Конфликт и лидерство
Выборы в США: кризис элит или восстание масс?

Пробуждение массовой политики – яркая примета нашего времени. Восстание масс уже проявило себя в Европе, Евразии и на Ближнем Востоке и теперь докатилось и до Америки. А она нуждается в обновлении не только партийно-политических элит, но и самих принципов их отношений с обществом, национальной идеи и её отношений с окружающим миром, пишет Андрей Цыганков, профессор международных отношений и политических наук в Калифорнийском университете (Сан-Франциско).

В американской политической системе с момента её создания соединялись участие элитных групп и массовых социальных слоев. Система создавалась как предохраняющая от тирании единоличного правления, а также от неконтролируемого подъёма – восстания масс, которое в Америке, следуя европейской традиции, называют «тиранией большинства». Первое измерение преобладало, а элемент массового участия на национальном уровне, во-первых, был ограничен участием в выборах, а во-вторых, подчинялся значительному избирательному цензу.

Изначально голосовало только свободное, белое, мужское население. Что касается массовой демократии, которой восхищались представители европейской мысли вроде Алексиса Токвиля, то она в основном затрагивала уровень регионов и местных общин. На национальном уровне основные решения принимались элитами в рамках выработанных механизмов сдержек и противовесов, а общество подключалось на этапе выборов президента и Конгресса.

Коррупция системы

Ничего принципиально антидемократического в системе не было до прихода в политику власти больших денег. Социальные протесты возникали, но не ставили под угрозу систему, отличавшуюся немалой адаптивностью. Избирательный ценз постепенно расширялся; маргинализованные социальные, расовые и этнические слои включались в систему; социально-политические вопросы решались, а не загонялись в тупик.

Ситуация начала меняться с 1950-х – 1960-х годов, когда американская система двинулась в направлении трансформации из потенциально демократической в олигархически силовую. Под влиянием холодной войны и ряда изменений в национальном законодательстве возникли и укрепились связанные с нуждами государства военно-промышленные корпорации, о которых с тревогой говорил президент Дуайт Эйзенхауэр в своей прощальной речи в 1961 году. Вместо государственного контроля над корпорациями, как во времена Франклина Рузвельта, в период правления Эйзенхауэра и после него происходил процесс сращивания и взаимовлияния корпораций и государства с неизбежным размыванием ответственности последнего перед обществом. Наряду с промышленными корпорациями, неуклонна росла роль банковского капитала. Отказ Ричарда Никсона от привязки доллара к золоту в 1971 году способствовал увеличению долларовой массы за счёт печатания денег. С течением времени доминирование доллара стало основой глобализации, подрывая внутреннюю финансовую дисциплину, способствуя финансовым спекуляциям и углубляя экономическое неравенство в обществе.

Эти процессы в системе породили две трудноразрешимые проблемы.

Во-первых, произошло укрепление одних элитных групп за счёт других. Существенно ослабли сторонники идеалов Томаса Джефферсона и Александра Гамильтона, ценившие сохранение национально-государственных институтов и американской демократии и считавшие необходимым ограничивать участие страны в международных делах дипломатией и торговлей. Укрепились же сторонники глобального продвижения американских идеалов и активного противостояния СССР, доминируя и в политике, и в СМИ. Именно эти группы составили ядро системы после окончания холодной войны, провозгласив эпоху «конца истории» и триумфа США. Одновременно укрепилось так называемое «глубинное государство» неизбираемых и постоянно действующих бюрократических и силовых элит. Тем самым возникла почва для будущих противоречий внутри политического класса.

Во-вторых, в системе ослабло массовое общественное участие – не только на национальном, но и местном уровне. Видный политолог Роберт Патнэм описал этот процесс как упадок «гражданского капитала», связав его с появлением телевидения и иными технологическими сдвигами. При этом он недооценил роль международных и внутриэлитных изменений, которые способствовали накоплению в обществе проблем, связанных с социально-экономическим развитием, культурно-расовыми отношениями и политическим участием. Поколение за поколением средние и малоимущие слои ощущали несоответствие глобального и сверхдержавного роста США развитию экономических и политических возможностей общества.

Мораль и право
Вирус американской олигархии
Андрей Цыганков
В выборный год Дональд Трамп неожиданно столкнулся с тремя мощными вызовами – коронавирусом, экономическим спадом и массовыми расовыми волнениями. Все три вменяются ему в вину политическими оппонентами. В сети распространяются посты, суммирующие «итоги» трамповского правления: более 100 тысяч умерших от вируса, 40 миллионов безработных и социальные протесты в масштабе страны. О том, при чём тут олигархи и чем всё это грозит, пишет Андрей Цыганков, профессор международных отношений и политических наук в Калифорнийском университете.

Мнения экспертов


Тесное взаимодействие олигархических и силовых элит коррумпировало процесс выборов. Президентские выборы постепенно стали уделом сверхбогатых и связанных с государством политических династий. Сегодня избрание представителя малообеспеченных или средних слоёв трудно представить без решающей поддержки политических династий и крупного бизнеса. Прорыв Барака Обамы стал возможным благодаря небольшим по размеру пожертвованиям различных групп населения, но не состоялся бы и без поддержки крупных элитных групп. Его поддержало большинство наиболее богатых американцев с доходом более 200 тысяч долларов в год. По данным вашингтонского Пью-центра, таких было 52% по сравнению с 46% поддержавшими конкурента Обамы сенатора Джона Маккейна и 35% поддержавшими Джона Керри в 2004 году. Избрание Дональда Трампа – другой сюрприз американской политики – результат его личного богатства в сочетании с поддержкой республиканского истеблишмента.

