Мнения экспертов Восточный ракурс
Прощай, АТР, здравствуй, Индо-Пацифика?

В последние годы всё чаще звучит термин «Индо-Тихоокеанский регион» или «Индо-Пацифика». По мнению некоторых аналитиков, он приходит на смену устоявшемуся понятию Азиатско-Тихоокеанского региона, отражая новый баланс сил в Азии. Тот факт, что концепцию Индо-Пацифики активно продвигает Вашингтон, вызывает настороженность в Пекине, который считает, что её конечная цель состоит в сдерживании Китая. Разбираемся, так ли это – и стоит ли России опасаться появления нового регионального конструкта.

Впервые в качестве геостратегической концепции Индо-Пацифика появляется в статье аналитика Гурприта Кхураны для журнала Startegic Analysis в январе 2007 года. Автор, капитан индийских ВМС, постулирует, что для Индии безопасность морских путей имеет всё большее значение, поскольку почти вся её внешняя торговля – в том числе импорт энергоресурсов – идёт по морю. В подобной ситуации находится и Япония – а потому, по его мнению, интересы двух стран будут всё больше сближаться, что приведёт к созданию особого политического и экономического сообщества, объединяющего два океана.

Идея Индо-Пацифики сразу же получила признание в Индии – хотя бы потому, что понятие «Азиатско-Тихоокеанский регион» индийцев категорически не устраивало. В материале, приуроченном к десятилетию выхода статьи «Безопасность морских путей: перспективы индийско-японского сотрудничества», Кхурана приводит слова бывшего начальника штаба индийских ВМС Аруна Пракаша, который, выступая в 2009 году на форуме «Шангри-Ла Диалог», говорил:

Каждый раз, когда я слышу об Азиатско-Тихоокеанском регионе, мне как индийцу, кажется, что мою страну оставляют за скобками. Этот регион вроде бы включает северо-восточную Азию, юго-восточную Азию и тихоокеанские острова, а заканчивается на Малаккском проливе. Но ведь к западу от Малаккского пролива начинается целый мир.

Новый термин появился очень кстати: Индия всё больше осознавала себя самостоятельным актором на глобальной арене, что находило своё отражение в национальном сознании. Что касается Японии, то она в начале XXI века уже взяла курс на сближение с Индией. В том же 2007 году об особой роли двух стран в Азии говорил, выступая в индийском парламенте, премьер-министр Японии Синдзо Абэ. Он призывал создать «дугу свободы и благосостояния» по внешнему контуру евразийского континента. Индийско-японское партнёрство, по словам Абэ, должно строиться «на общих ценностях, таких как свобода, демократия и уважение к основополагающим правам человека, а также стратегических интересах». Японский премьер рисовал грандиозную картину – совместными усилиями две страны создадут новое «открытое и прозрачное» сообщество, свободы и демократии, которое объединит весь тихоокеанский регион, включая США и Австралию, и обеспечит свободное движение людей, товаров, капитала и знаний.

“Confluence of the Two Seas” Speech by H.E.Mr. Shinzo Abe, Prime Minister of Japan at the Parliament of the Republic of India Shinzo Abe
By Japan and India coming together in this way, this "broader Asia" will evolve into an immense network spanning the entirety of the Pacific Ocean, incorporating the United States of America and Australia. Open and transparent, this network will allow people, goods, capital, and knowledge to flow freely.
  

Слово «Китай» не прозвучало в речи Абэ ни разу, но обе стороны прекрасно поняли друг друга. «Дуга свободы» аккуратно обходит КНР, и азиатский гигант остаётся за скобками той «широкой открытой Азии», о которой говорил японский премьер.

Во время своего второго срока Абэ усовершенствовал эту концепцию, сделав связанность Индо-Тихоокеанского региона центральной темой политики Японии в области безопасности, экономической помощи, а также инвестиций, пишет автор Валдайской записки «Индо-Тихоокеанская стратегия США: мифы и реальность» Роберт Мэннинг. В речи 2016 года Абэ дал определение этой концепции, объяснив, что «цель данной стратегии – превратить Индо-Тихоокеанский регион в зону, свободную от насилия и принуждения, где царит власть закона, где правит бал рыночная экономика, обеспечивая этому региону процветание». Тремя главными столпами, по мнению Токио, являются: ценности и принципы – демократия, власть закона, свободный рынок, улучшение физической и институциональной связанности; безопасность и стабильность; обеспечение свободы мореплавания.

