Мораль и право
В ожидании саммита: конструктивная повестка или новые санкции?

При Трампе практически после каждого американо-российского саммита принимались новые антироссийские меры. Саммиты становились не достижением, а раздражающим фактором в отношениях – детерминанта токсичности играла ключевую роль. Можно ли говорить, что при Байдене будет иначе? И что, вернувшись домой после саммита с Путиным 16 июня, он не подпишет указ о новых санкциях? Пока президент США не без удовольствия играет именно в эту игру – с пряником и кнутом, пишет Олег Барабанов, программный директор клуба «Валдай».

Мир сейчас находится в ожидании предстоящего в середине июня первого саммита президентов России и США Владимира Путина и Джозефа Байдена. Насколько высока вероятность того, что российско-американские отношения смогут перейти к хотя бы минимально конструктивной повестке, – пожалуй, ключевой вопрос, ответ на который может дать эта встреча. Ранее уже состоялись беседы министра иностранных дел России Сергея Лаврова и госсекретаря США Энтони Блинкена, а также руководителей советов безопасности двух стран. Можно предполагать, что они проработали круг вопросов по повестке дня для встречи президентов и по предварительному поиску возможных решений. Каким он будет, этот саммит, и что от него ждать?

Во время предвыборной кампании в США в российских СМИ звучали порой самые апокалиптические ожидания от прихода к власти Джо Байдена. Возвращение в Белый дом демократической администрации представлялось многим залогом полного и окончательного краха двусторонних отношений, которые и без того находились на крайне низкой точке. Однако первый же серьёзный шаг президента Байдена – продление без дополнительных условий Договора о стратегических вооружениях за несколько дней до прекращения его срока действия – шёл вразрез с этим подходом. Дональд Трамп, как известно, блокировал продление договора, ставя условием вовлечение в переговорный процесс Китая, а также полагая в своей бизнес-логике, что экономика России не выдержит новой гонки вооружений, если США начнут вновь наращивать свой стратегический ядерный арсенал. Байден же выбрал иную стратегию. Она находится в русле традиционных подходов к стратегической стабильности, согласно которым для США выгодней меньшее количество ракет у России (и у них самих), поскольку тогда в большей степени возрастает эффективность эвентуального использования системы ПРО, а также больший акцент делается на превосходстве США в морском элементе ядерной триады и в обычных вооружениях.

Тем самым Джо Байден с самого начала своего президентства показал, что, несмотря на сложившийся в американском истеблишменте токсичный образ России, он не будет полностью отказываться от контактов. И в тех случаях, когда они отвечают национальным интересам США, будет поддерживать их и дальше.

Та же логика прослеживается и в последующих шагах Байдена. С одной стороны, его известная фраза из интервью о «Путине-убийце» вновь заставила вспомнить предыдущие апокалиптические прогнозы. С другой, вскоре после неё состоялся телефонный звонок Байдена Путину, результатом которого стало предложение о двусторонней очной встрече, а также приглашение на виртуальный климатический саммит, проведённый американским президентом.

Конфликт и лидерство
Российская политика администрации Байдена: основные отличия от стратегии Трампа
Андрей Сушенцов
Целью новой администрации США будет одновременно сдерживание России путём проведения «отвлекающих» её внимание операций и попытка вовлечения Москвы в сотрудничество. В долгосрочной перспективе главная цель США – включить Россию в систему отношений, которая позволит удерживать Китай от перехвата лидерства в ХХI веке, полагает Андрей Сушенцов, программный директор клуба «Валдай».

Мнения экспертов


В последнем случае также очевиден интерес США к вовлечению России в процесс предполагаемой в недалёком будущем практической имплементации мер (в том числе налоговых) по регулированию декарбонизации. В нынешней ситуации, когда именно регулирование декарбонизации становится ключевым элементом глобальной климатической повестки и традиционные природоохранные меры (лесопосадки, чистая вода и прочие) практически перестают в этой логике иметь какое бы то ни было серьёзное значение, принятие Россией этого факта, несомненно, отвечает интересам США.

В итоге можно сделать вывод, что российская политика Байдена начала выстраиваться на практически не связанных между собой параллельных треках, когда при сохранении токсичного имиджа России и её жёсткой критики по большому числу направлений там, где это выгодно США, восстанавливается business as usual, и диалог и даже сотрудничество развиваются конструктивно и энергично. И никакого тотального разрыва нет.

Каким может быть оптимальный ответ России на это? Согласимся, что курс на тотальный разрыв вообще не в традициях современной российской дипломатии (по крайней мере, до известных заявлений последних месяцев о готовности разорвать отношения с ЕС и Советом Европы). И раньше, и в условиях послекрымских реалий российская дипломатия всегда старалась сохранять отношения и выстраивать диалог хотя бы по тому минимальному кругу вопросов, к которому проявляет интерес противоположная сторона. Конечно, было бы преувеличением сказать, что саммит по этой логике имеет самодовлеющее значение, что он важен просто ради факта его проведения (есть саммит – есть отношения, нет саммита – нет отношений).

Но согласие России с проведением двусторонней встречи президентов показывает, что настрой на диалог никуда не исчез. Даже несмотря на официальное отнесение США к списку недружественных России государств, впервые в истории составленному месяц назад.