Обама и Трамп

Ко времени избрания Обамы, а затем и Трампа накопление требующих решения вопросов достигло критической отметки. Обама надеялся избежать революционного восстания масс и ломки системы путём постепенного отказа от глобально-имперской внешней политики и улучшения жизненного уровня широких слоев общества. В противоположность предшественникам он не собирался утверждать американские идеалы на противостоянии внешней угрозе – советской, исламской или российской. Но постепенно истеблишмент сделал Обаму заложником системы, заставив готового к компромиссам президента принять выгодные олигархам выкуп корпораций после финансового кризиса 2008 года, отсутствие серьёзных перемен в расово-этнических отношениях и образ России как угрозы интересам и ценностям Америки в мире. Второй срок Обамы подтвердил, что он являлся президентом завышенных ожиданий со стороны всех желавших Америке отказа от роли глобальной империи. Глобализация продолжалась, а вместе с ней – и рост разделения на богатых и бедных в обществе.

В отличие от Обамы Трамп не собирался идти на компромисс с истеблишментом, сразу заявив о намерении «осушить болото» в Вашингтоне. Во внешней политике он готовился к отказу от образа российской угрозы, найдя ему замену в лице «коммунистического Китая». Как и Обама, Трамп вступил в противоречие с доминирующими глобалистскими элитами. Однако его социальной опорой стали совершенно иные слои населения – белые промышленные рабочие, часть армии и бизнеса, желавшие положить конец политике глобализации за счёт национального развития.

Политика Трампа настроила против него как элиты, так и поддержавшие Обаму социальные слои – городской средний класс, расово-этнические меньшинства, иммигрантов и малоимущих. Доминирующие элиты инициировали серию расследований, обвинив его в сговоре с Россией, расизме и пренебрежении здоровьем людей. Протесты, начавшиеся с массового возмущения убийством полицией темнокожего Джорджа Флойда, стали выражением как кризиса элит, так и восстания масс в Америке. В переросших в ряде городов в погромы протестах приняли участие американцы различного цвета кожи. Их требования включают в себя не только борьбу с системным расизмом и реформой полиции, но и перемены в социально-экономической и иммиграционной политике. Поддержка протестов демократами, несомненно, связана с тем, что требования «улицы» близки к их программе. Кроме того, они надеются использовать восстание масс против Трампа.


Тревожное будущее

Из поразившего Америку кризиса непросто выбраться. Описанные противоречия элит и проблемы общества достигли наивысшей точки, по крайней мере, со времени Великой депрессии.

Трамп и Байден представляют лишь части общества, опираются на различные элитные и социальные слои и готовы защищать преимущественно их интересы. Обоих в основном устраивает военно-промышленная и корпоративная структура экономики. Ни тот, ни другой не готовы серьёзно менять сложившиеся в обществе социально-экономические и расово-этнические структуры. Оба выступают за внешнюю политику глобального доминирования и культивирование образа врага. Отличаются лишь поддерживаемые ими принципы мирового доминирования. Трамп собирается возродить националистическое государство и борется с китайской угрозой, в то время как Байден готовится противостоять «авторитарным режимам» во главе с Россией.

Степень радикализации американского общества крайне высока, и пока неясно, выдержат ли американские институты испытание выборами 2020 года. При этом в Америке, в отличие от России, не существует находящегося «над схваткой» президента и скрепляющего общество значительного этнического большинства. Элиты в лице Байдена и Трампа испытывают друг к другу крайнюю неприязнь и не демонстрируют готовности признать возможное поражение в выборах. Вполне вероятно, что результат выборов будет окончательно утверждён в суде и на улице. Если уличное противостояние станет реальностью, многое будет зависеть от позиции силовых структур и их готовности развести поддерживающие различных кандидатов стороны.

Пробуждение массовой политики, о котором с тревогой писал испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет в межвоенные годы, – яркая примета и нашего времени. Восстание масс уже проявило себя в Европе, Евразии и на Ближнем Востоке и теперь докатилось и до Америки. А она нуждается в обновлении не только партийно-политических элит, но и самих принципов их отношений с обществом, национальной идеи и её отношений с окружающим миром.

За противостоянием элит отчётливо проступает взаимное отторжение широких слоёв общества, терпение которых на исходе.

Погромы и человеческие жертвы уже стали частью социальных протестов. Даже если переход власти после выборов пройдёт безболезненно, сохранятся нерешённые проблемы общества, усугубленные расколом элит и общества. Остро необходимы, но отсутствуют лидеры, способные предложить системные, общенациональные решения. В ближайшие четыре года движением вперёд стало бы расчищение пути для нового поколения американских политиков.

Мораль и право
«Ельцинский момент» в США: баланс сил
Джеймс Эндрю Льюис
Российская аудитория должна оценить, что Америка переживает свой «ельцинский момент». Впрочем, слово «момент» не очень соответствует длительному периоду непоследовательного руководства, которое началось со второго срока Джорджа Буша. Вопрос в том, является ли это одним из тех периодических потрясений в американском обществе, которые приводят к политическим изменениям (что случалось каждое поколение или два с момента основания страны), или это признак системного кризиса, знаменующего долгосрочное ослабление американской мощи. О балансе сил в мире после COVID пишет Джеймс Эндрю Льюис, старший вице-президент и директор Программы политики в сфере технологий в Центре стратегических и международных исследований (США).

Мнения экспертов
Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.