ни в «Хинду Махасабхе», он принадлежал к правому лагерю и своими действиями поставил его под удар. Индусские националистические организации были запрещены, тысячи активистов оказались в тюрьмах. Правительство Неру сняло запреты лишь после того, как лидеры правых признали принятую в 1950 году конституцию и мультиконфессиональный характер индийского государства.
Перед первыми парламентскими выборами часть правых политиков решила переформатировать «Хинду Махасабху». При поддержке лидера РСС М. С. Голвалкара была создана новая партия – «Бхаратия джана сангх» (БДС, «Индийский народный союз»). На первых выборах она получила всего 3 процента голосов, а её поддержка в течение последующих двадцати пяти лет ни разу не превысила 10 процентов. Сказывались как последствия убийства Ганди, так и практически полный контроль Конгресса над избирательной системой и тесное слияние этой партии с бюрократическим аппаратом на местах.
В 1950–1970-е годы правые, как и находившиеся на противоположном политическом фланге коммунисты, оставались непримиримой оппозицией без реальных шансов прийти к власти на общенациональном уровне. Внешние наблюдатели в этот период не воспринимали их как серьёзную силу, считая главной угрозой для власти Неру либо левых, либо внутрипартийную оппозицию внутри самого Конгресса.
Тем не менее длительное пребывание в оппозиции укрепило правый лагерь. Его основой стал долговременный союз между партией БДС и РСС. Активисты РСС, привыкшие к жёсткой дисциплине и безоговорочному подчинению «верховному руководителю» Голвалкару, составили основу партийного аппарата. Помимо парламентской деятельности правые работали в самых разных сферах: сотрудничали с профсоюзами и студенческими организациями, а в 1964 году создали «Всемирный совет индусов» для работы с индусскими общинами как внутри страны, так и за её пределами.
Во внешней политике правые занимали резко антисоветские и антикитайские позиции, поддерживали независимость Тибета и не признавали Пакистан. Во внутренней политике они выступали против «социалистического» курса Неру.
Выход индусских националистов из политической изоляции произошёл в середине 1970-х годов, когда была создана широкая оппозиционная коалиция под руководством Джаяпракаша Нараяна, объединившая БДС, социалистов и бывших членов Конгресса. После введения Индирой Ганди чрезвычайного положения в 1975 году деятельность правых организаций, как и большинства других оппозиционных сил, была запрещена. Однако, несмотря на аресты лидеров, правые структуры продолжали действовать в подполье. Период 1975–1977 годов стал важным этапом формирования политической идентичности поколения Нарендры Моди – людей, родившихся в 1950-е и пришедших в политику в 1970-е годы.
После отмены чрезвычайного положения индусские националисты впервые вошли во власть в составе широкой антиконгрессистской коалиции. Бывшие лидеры БДС А. Б. Ваджпаи и Л. К. Адвани стали министрами в правительстве Морарджи Десаи. Это правительство быстро продемонстрировало свою неэффективность, что позволило Индире Ганди вернуться к власти. Тем не менее именно на рубеже 1970–1980-х годов монополия Конгресса на власть была впервые нарушена.
Современный этап истории индусского национализма начинается в 1980 году. БДС, включив в себя осколки нескольких союзных антиконгрессистских партий, была преобразована в новую политическую силу – «Бхаратия джаната парти» (БДП, «Индийская народная партия»). Смена названия отражала попытку выйти за пределы традиционного правого электората – высококастовых индусов хиндиязычного ареала.
Это было особенно важно в условиях трансформации политической системы Индии в 1980-е годы. «Полуторапартийная» модель, основанная на доминировании Конгресса, стремительно уступала место многопартийности. Урбанизация, рост грамотности и распространение новых средств связи, прежде всего телевидения, всё активнее вовлекали население в политику. Индусские националисты из маргинальной силы превращались в одну из главных партий, претендовавших на конгрессистское наследие.
