Мораль и право
Космос как ярмарка тщеславия или политика будущего?

2021 год стал реальным прорывом в коммерческих полётах в космос. Какой на этом фоне должна быть оптимальная стратегия по освоению космоса дальше? Какие цели ставить – и нужно ли России ставить новые амбициозные цели для космоса? Над этими вопросами предлагает задуматься Олег Барабанов, программный директор Валдайского клуба.

Освоение космоса стало уже привычным для человечества. 2021 год стал знаковым в этом отношении. 12 апреля исполнилось 60 лет со дня полёта Юрия Гагарина – первого полёта человека в космос. Это событие, заметим, важно не только само по себе, но и как важнейшая доминанта политики исторической памяти в современной России. Сейчас, в ноябре, исполняется 21 год со дня первой «номерной» постоянной экспедиции на Международную космическую станцию. Теперь, впрочем, говорят о её скором закрытии и переходе к чему-то новому. Так что здесь круглых юбилеев на действующей станции, возможно, уже не будет.

Помимо этих исторических дат, 2021 год стал реальным прорывом в частных, коммерческих полётах в космос. Здесь, с одной стороны, мы наблюдали подобие «гонки вооружений» между несколькими западными миллиардерами (Илон Маск, Джефф Безос, Ричард Брэнсон), каждый из которых активно продвигал свои проекты. С другой стороны, это гонка превратилась практически в ярмарку тщеславия по поводу того, кто из них первым запустит свой частный экипаж. Стоило только Джеффу Безосу анонсировать первый пилотируемый суборбитальный полёт своего космического корабля New Shepard на 20 июля 2021 года, как Ричард Брэнсон объявил, что его суборбитальный космоплан (spaceplane) Virgin Galactic Unity – полетит с частными de facto пассажирами раньше – 11 июля. Оба полёта прошли в намеченный срок, и т. о. Брэнсон стал первым.

Здесь надо отметить, что Virgin Galactic уже запускала раньше свои космопланы, но только с пилотами, управляющими ими (один раз, в 2019 году, помимо пилотов de facto пассажиром была начальница Virgin Galactic, отвечающая за «работу с астронавтами»). Сейчас же впервые, помимо двух пилотов, в космоплане Брэнсона было четверо de facto пассажиров – все начальники Virgin Galactic (хотя de jure все они выполняли некие функции по изучению космоплана в полёте). Смотря на то, как во время прямой трансляции вся четвёрка радостно кувыркалась в невесомости в те несколько минут, когда космоплан был вне зоны притяжения Земли, невольно думаешь о том, что, видимо, в этом и заключались их уставные задачи в полёте.

Вопрос этот, впрочем, весьма важен. Государственный регулятор в США – Федеральная авиационная администрация (Federal Aviation Administration) – присваивает уже пару десятилетий официальное звание «Коммерческого астронавта» (Commercial Astronaut) – за полёты в космос, не связанные с государственными программами НАСА. Но ранее это звание присуждалось пилотам космопланов, которые выполняли реальную работу по управлению ими. Будут ли присуждать это звание пассажирам, пока вопрос. Поэтому определение для каждого de facto пассажира неких полётных заданий, хотя и вызывает иронию, имеет свои резоны. Хотя, понятно, что эти резоны – тоже из ярмарки тщеславия. Пока же и Virgin Galactic Брэнсона, и Blue Origin Безоса выдали свои корпоративные знаки астронавтов всем летавшим.

