Великое арабское отечество или новый халифат

29.02.2016

На прошедшей 25–26 февраля 2016 года большой конференции Международного дискуссионного клуба «Валдай», посвящённой кризису на Ближнем Востоке, возник один весьма показательный момент. Участник конференции из одной из арабских стран в своём выступлении вдруг сделал такую ремарку: «Я принадлежу к поколению, которое ещё помнит, как сегодняшний Ближний Восток называли Великим арабским отечеством». И эти слова вызвали практически единодушные аплодисменты всех арабских участников конференции, которые до этого были разделены политическими барьерами и жёстко спорили друг с другом.

Смотрите фотоленту: Конференция «Ближний Восток: от насилия к безопасности». Сессия 6

Эта ситуация показывает, что идея панарабского политического единства, у которой после смерти египетского президента Гамаля Абдель Насера, а затем и ливийского лидера Муаммара Каддафи, казалось бы, уже не осталось серьёзных политических приверженцев, тем не менее сохраняет свою, я бы сказал, ностальгическую популярность. И если эта популярность была открыто видна даже в среде умудрённых опытом и часто циничных политических экспертов, то что уж говорить о простых народных массах и широком общественном мнении.

Тем самым, возможно, не будет преувеличением сказать, что запрос на арабское политическое единство может быть вновь поставлен в практическую повестку дня на Ближнем Востоке. Пока, конечно, мы видим, скорее другой тренд – не на интеграцию, а на распад уже существующих государств. Активно ведущиеся дискуссии о возможном разделе или кантонизации Ирака и Сирии (как бы к ним не относиться), вполне прогнозируемая эрозия юго-восточных границ Турции, непонятность и нестабильность ситуации на границе Йемена и Саудовской Аравии – всё это запустило целую серию проектов о переделе политических границ в регионе. Но при этом внешне парадоксальным образом снятие табу с темы неприкосновенности границ вновь делает возможным возобновить разговор о политическом панарабизме.

При этом мы все видим, как прямая противоположность светскому панарабизму – экстремистски воспринятая идея «единой исламской нации» – сейчас реализуется в деятельности так называемой ДАИШ (запрещённой в России террористической организации). Выдвинутый ДАИШ проект восстановления халифата приобрёл, к сожалению, достаточное количество приверженцев, готовых воевать за его осуществление с оружием в руках. Понятно, что идеологи ДАИШ делают акцент в первую очередь на исламистском универсализме, а не на этническом панарабизме. Но ясно всем, что первое, что приходит в голову при слове «халифат» – это его главная историческая аналогия – Арабский халифат эпохи средних веков.

Читайте также: Исламское государство: альтернатива существующему миропорядку?

Поэтому лозунги ДАИШ приобретают вполне ясно читаемое панарабистское измерение. Тем самым они становятся новой религиозно-экстремистской альтернативой светскому панарабизму эпохи холодной войны. И эта альтернатива, как видим, к сожалению, весьма и весьма востребована.

Не только общеисламское, но и внутриарабское содержание имеет и активизированная ДАИШ и его лозунгом «халифата» дискуссия о «справедливом» контроле за двумя священными городами ислама – Меккой и Мединой. В этом контексте современные вариации в дискуссии о панарабизме и об общеэтническом политическом лидерстве в арабском мире напрямую связываются с вопросом об управлении Меккой и Мединой. Поэтому имеет смысл рассмотреть его подробнее.

С одной стороны, роль короля Саудовской Аравии в арабском мире базируется не только на нефтяном богатстве и тесных связях с Соединёнными Штатами, но и на том, что он возложил на себя статус Хранителя двух святынь. С другой стороны, очевидна историческая чужеродность Мекке и Медине со стороны основателей саудовской династии, происходящей не из Хиджаза, а из Неджда. С этой исторической точки зрения, претензии саудовских королей на статус Хранителя двух святынь проигрывают шарифам Мекки, традиционно в течение столетий управлявшим этим городом представителям рода хашимитов – прямых потомков пророка Мухаммада. Также саудовские претензии на титул Хранителя двух святынь оспариваются с исторической точки зрения и представителями шиитских сейидов – также представляющих потомков пророка Мухаммада.

