Клуб «Валдай»

Военная мощь США и, в частности, американских ВМС огромна. Совместно с Израилем Соединённые Штаты способны нанести огромный ущерб Ирану. И, хотя военный потенциал Исламской Республики и её стратегическая устойчивость оказались неприятным сюрпризом для США, их не следует преувеличивать. Тем не менее необходимо констатировать, что для США эта война фактически стала выстрелом себе в ногу как в контексте союзов, так и в контексте роли гаранта глобальной системы мировой торговли, полагает директор Центра военно-экономических исследований Института мировой военной экономики и стратегии НИУ ВШЭ Прохор Тебин.

Атака ХАМАС 7 октября 2023 года заставляет нас задуматься о том, как может в ближайшем будущем выглядеть начало крупного регионального конфликта – с учётом опыта российской спецоперации и быстрого, труднопредсказуемого развития новых технологий, пишет Прохор Тебин, заведующий сектором международных военно-политических и военно-экономических проблем ЦКЕМИ НИУ ВШЭ.

Стратегии национальной безопасности США 2022 года описывает мрачный мир раскручивающегося глобального противостояния великих держав. Она рисует США в качестве великодушного, если не альтруистичного, государства и одновременно, изъясняясь в терминах просвещённого эгоизма, говорит о стремлении США к мировому господству. Пожалуй, это первая Стратегия национальной безопасности США в новейшей истории, при чтении которой на ум приходят цитаты из Джорджа Оруэлла.

Новая Морская доктрина РФ разительно отличается от редакции 2015 года. Мир, описываемый в ней, представляется гораздо более тревожным и опасным, конфликтный потенциал в нём существенно вырос. В то же время документ 2022 года более амбициозен. О том, что изменилось в доктрине и мире, подробно пишет Прохор Тебин, кандидат политических наук, независимый военный эксперт.

Обострение отношений с Россией способствовало росту солидарности внутри НАТО, а также повышению уровня взаимодействия между НАТО и ЕС. Это, а также однозначно проамериканская ориентация ряда членов ЕС будет препятствовать любым попыткам Парижа или Берлина выстроить независимые от НАТО общеевропейские структуры коллективной обороны и безопасности или установить военно-политическую повестку дня, противоречащую той, что принята в Вашингтоне и Брюсселе.

Решения последних саммитов НАТО, направленные на повышение боеготовности и впервые за долгие годы увеличение контингента в Европе, говорят о решительности Альянса. Но так ли это на самом деле?