Россия и глобальные риски
Космическое право. Version 2.0?
Эмиль Сайфуллин
На наших глазах происходит создание новой версии международного космического права, и причиной тому является начавшаяся гонка за обладание космическими ресурсами. О том, какие риски в себе несёт этот процесс, кто является главным выгодоприобретателем и каковы должны быть действия России, пишет Эмиль Сайфуллин, сотрудник Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ, эксперт РСМД.
Мнения экспертов


Безос, впрочем, хотя и полетел вторым, но, в отличие от Брэнсона, превысил международную границу космоса в 100 километров, определяемую Международной авиационной федерацией (Fédération Aéronautique Internationale, FAI). Брэнсон же на своём космоплане не достиг этой высоты, а преодолел только границу в 50 миль (80 километров), определяемую как границу космоса только в США и НАСА. Кроме того, если de facto пассажиры Брэнсона, как было отмечено все были высокопоставленными начальниками его компании, то Безос поступил иначе. Он взял в полёт своего брата, одно место продал на аукционе за 28 миллионов долларов (потом была смутная и недосказанная история, как победитель аукциона решил перенести свой полёт и вместо него полетел 18-летний голландский студент, ставший самым молодым в истории человеком в космосе; из пресс-релизов непонятно, впрочем, платил ли за этот полёт его отец). Но самым позитивным в выборе Безосом экипажа стало предложение им четвёртого места 82-летней американской лётчице Уолли Функ (Wally Funk), которая на рубеже 1950-60-хх гг. входила в контрольную женскую группу лётчиц, которую в ходе предполётных испытаний НАСА сопоставляли с мужчинами-кандидатами в космический полёт. Никто из этих женщин тогда не полетел (кроме Функ, к 2021 году была в живых ещё только одна участница тех испытаний), и сейчас этот жест Безоса совершенно оправданно стал восстановлением исторической справедливости и символическим преодолением дискриминации женщин в космосе. Так что по составу de facto пассажиров Безос выглядел позитивней Брэнсона. В октябре 2021 года Безос отправил свой корабль New Shepard во второй полёт с de facto пассажирами («богатыми и знаменитыми»). Брэнсон же объявил глобальную бесплатную лотерею, победитель которой получит два места на будущий полёт. И эта лотерея, судя по социальным сетям, довольно популярная в мире, может перенести PR-позитив уже в пользу Брэнсона.

Но осенью 2021 года и Брэнсона, и Безоса вновь обогнал Илон Маск. Надо отметить, что его космический корабль Crew Dragon, в отличие от кораблей Безоса и Брэнсона, способен выполнять орбитальный полёт и с 2020 года уже используется по доставке экипажей на Международную космическую станцию. Но в сентябре 2021 года корабль Маска впервые был использован для полностью частного орбитального полёта на трое суток, который возглавлял миллиардер Джаред Айзекман (Jared Isaacman) и никто из четырёх участников которого не проходил до объявления состава тренировок по подготовке к космическому полёту. Разница между тремя минутами и тремя днями в невесомости вполне очевидна, и сейчас пальма первенства в частных полётах, несомненно, принадлежит Маску.

Общая мораль из всего вышеизложенного такова. С одной стороны, хорошо, когда в мире находятся миллиардеры, которые строят космические корабли, а не покупают яхты и футбольные клубы. Это, несомненно, двигает вперёд и космическую индустрию, и глобальный общественный интерес к космосу. С другой стороны, ярмарка тщеславия вокруг этой новой космической гонки тоже вполне очевидна. К тому же гонка частных полётов снизила тот героический ореол, который традиционно сложился вокруг космонавтов, –  что это абсолютно особые сверхлюди, прошедшие годы тяжелейших тренировок и выдержавшие огонь и воду. Теперь же ясно, что если у тебя есть уйма денег или если тебе повезёт (в лотерею или по тем или иным гуманитарным причинам), то космос тебе открыт и безо всякой спецподготовки. Ореол Гагарина на фоне этого, согласимся, меркнет.

