Саммит Путин – Ким и мантра о международном праве

Саммит Путин – Ким имел символическое значение. Он восстановил позиции России в корейском урегулировании и обозначил сценарий, альтернативный возврату к напряжённости. Теперь стал более вероятен сценарий возобновления переговоров – даже в многостороннем формате. Однако, как подчеркнул российский президент, такой формат возможен только в случае, если будет достигнут прогресс на американо-северокорейском треке. Пока до этого далеко. Должен состояться ещё не один саммит, чтобы ситуация улучшилась, пишет Георгий Толорая, профессор МГИМО (У) МИД РФ, исполнительный директор Национального комитета по исследованию БРИКС, для ru.valdaiclub.com.

Встреча президента России с северокорейским лидером состоялась в удачный политический момент. Не истёк ещё и год с первого межкорейского, саммита, с которого всё началось, а уже после провала саммита в Ханое дипломатический процесс вокруг Корейского полуострова застопорился. Россия заинтересована в сохранении здесь стабильности и в том, чтобы ядерный вопрос, проблемы безопасности решались только мирным дипломатическим путём. Это, кстати, подчеркнул и сам президент Владимир Путин по итогам встречи – такова неизменная позиция России.

Ким Чен Ын в свою очередь хотел заручиться поддержкой России, не жалел хороших слов в адрес нашей страны и выражал готовность к сотрудничеству лично с Путиным. Он тепло говорил об устойчивом и здоровом развитии дружественных отношений между двумя странами, имеющих давнюю историю и традицию дружбы, также отметил заинтересованность двух стран в стратегическом поддерживании и урегулировании нестабильной обстановки на Корейском полуострове. Вместе с тем Ким, очевидно, не пошёл ни какие уступки и не сказал ничего, что придало бы российскому лидеру оптимизма. Во всяком случае, выступая на заключительной пресс-конференции, Путин был очень осторожен в прогнозах о развитии дипломатического процесса между США и КНДР. Он отметил, что во главу угла Ким ставит интересы национальной безопасности, а о том, в чём Ким готов уступить американцам, нужно спрашивать у лидера КНДР напрямую. Поэтому можно предположить, что он не услышал от Кима заверений об уступчивости в отношении будущего переговорного процесса от Ким Чен Ына ждать не стоит.

Обращает на себя внимание и то, что, по словам Путина, Ким Чен Ын просил его передать определённый месседж американскому руководству. Однако, судя по всему, ничего особенно приятного в нём не содержится. Скорее всего, речь идёт о том, что американцы должны согласиться на поэтапный подход и частичное снятие санкций – то есть на то, с чем команда Болтона и Помпео не согласна категорически. Поэтому, если предположить, что Путин будет передавать месседж Трампу, ничего кроме раздражения это не вызовет и вряд ли поспособствует перезапуску дипломатического процесса.

Российской стороне остаётся лишь повторять мантру о том, что возможны политические гарантии на основе международного права. Но международное право ныне попирается без зазрения совести, и США играют в этом не последнюю роль. Так что рассчитывать на то, что в северокорейском случае кто-то будет на него опираться, к сожалению, не приходится. Тем более потому, что северокорейцы и сами его нарушают. И в первую очередь это касается нарушения договора о нераспространении ядерного оружия – краеугольного камня стратегической стабильности в мире. Кроме того, санкции, которые в результате этого были наложены на Северную Корею, тоже являются элементом международного права и тоже обходятся северокорейцами. Так что американцам есть что ответить на призывы быть более конструктивными в вопросах северокорейского диалога.

Не оправдались надежды на какие-то прорывы в экономической области. Путин крайне аккуратно говорил об этих итогах, вспомнил лишь о теоретических возможностях создать транзитный железнодорожный мост и нефтегазопровод. Но, очевидно, что вопросы эти всерьёз не прорабатывались. Ведь упомянуто, что соединение корейско-российских железных дорог даст возможность для прогона тестовых поездов от Южной Кореи до российско-корейской границы и далее. Однако, чтобы реализовать эту возможность, надо вложить немалые деньги в модернизацию железнодорожной структуры самой КНДР. Дело это небыстрое, и – главное – непонятно, кто будет за это платить.

Критика Южной Кореи, в отношении которой введён в оборот обидный термин «дефицит суверенитета» в связи с отсутствием надежд на позитивные решения по вопросам о газопроводе и энергетических проектах, – своего рода уловка. Хорошо, когда есть виноватый в том, что трёхсторонние процессы сотрудничества не реализуются. Ведь именно Южная Корея как потребитель должна принимать окончательное решение о том, нужны ей эти проекты или нет. Справедливо, конечно, и то, что решение на этот счёт строго-настрого запрещают принимать американцы. Но даже в случае согласия Южной Кореи – реализация подобных проектов потребовала бы огромных средств, и РК стала бы заложником политической конъюнктуры, которая сейчас развивается не в лучшем направлении.

В тёплой и дружественной обстановке. Коротко о саммите Путин – Ким
Константин Асмолов
Саммит Путин – Ким готовился давно. Приглашение было передано в мае 2018 года, а подготовка визита началась в ноябре. Обоим лидерам нужно было скоординировать свои графики, и потому распространенный тезис о том, что у Кима не получилось с Трампом и он бросился в объятия Путина, некорректен и является признаком ангажированной позиции. Вообще ханойский и владивостокский саммиты имели разные цели и разные модели взаимодействия, считает Константин Асмолов, ведущий научный сотрудник Центра Корейских исследований Института Дальнего Востока РАН.
Мнения экспертов

Тем не менее встреча подчеркнула не только вовлечённость России в процесс урегулирования проблемы. Она продемонстрировала миру, что у Северной Кореи есть альтернатива, источник поддержки – не только в Китае. Хотя российская сторона была крайне аккуратна в отношении возможности оказания какого-либо экономического содействия Северной Корее. Интересна в этом свете реакция Японии: в Токио немедленно заговорили о том, что необходимо отказаться от политики максимального давления – поскольку другие страны (Россия) вряд ли будут его придерживаться. Японские корпорации опасаются упустить «кусок пирога», если вдруг северокорейская проблема сдвинется с мёртвой точки.

Путин пообещал обсудить итоги визита также с китайскими хозяевами саммита «Один пояс, один путь», который проходит в Пекине 25–27 апреля, однако ничего особенно радостного он им не скажет. И, с одной стороны, китайцы, возможно, несколько успокоятся после того, как поймут, что Ким Чен Ыну не удалось разыграть российскую карту и столкнуть Россию и Китай лбами. Но, с другой стороны, это может и сподвигнуть Китай на дополнительные меры давления на Северную Корею, чтобы та стала уступчивее на переговорном треке с США, даже если в застое переговоров виноваты главным образом американцы. Для китайцев важен результат – снижение напряжённости в переговорном процессе, а не поиск виноватого.

Саммит Путин – Ким имел главным образом символическое значение. Он восстановил позиции России в корейском урегулировании и обратил сценарий напряжённости в альтернативное русло. Теперь стал более вероятен сценарий возобновления переговоров, в том числе в многостороннем формате. Однако Путин подчеркнул, что многосторонний формат возможен только в случае, если будет достигнут прогресс на американо-северокорейском треке. Только тогда нужно будет привлекать третьи стороны, чтобы создать систему международных гарантий безопасности Северной Кореи. Пока до этого далеко. Должен состояться ещё не один саммит, чтобы ситуация улучшилась. Впрочем, как подчеркнул Ким Чен Ын, такое желание у него есть.

Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.