В этом сложном и неоднозначном историческом контексте дополнительным вызовом для права саудовской династии контролировать священные города стали выступления неинтегрированных в саудовскую цензуру радикальных салафитских проповедников о том, что саудовские короли погрязли в роскоши и лицемерии и по своим моральным качествам не отвечают требованиям ислама по отношению к хранителям двух святынь, и потому их власть над этими городами должна быть свергнута.

Впервые дискуссии на эту тему стали распространяться внутри Саудовской Аравии в ряде богословских школ еще в 1970-е годы. В этой критике династии соединились внешне парадоксально противоположные силы – ультра-консерваторы из Исламского университета Медины и представители относительно либерального по саудовским меркам Университета короля Абдулазиза в Джедде. Итогом этого нараставшего внутреннего интеллектуального протеста стал мятеж выпускника университета Медины Джухаймана Аль-Отайби, в ноябре 1979 года захватившего Священную мечеть в Мекке – по исламскому календарю это произошло в первый день 1400 года хиджры (A.H.), символически очень значимого начала нового столетия.

Следующий этап протеста салафитских радикалов против права саудовской династии контролировать Мекку и Медину был связан с деятельностью Усамы бен Ладена и других идеологов Аль-Каиды. Усама заявлял, что приняв решение допустить войска неверных – американцев и их союзников – на территорию священной для мусульман земли Аравии, короли саудовской династии утратили право быть Хранителями двух святых мечетей, и именно это стало их главным прегрешением с точки зрения радикальных салафитов.

Читайте также: Для эффективного влияния на сирийский конфликт необходим диалог ведущих акторов в данном регионе – эксперты

Наконец, нынешний, возможно самый опасный вызов прочности саудовской власти над двумя святыми мечетями, связан не просто с созданием «Исламского государства», но с принятием его лидером Ибрагимом Аль-Бадри титула халифа и имени Абу Бакра Аль-Багдади, в память об Абу Бакре – первом историческом халифе мусульманской общины после смерти пророка Мухаммада. И в этом контексте, с точки зрения суннитской догматики, – только халиф и никто иной должен являться Хранителем двух святых мечетей. Тем самым вызов радикальных салафитов саудовской династии впервые приобрёл не только диссидентское или военно-политическое измерение (как было раньше), но прямое догматическое измерение, ставя власть саудитов над Меккой и Мединой вне законов шариата.

Больше того, начавшаяся присяга сторонников ДАИШ Абу Бакру Аль-Багдади именно как халифу сделала политически крайне актуальным, казалось бы, давно забытый хадис пророка Мухаммада. Это шариатская норма о том, как следует поступать, когда мусульманская община утратила политическое единство и присягнула двум халифам сразу. Нормативный догматический ответ этого хадиса на такое противоречие очень прост: «Если люди присягнули двум халифам сразу, то убейте одного из них». Тем самым присяга Абу Бакру Аль-Багдади как халифу с точки зрения радикальных салафитских интерпретаций ставит вне закона не только власть, но и саму жизнь саудовских королей.

Понятно, что этот не только военный, но и шариатски-догматический вызов саудовской династии со стороны нового халифата крайне заострил вопрос о саудовском лидерстве в арабском мире. Этим воспользовались не только боевики ДАИШ, но и представители других арабских государств. Среди желающих поставить саудовское лидерство под сомнение надо в первую очередь назвать Катар. После прихода к власти в 2013 году нового эмира Катара Тамима и назначением им министром иностранных дел Халеда Аль-Аттыйя они начали проводить активную самостоятельную политику в регионе, ключевым элементом которой стала поддержка сети организации «Братья-мусульмане», вступившей к тому времени в явный конфликт с властями Саудовской Аравии. Именно радикальные ячейки «Братьев-мусульман» во-многом создали институциональную и организационную основу ДАИШ. Они стояли за приходом к власти в Египте в 2012 году президента Мохаммеда Мурси. И они же вступили в достаточно жёсткий конфликт с сетью Аль-Каиды в регионе (прежде всего с организацией Джабхат Ан-Нусра в Сирии). И хотя Усама бен Ладен выступал против власти саудовской династии, но и при его жизни, и особенно после его смерти связи саудовских спецслужб и части королевского дома с ячейками Аль-Каиды были достаточно крепки.