Да, космические туристы были и раньше. Роскосмос в 2001–2009 годах отправлял в космос семерых человек за деньги (одного – дважды). Летали в космос по политическим причинам и высокопоставленные чиновники (американский сенатор или российский бывший помощник президента). Однако так или иначе все они проходили стандартную (надеемся) предполётную подготовку. Но сейчас надо отметить, что частный космос становится принципиально более открытым. Понятно, что пока за огромные деньги, но с течением времени ситуация будет меняться. В этом контексте следует воспринимать и то, что осенью 2021 года Россия отправила в космос актрису и кинорежиссёра для съёмок фильма. Впрочем, и первые лётчики самолётов, и первые машинисты паровозов тоже воспринимались чуть ли не сказочными героями. И позволить себе авиаполёты в качестве пассажира могли тоже только очень богатые. А затем авиация стала массовой. 2021 год стал рубежом для того, чтобы массовым в конце концов стал и космос. И ведь никто сейчас не ведёт списков полетавших на самолётах. Таких многие миллионы, если не миллиарды. И списки астронавтов (в контексте вышеизложенных усилий попасть в официальный список коммерческих астронавтов) тоже в один прекрасный день могут перестать заполняться.

В этом контексте немаловажен вопрос, каковой должна быть оптимальная стратегия по освоению космоса дальше. Какие цели ставить? Возобновление пилотируемых полётов на Луну? Пилотируемый полёт на Марс? Несомненно, это продвинет технический прогресс вперёд. Несомненно, это будет стоить очень дорого. И несомненно, что это снова станет ярмаркой тщеславия. В этом контексте не так уж и банален вопрос, а нужно ли России ставить новые амбициозные цели для космоса. Эта дилемма – технический прогресс и национальная гордость vs дороговизна и ярмарка тщеславия – не так проста для однозначного ответа. Будет ли первым человеком на Марсе россиянин или иностранец – так ли это важно для нашего общества? Гагарин в политике исторической памяти оказался очень важен. Но значим ли этот фактор сейчас для Марса?

В этом контексте выбора будущих стратегий не следует также отрицать и того, на наш взгляд, покровительственно-снисходительного отношения к современным космическим проектам крупных развивающихся стран (в первую очередь, Китая и Индии), которое порой можно наблюдать у нас в России. При всей значимости и масштабности китайской космической программы, все в России понимают, что то, что китайцы делали в космосе в 2000–2010-х годах, мы, в советский период, уже давно прошли в 1960–1970-е годы. Первый пилотируемый полёт, первая космическая станция, первая женщина на орбите – все эти современные успехи китайского освоения космоса – для постсоветского наблюдателя кажутся лишь не более чем воспроизведением нашей программы 50-летней давности. А то, что китайские космические корабли внешне удивительно похожи на советские, а также тот факт, что сразу несколько российских граждан были осуждены за государственную измену за передачу космических технологий китайцам, позволяет для многих относиться к китайской космической программе как к запоздавшему на 50 лет простому копированию советских проектов. То же относится к китайскому и индийскому освоению Луны – их луноходы, пусть по-другому и называемые, пытались с разной степенью успеха бороздить в последние годы её просторы. Но наш советский луноход бороздил их ещё 50 лет назад – в 1970 г. Поэтому пусть копируют и бороздят, ничего особенного.

Вопрос лишь в том, что начав свои космические программы на 50 лет позже нас, эти и другие страны могут быстро догнать нас и выйти вперёд. Будет ли это восприниматься нами только лишь как ярмарка тщеславия? Что-то мне говорит, что нет. Эпоха Международной космической станции через несколько лет, по всей видимости, закончится. Начнётся эпоха новых проектов. Американцы вместе с рядом других стран уже формируют новое космическое соглашение «Артемида» (Artemis), направленное на свободу будущей коммерческой эксплуатации ресурсов Луны и других космических тел. О юридической амбивалентности этого соглашения уже писали эксперты Валдайского клуба. Будет ли Россия включаться в эту новую космическую гонку, повторим, очень дорогую и, несомненно, тщеславную. Или же всё, что у нас останется – это память о Гагарине?

Будущее космоса в международной политике. Экспертная дискуссия
27.10.2021
Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.