Борьба 1980–1990-х годов велась сразу на двух направлениях. С одной стороны, индусским правым необходимо было убедить политические элиты и внешних наблюдателей в своей респектабельности, представить себя своеобразным аналогом западных консерваторов и надёжными экономическими партнёрами в случае прихода к власти. Для этого активизировалась риторика о приверженности БДП принципам секуляризма, предпринимались попытки работать даже среди мусульманской общины. С другой стороны, существовала «жёсткая хиндутва» – мобилизация электората под религиозными лозунгами. Её наиболее известным примером стала кампания за строительство храма Рамы в Айодхье на месте мечети Бабура. Противоречия между А. Б. Ваджпаи, олицетворявшим «мягкую хиндутву», и лидером «жёсткой хиндутвы» Л. К. Адвани были во многом кажущимися: два главных лидера индусского национализма просто работали на разную аудиторию.
Приход БДП к власти в 1998 году стал возможен по двум причинам. Во-первых, партия значительно расширила свой электорат, получив около 20 процентов голосов и далеко выйдя за пределы традиционного региона поддержки. Во-вторых, БДП проявила исключительную политическую гибкость, сумев заключить коалиционные соглашения с усилившимися региональными партиями.
Приход индусских правых к власти после полувека пребывания в оппозиции вызвал гораздо меньшие потрясения, чем ожидали многие эксперты. В экономике неолиберальный курс БДП почти не отличался от политики, проводимой конгрессистскими правительствами с 1990-х годов. Во внешней политике антикоммунистическая позиция индусских националистов после 1991 года также утратила прежнюю актуальность. В 2004 году БДП проиграла выборы и уступила власть Конгрессу, в очередной раз продемонстрировав приверженность парламентской системе.
Первые полтора десятилетия XXI века стали временем индийской двухпартийной системы. На общенациональном и региональном уровнях друг друга сменяли правоцентристская и левоцентристская коалиции во главе с БДП и Индийским национальным конгрессом соответственно. Казалось, что эта система достаточно устойчива, однако выборы 2014 года и формирование кабинета Нарендры Моди фактически положили ей конец.
2010-е годы показали, что индусский национализм сумел гораздо успешнее адаптироваться к современным вызовам, чем разнообразные «секулярные» политические движения Индии. Особенно очевидно это стало во время избирательной кампании 2014 года, когда Нарендра Моди максимально эффективно использовал социальные сети для агитации. БДП одержала историческую победу, превратилась в доминирующую политическую силу страны и сохраняет это положение до сих пор.
БДП – как партия, объединяющая индусских националистов, – для внешнего наблюдателя может выглядеть монолитной силой. На практике внутри движения существуют самые разные группы. Костяк индусских националистов составляют выходцы из РСС, часто связанные с движением уже не одно поколение. Одновременно в партии присутствует большое количество «попутчиков» – политиков, присоединившихся к БДП в последние 25–30 лет. Многие из них начинали карьеру в других партиях. Особенно характерно это для дравидоязычных штатов, северо-востока и других регионов, где правые начали усиливаться сравнительно недавно.
Над всеми этими группами возвышается фигура Нарендры Моди, сумевшего благодаря личной популярности привлечь новый электорат. Моди общается с избирателями напрямую, во многом минуя партийный аппарат. Это отличает его от предыдущего поколения правых лидеров, прежде всего от Ваджпаи, и одновременно сближает с такими политиками, как Дональд Трамп, Реджеп Тайип Эрдоган или Родриго Дутерте на Филиппинах.
«Культ личности» Моди – явление, нехарактерное для правого движения предыдущих десятилетий. Ранее лидеры БДП занимали скорее положение «первых среди равных» и в обязательном порядке согласовывали свои действия с руководством РСС. С приходом БДП к власти партия стала гораздо более лидерской организацией – и это обстоятельство может поставить под угрозу партийное единство, когда встанет вопрос о выборе преемника 75-летнего индийского премьера.