Ещё одной страной, где новая концепция была принята на ура, стала Австралия, что логично, учитывая, что страна действительно омывается водами как Индийского, так и Тихого океанов, хотя и находится на периферии воображаемого региона. Экономическое развитие этой страны уже не одно десятилетие опирается на торговлю с Китаем, а в последние годы там всё чаще говорят о влиянии Пекина на внутреннюю политику. Попадание в зависимость от «недемократического» и «несвободного» Китая – главный кошмар элит одной из самых «западных» стран южного полушария. В 2013 году в правительственной Белой книге по обороне отмечалось: «Продолжающееся усиление Китая как глобальной державы, растущий экономический и стратегический вес Восточной Азии и грядущее превращение Индии в глобальную державу – всё это ключевые тенденции, оказывающие влияние на развитие региона Индийского океана в качестве зоны повышенной стратегической значимости. В совокупности эти тенденции способствуют формированию Индо-Тихоокеанского региона как единой стратегической дуги».

Что касается США, то первое упоминание Индо-Пацифики их официальными лицами Кхурана относит к 2010 году. «Мы понимаем, как важен Индо-Тихоокеанский бассейн для глобальной торговли», – говорила государственный секретарь Хиллари Клинтон, подчёркивая важность взаимодействия ВМС США и Индии в Тихом океане. Но окончательно Индо-Пацифика вошла в американский внешнеполитический лексикон при Дональде Трампе. Именно при нём был реанимирован формат четырёхстороннего диалога по вопросам безопасности (Quad), предложенный Синдзо Абэ ещё в 2007 году. В ноябре 2017 года Трамп с интервалом в несколько дней принял участие в двух важных восточноазиатских форумах – саммите АТЭС в Дананге (Вьетнам) и саммите АСЕАН в Маниле (Филиппины). Как пишет эксперт клуба «Валдай» Виктор Сумский, в публичных заявлениях Трампа резало слух отсутствие упоминаний об АТР – понятии, ключевом для атэсовской риторики – зато то и дело упоминалась Индо-Пацифика. А рабочая встреча дипломатов четырёх стран на полях Восточаноазиатского саммита вызвала волну публикаций о формировании новой конфигурации безопасности в регионе – направленной против Китая.

Пояс, путь и открытость: стратегия Индо-Тихоокеанского региона с позиции Китая
Чжао Хуашэн
Концепция Индо-Тихоокеанского региона трактуется немного по-разному всеми её основными участниками – в том числе США, Индией, Японией, Австралией и странами АСЕАН. Это значит, что все эти страны по-разному интерпретируют само понятие Индо-Тихоокеанской стратегии, их приоритеты и цели разнятся, то же касается точек зрения и подходов. Чжао Хуашэн, профессор Института международных исследований университета Фудань, в комментарии для ru.valdaiclub.com рассказывает, что, по его мнению, представляет собой Индо-Тихоокеанская стратегия с позиции Соединённых Штатов.
Мнения экспертов

Надо сказать, что Пекин воспринял самые первые консультации в четырёхстороннем формате как направленные против него и отреагировал молниеносно. Накануне встречи представителей Австралии, Индии, США и Японии в Маниле на полях регионального форума АСЕАН в мае 2007 г. Китай направил демарш каждой из четырёх стран. Отношение Пекина к концепции Индо-Пацифики было и остаётся негативным, характеризуясь, как пишет эксперт клуба «Валдай» Чжао Хуашэн, «холодностью и недоверием».

Но можно ли действительно считать её антикитайской? Насколько настроены на сдерживание Китая или противостояние с ним участники Quad? Забегая вперёд, скажем: конфронтации не хочет никто, но есть нюансы.

