Мнения экспертов Восточный ракурс
Путь Китая к глобальному лидерству: перспективы и вызовы для России

Для достижения заявленной и несомненно выгодной для России цели сплочения Большой Евразии нам предстоит сложная и деликатная работа с тем, чтобы не оттолкнуть от себя либо Китай, либо другие крупные страны континента, пишет программный директор клуба «Валдай» Олег Барабанов, принимающий участие в четвёртой сессии Российско-казахстанского экспертного форума, который проходит в столице Казахстана Нур-Султане 14-15 мая.

Прошедший в конце апреля в Пекине очередной многосторонний саммит инициативы «Пояс и путь» (ИПП) стал значимым событием не только в континентальной, но и в глобальной политике. Президент России Владимир Путин в своём выступлении чётко подчеркнул настрой России на дальнейшее укрепление паневразийского сотрудничества, на укрепление достигнутого сопряжения между Евразийским экономическим союзом и инициативой «Пояс и путь».

Положительные результаты и перспективы этого партнёрства вполне очевидны. Это и расширение экономических связей, и создание новых финансовых механизмов, и укрепление политического доверия. Всё это, несомненно, выводит Большую Евразию на качественно более высокий уровень сплочения и развития. Это раскрывает новые возможности и для российских компаний, и для нашей экономики в целом. Также вполне прочны и двусторонние российско-китайские отношения, базирующиеся на всеобъемлющем стратегическом партнёрстве.

Станет ли «Пояс и путь» новым «Планом Маршалла»?
Евгений Гущин
«Один пояс, один путь» – значимый проект, особенно для развивающихся стран Южной и Юго-Восточной Азии, а также для некоторых стран Африки. Он укрепляет роль Китая, постепенно возвращающего себе статус экономической сверхдержавы, и способствует развитию многополярности. Однако пока рано говорить о том, что он станет одним из главных элементов нового мирового порядка или новым «Планом Маршалла». Слишком много препятствий и противоречий связано с реализацией этого проекта, считает Евгений Гущин, научный сотрудник ВАВТ и РАНХиГС.
Мнения экспертов

В то же время международная реакция на саммит в Пекине вновь заострила вопрос о китайском лидерстве в Евразии и в мире и об отношении России к перспективам китайского лидерства. Очевидно, что само российско-китайское партнёрство является важным залогом этого пути Китая к глобальному лидерству. В Пекине вполне чётко отдают себе в этом отчёт, свидетельством чему является весьма распространённая в Китае концепция, что Россия является стратегическим тылом Китая. Оставим за скобками пресловутый стереотип о «старшем и младшем брате» (к российскому общественному мнению обратимся чуть ниже). Но зафиксируем крайне важный постулат, что Россия нужна Китаю на его пути к глобальному лидерству. В Пекине это понимают, и поэтому отношение Пекина к Москве в среднесрочной перспективе останется дружественным и конструктивным.

Если же говорить о вызовах китайского лидерства в Евразии и в мире в целом, то для России они являются таковыми не сами по себе, но в контексте отношений России с другими крупными центрами силы как на континенте, так и за его пределами. Периодически в экспертном сообществе ряда стран уже можно наблюдать своего рода ревность в связи со «слишком близкими» отношениями между Россией и Китаем. Отсюда иногда делается вывод, что поскольку, дескать, Россия слишком сильно вовлечена в китайскую орбиту, то она может утратить геополитическую самостоятельность в отношениях с другими акторами. Фактически мы здесь снова видим отголоски старой игры в нулевую сумму: «или вы с нами, или вы с ними».

Такого рода логику можно увидеть и в ряде крупных стран континента, и вне его. Даже в США, при всём негативе современных российско-американских отношений, достаточно часто можно услышать мнения, что поскольку главным долгосрочным соперником для США является не Россия, а Китай, то американцам надо восстановить некий диалог с Россией исключительно с тем, чтобы оттолкнуть Россию от Китая.

С другой стороны, все эти подходы видят и в самом Китае. В результате, у ряда китайских экспертов начинают появляться сомнения в надёжности России, в том, что Россия действительно и искренне является долгосрочным партнёром Китая. Возникают подозрения, что Россия может «предать» Китай при первой же удобной возможности. Это тоже отнюдь не укрепляет доверия.

Очевидно, что преодоление этой ревности и сомнений (причём не риторически, а в реальных делах) является сложной и деликатной задачей. Понятно, что в условиях XXI века игры с нулевой суммой быть не может и партнёрство с одной страной не означает автоматического прекращения партнёрства с другой (или даже вражды). Собственно, одна из высших целей ШОС (особенно после его расширения), а также и других евразийских проектов как раз и состоит в том, чтобы преодолеть это взаимное недоверие и соперничество и вместо этого привести к синергии различных инициатив и трансформировать её в качественно большее сплочение всей Евразии в целом, что усилит и экономические, и политические выгоды каждого из игроков.