Тем самым на сирийском фронте столкнулись две параллельных и враждующих между собой линии исламистской оппозиции: Катар – «Братья-мусульмане» – ДАИШ vs Саудовская Аравия – Джабхат Ан-Нусра – Аль-Каида. В Египте свержение власти президента Мурси и «Братьев-мусульман» египетскими военными произошло при активной поддержке именно Саудовской Аравии. В итоге в 2014 году Саудовская Аравия признала «Братьев-мусульман» террористической организацией. В этот же период на заседании Совета сотрудничества арабских стран Залива Саудовская Аравия впервые открыто обвинила Катар в поддержке терроризма. Таким образом, если намерения радикальной части ДАИШ по свержению власти саудовской династии вдруг начнут реализовываться, то именно Катар может стать основным бенефициаром этого процесса.

Читайте также: За террористами стоят государства, преследующие собственные геополитические интересы

В этом контексте совсем неслучайным выглядит то, что на нашей Валдайской конференции сразу несколько участников из различных арабских стран делали акцент именно на саудовском лидерстве в арабском мире, подчеркивая его незыблемость и прямую связь со статусом Хранителя двух святых мечетей. Наши собеседники говорили о том, что именно саудовское лидерство, с их точки зрения, способно сплотить арабский мир, и если и говорить о политическом арабском единстве, то только под саудовским лидерством. У меня сложилось впечатление, что эта точка зрения была, можно сказать, идеологически очень хорошо подготовлена и проработана. В этом же контексте наши собеседники говорили и о важности, с их точки зрения, поиска и укрепления диалога между Россией и Саудовской Аравией.

Такой подход вполне вписывался в контекст вышеизложенных доктрин политического панарабизма и панарабского лидерства и, повторим, выглядел вполне продуманной стратегией. Сюрпризом же, хотя и весьма значимым, стало то, что никто из наших собеседников практически не упоминал Катара и его особой роли.

Читайте также: Сотрудничество между глобальными и региональными державами – единственный путь решения проблем Ближнего Востока

В чем причина этого? Либо снятие Халеда Аль-Аттыйи с поста министра иностранных дел Катара 27 января 2016 года стало показательным символом того, что саудитам удалось поставить Катар на место. И в итоге попытка Катара стать своего рода ревизионистской державой в арабском мире, стремящейся сломать статус-кво саудовского лидерства, на этом закончилась. Либо же представители других арабских стран, привыкшие к этому статус-кво Хранителя двух святынь, оказались ещё внутренне не готовы к тому, чтобы свободно рассуждать о ревизии и эрозии саудовского панарабского лидерства в своих политических прогнозах.

В любом случае призрак панарабизма вполне явственно бродил по кулуарам Валдайской конференции, и это представляется весьма показательным явлением.

Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.

Материалы по теме

Почему теракт в Испании не будет последним
18.08.2017
После событий в Великобритании и Швеции в течение нескольких месяцев в Европе не было крупномасштабных терактов, и это затишье можно считать относительной удачей. Однако ДАИШ не прекращала
Взрывоопасный Афганистан: чем грозит бессилие властей и внешних акторов
14.08.2017
Военно-политическая ситуация в Исламской Республике Афганистан (ИРА) продолжает деградировать. Чуть ли не ежедневными становятся теракты действующих в стране террористических группировок,
Валдайская записка №73. Российско-американские отношения и будущее Сирии
10.08.2017
Война в Сирии вышла далеко за пределы страны. Этот конфликт приобрёл столь внушительные масштабы, что теперь уже вряд ли кто-нибудь может надеяться на восстановление прежней геополитической

Календарь

Мультимедиа

Популярные теги

Вестник клуба

Будьте в курсе главных событий
Подписаться