Идея Индо-Пацифики имеет антикитайское звучание лишь в интерпретации Вашингтона, считает эксперт клуба «Валдай» Алексей Куприянов, научный сотрудник ИМЭМО РАН. «Индо-Пацифика в американском понимании структурируется вокруг Quad как прототипа оборонительного альянса, действующего в максимально приемлемой для других стран-участниц форме – без обязательств, исключительно путём неформальных консультаций, – говорит он. – США стремятся без излишних затрат и обязательств продемонстрировать свою заинтересованность в этом проекте, пытаясь сформировать антикитайский альянс с привлечением Индии и Австралии».

В свою очередь, Индия стремится максимально использовать американцев в качестве противовеса Китаю, считает эксперт. Дели не хочет слишком сильно сближаться с Вашингтоном и связывать себя обязательствами – и в то же время желает нарастить экономические и политические связи с Японией. «Индия стремится балансировать между США и Китаем, – говорит Куприянов. – В то время как политические и военные элиты Индии настроены резко антикитайски, экономические интересы страны требуют сотрудничества с КНР. Индия категорически не намерена становиться младшим партнёром Китая, но при этом не собирается участвовать в каких-либо антикитайских действиях за пределами Индийского океана».

Между Евразией и Индо-Тихоокеанским регионом: новая геополитика Индии
Си Раджа Мохан
Нынешний динамизм великих держав – весьма важная составляющая нашего многополярного мира. Будучи самой слабой из ведущих держав, Индия хотела бы продолжать взаимодействовать как с континентальными, так и с морскими державами с единственной целью укрепить свой собственный вес в нынешнем миропорядке. И тут не до сентиментальностей.
Мнения экспертов

В похожей ситуации находится и Япония. По словам Куприянова, она вынуждена одновременно сотрудничать и соперничать с Китаем. «Токио стремится, с одной стороны, получить дополнительные гарантии США на случай конфликта с КНР, а с другой – избежать разрыва с Китаем, который неизбежно приведёт к проблемам в экономике страны, – рассказывает он. – Помимо этого, Япония заинтересована в том, чтобы обеспечить доступ к перспективным рынкам стран Африки и сохранить свои позиции в Юго-Восточной и Южной Азии».

В августе 2018 года о собственном видении Индо-Пацифики заявила Индонезия – и это стало интересным поворотом в развитии концепции. «Важность этого шага трудно переоценить, – пишет Куприянов. – На протяжении десятилетия государства АСЕАН отказывали ИТР в праве на существование, опасаясь, что новый геополитический конструкт разрушит привычный и хорошо знакомый Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР), в котором АСЕАН уже застолбила за собой одну из главных ролей. Решение Индонезии, претендующей на роль неофициального лидера Ассоциации, отказаться от этой практики и отныне строить свою политику в рамках Индо-Пацифики, означает, что один из наиболее серьёзных противников конструкта ИТР перешёл в лагерь его сторонников, а за ним последуют и другие».

Индо-Пацифика и Россия: не упустить свой шанс
Алексей Куприянов
В гонке концепций Индо-Пацифики Россия не должна прийти последней. Слишком часто Москва опаздывала и в итоге вынуждена была приспосабливаться к чужим концептам, с трудом выискивая для себя место в уже структурированной картине. Сейчас, когда Индо-Пацифика только формируется, важно не упустить свой шанс.
Мнения экспертов

Этот шаг был вполне логичен, поскольку именно Индонезия служит связующим звеном между Индийским и Тихим океанами. Примечательно, что и её видение Индо-Пацифики не имеет антикитайского подтекста. Как видно, стремление США создать альянс против Пекина вступает с противоречие с объективными интересами других стран создаваемого региона. Они не только не хотят конфронтации с Китаем, но и осознают, что торгово-экономические связи с азиатским гигантом являются залогом их успешного развития.