Возникает вопрос, а возможен ли spillover, перелив позитивной повестки (или хотя бы умеренности) с одних треков на другие? Если убрать в сторону слова и судить по делам, то возникает соблазн сказать, что да. Практически все санкционные действия Байдена в отношении России носили крайне мягкий характер, могло быть гораздо сложнее и хуже. Согласимся, что санкции США в поддержку гражданских протестов и их лидеров в России в январе-феврале носили предельно символический характер. Никакой реальной серьёзной поддержки со стороны США российскому оппозиционному движению не было оказано. Санкции по обвинениям в кибервмешательстве весной, хотя формально и пересекли очередную красную черту – и были впервые введены против российского госдолга, – сформулированы крайне мягко и позволяют американским компаниям оперировать на вторичном рынке российских долговых облигаций. Новые санкции по «Северному потоку – 2», хотя и распространены на новый круг российских кораблей, не коснулись ряда ключевых западных операторов проекта. Такой подход администрации Байдена уже вызвал некоторое недоумение среди радикальных критиков России в самих США. Стали раздаваться голоса, обвиняющие американского президента в излишне доброжелательном отношении к России.

Россия и глобальные риски
Многослойный пирог. Чего ждать от саммита «Путин – Байден»?
Иван Тимофеев
Предстоящий саммит президентов России и США по сложившейся традиции порождает множество надежд на улучшение российско-американских отношений. Подобные надежды сопровождали большинство таких саммитов на протяжении последней четверти века. Исторический опыт показывает, что избыточный оптимизм вряд ли уместен, пишет Иван Тимофеев. программный директор клуба «Валдай».
Мнения экспертов


Отдельным большим вопросом в двусторонней повестке России и США является Украина. Реальное ожидание большой войны, которое этой весной транслировалось в медиа через различные «сливы» и «инсайды», усиление военного присутствия вдоль границ делали в последние месяцы эту проблему особенно острой. Пока войны, к счастью, не случилось, и можно говорить об определённой деэскалации. Судя по риторике представителей администрации Байдена, они определённо ставят себе в заслугу, что им удалось осуществить «сдерживание России от агрессии» на Украине. Так ли это на самом деле, широкая публика сможет узнать лишь из дипломатических мемуаров через долгие годы. В любом случае тема украинского конфликта сохраняет свою остроту и, очевидно, будет в фокусе предстоящего саммита. Вопрос в том, удастся ли перейти от взаимного сдерживания к более или менее конструктивным подходам по эффективному разрешению этого конфликта. Который, отметим, не сводится к одному только Донбассу, но затрагивает и такие, например, вопросы, как гуманитарные аспекты водоснабжения Крыма.

В ожидании саммита есть и ещё один аспект – а не ждать ли подвоха после него? В период администрации Трампа практически после каждой встречи двух президентов – и полноформатного саммита в Хельсинки в 2018 году, и кратких бесед на полях многосторонних форумов – США через краткий период времени предпринимали новые санкционные и иные шаги по сдерживанию России. Понятно, что отчасти их можно было объяснить внутриполитической борьбой в Америке в ту эпоху. Но фактом остаётся, что если на самих встречах Трамп говорил то, что можно было бы признать за конструктив в двусторонних отношениях, то сразу после его возвращения домой с практически каждого из саммитов принимались новые антироссийские меры. И это было классическое сочетание пряника и кнута.

При Трампе стало практически правилом: после саммита будет ещё хуже. Саммиты становились не достижением, но дополнительным раздражающим фактором в отношениях, что американцы чётко давали понять. Детерминанта токсичности играла здесь ключевую роль.

Можно ли говорить, что при Байдене будет иначе? И что, вернувшись домой, он не подпишет указ о новых санкциях? Пока Байден, думается, не без удовольствия, играет именно в эту игру. К примеру, санкции за кибервмешательство были приняты им через пару дней после телефонного разговора с Путиным, где тоже вроде бы всё шло конструктивно. То же самое можно сказать и про новые санкции по «Северному потоку – 2», которые также были объявлены вскоре после очередных контактов. И если эта тенденция будет продолжена и после очной встречи, то она заставляет отчасти бояться саммита. Такая практика может привести в итоге к усугублению проблем.

Отдельный вопрос, а какой «конструктив» мы можем ждать от Байдена? Встреча двух президентов пройдёт сразу после саммитов «Большой семёрки» и НАТО. В повестке саммита НАТО отдельным пунктом обозначена реакция на «агрессивные действия России». Вряд ли Байден пойдёт на раздвоение, когда сначала он будет бороться с «российской агрессией», а затем тут же перейдёт к «конструктиву». Скорее может быть другое – в контексте саммита НАТО Байден может выдвинуть жёсткие условия и потребовать жёсткой «дорожной карты» по их исполнению. В этой логике «перелива» позитивной повестки с одних треков на другие ожидать трудно. Но ситуация, впрочем, может измениться к лучшему.

В любом случае ждать осталось недолго. Первый российско-американский саммит при новой администрации США, несомненно, является значимым событием в мировой политике, и от его результатов будет напрямую зависеть дальнейшая динамика международных отношений.

Дискуссия, посвящённая саммиту президентов России и США Владимира Путина и Джозефа Байдена в Женеве
16.06.2021
Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.