В этом широком контексте сейчас появились первые проработки новой концепции, которую можно условно назвать «движение неприсоединения 2.0». Суть её в том, что в среднесрочной перспективе будет кристаллизоваться новый биполярный мир с противостоящими друг другу США и Китаем. И другим крупным странам по этой логике совсем не обязательно занимать одну из баррикад, а, напротив, лучше сохранять своего рода нейтральность и координировать свои усилия в этом.

США, Китай, ЕС: соперничество и глобальная бифуркация
Алан Кафруни
2018 год представлял собой своего рода коктейль из противоборства и сотрудничества между тремя глобальными экономическими центрами – Соединёнными Штатами, Китаем и Европейским союзом.
Мнения экспертов

У такого подхода тоже есть свои перспективы. Исторический опыт показывает, что у Советского Союза были вполне доверительные и конструктивные отношения со многими странами из движения неприсоединения. Но, с другой стороны, очевидно и то, что если использовать логику «нового неприсоединения» слишком радикально и бескомпромиссно, то она сама тоже может стать вызовом для сплочения и единства Евразии, являющегося важнейшим ценностным приоритетом ШОС и других проектов. Если, допустим, ставить перед Россией жёсткий выбор и задавать вопрос ребром: или вы с Китаем, или вступайте в движение неприсоединения, то здесь мы тоже увидим всю ту же игру с нулевой суммой. И в худшем и радикальном случае мы можем здесь и испортить свои отношения с Китаем, и не получить ничего взамен. Поэтому здесь также от дипломатии всех сторон потребуется особая деликатность и при этом прагматичность в выстраивании новых континентальных и глобальных проектов.

Другой вызов для России в контексте возвышения Китая связан с нашим внутренним восприятием Китая. Несмотря на всю большую работу в сфере «мягкой силы» по укреплению взаимного позитивного имиджа наших народов и государств, определённая часть российского общественного мнения занимает, мягко говоря, сдержанную позицию в отношении Китая и его жителей. Отголоски пресловутой «китайской угрозы» здесь оказываются живучими. При этом важно и то, что этот скепсис в отношении Китая проявляется как в либеральном, так и в консервативно-патриотическом сегменте российского общественного мнения.

Это вполне чётко проявляется и в СМИ, и в высказываниях лидеров общественного мнения (т.н. ЛОМов). К примеру, на высокорейтинговых и идущих в ежедневном режиме политических ток-шоу на российском телевидении, когда речь заходит о Китае, то антикитайские страшилки звучат и от либеральных, и от патриотических ЛОМов. В результате перед зрителем формируется удивительный антикитайский консенсус, объединяющий представителей абсолютно противоположных по всем иным вопросам политических сил.

Такая позиция не остаётся лишь общественным стереотипом и иногда находит своё отражение и в экономических решениях. Это можно видеть и в сдержанном порой отношении к предложениям китайских инвестиций в Россию, особенно в локальных проектах. Видна иногда и предвзятость местного населения к китайским туристам в России.

В результате, не трудно сделать вывод, что если вдруг случится новый разрыв России и Китая, к чему нас многие подталкивают, то довольно-таки большая часть российского общества воспримет его вполне естественно и даже позитивно. Чтобы избежать этого (а, напомним, сплочение и единство Большой Евразии – ключевая ценность ШОС, а также сопряжения ЕАЭС и ИПП), требуется не только дипломатическая работа вовне России (о чём писалось выше), но и большой объём работы внутри страны. Причём в данном случае не только и не столько с элитами путём экспертных докладов, но непосредственно с людьми в совсем иных медийных форматах (что, кстати, далеко не все традиционные эксперты умеют делать).

Дипломатия Китая в меняющемся мире
Гао Фэй
После того, как Дональд Трамп занял пост президента США, он заявил о приоритете интересов Соединённых Штатов, а его политика протекционизма в торговле привела к серьёзным трениям с такими мировыми экономиками, как Китай, Европейский союз, Япония, Мексика, Канада и Россия.
Мнения экспертов

Таким образом, для достижения заявленной и несомненно выгодной для России цели сплочения Большой Евразии нам предстоит, во-первых, сложная и деликатная работа с тем, чтобы не оттолкнуть от себя либо Китай, либо другие крупные страны континента. А во-вторых, нам необходимо будет убедить собственное население в правильности этих шагов.

Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.