Впрочем, в Вашингтоне осознают нежелание стран Азии идти на прямую конфронтацию с Китаем. Поэтому система сдерживания региональных амбиций Китая будет «изящной и тонкой», не принимая формы оборонительного альянса, писал в марте 2018 года эксперт клуба «Валдай» Антон Цветов. Несмотря на продолжающие звучать заявления о общих ценностях, характер союза, костяком которого останется Quad, будет прагматичным. И это вполне естественно, учитывая, что ряд государств, обеспокоенных усилением Китая, вовсе не попадают в категорию «свободных» и «демократических». Речь идет прежде всего о Вьетнаме, который активно развивает отношения и с США, и с Индией, несмотря на различия политических систем. Переход к прагматизму отражается в том, что Индо-Пацифику все реже описывают в категориях «морских демократий», отмечает Цветов: «вместо этого словосочетания активно используется формула «страны-единомышленники» (like-minded states)».

Любопытно взглянуть на то, как страны воображаемого пока ещё региона смотрят на китайские инфраструктурные проекты в рамках Инициативы пояса и пути (ИПП). В Азии эта инициатива воспринимается неоднозначно – и как шанс на развитие, и как средство продвижения влияния Пекина. В феврале 2018 года страны-члены Quad впервые заговорили о создании альтернативы ИПП, а развитие «качественной инфраструктуры» стала одним из лейтмотивов японского председательства в «большой двадцатке». Под «качественной», как нетрудно догадаться, подразумевается инфраструктура, создаваемая не под руководством Китая и не на китайские деньги. Пока результаты довольно скромные, но это не означает, что в будущем два проекта не смогут конкурировать – причём на благо стран-получателей инфраструктурной помощи.

«В настоящее время ИПП и “свободный и открытый” Индо-Тихоокеанский регион являются конкурирующими инициативами, – говорит Самир Саран, президент индийского аналитического центра Observer Research Foundation. – Однако реальный выбор сделают развивающиеся государства, которые в настоящее время оценивают обе инициативы с точки зрения получения наибольшей выгоды. Не исключено, что в долгосрочной перспективе некоторые многосторонние соглашения будут включать элементы обеих инициатив. “Жизнеспособность” этих конкурирующих предложений будет зависеть от того, в какой степени они соответствуют потребностям развития и безопасности развивающихся государств в Евразии и Индо-Тихоокеанском регионе. В краткосрочной перспективе они могут сосуществовать и конкурировать.

Япония, хотя и является одним из инициаторов создания альтернативы «Поясу и пути», готова сотрудничать с Китаем в рамках ИПП для продвижения своих коммерческих интересов, добавляет Саран. Что касается Индии, то она не планирует участвовать в ИПП, полагая, что этот проект подрывает её суверенитет и мешает отстаивать интересы в других областях. «С другой стороны, Китай может стать крупнейшим инвестором в экономику Индии. Дели придётся проводить твёрдый курс в области внешней политики и развивать экономическое сотрудничество с Китаем», – подчёркивает эксперт.

Как растущие Китай и Индия пресекают попытки господства в Азиатско-Тихоокеанском регионе
Сян Ланьсинь
Появление Китая и Индии в качестве ключевых международных игроков приведёт к изменению международной системы в направлении многополярности, считает Сян Ланьсинь, профессор Женевского института международных отношений и развития. В интервью ru.valdaiclub.com на полях Восточного экономического форума во Владивостоке он изложил своё видение будущего мира.
Мнения экспертов

В категориях игры с нулевой суммой проект Индо-Пацифики рассматривает только Вашингтон, говорит Алексей Куприянов: «Для США выгодно замораживание или ликвидация всех китайских инфраструктурных и торговых инициатив, так как это подрывает экономические и политические возможности Китая, уничтожает его безопасный тыл, вынуждает снимать ресурсы и средства с главного, с американской точки зрения, театра – Тихого океана». Для остальных стран Азии Индо-Пацифика – альтернатива сухопутным проектам Пояса и Пути. «Какие-то товары быстрее и удобнее возить сухопутным маршрутом, какие-то – морским; в случае возникновения проблем на одном из путей другой примет на себя часть нагрузки, – отмечает он. – Возможно сопряжение Индо-Пацифики в индо-японско-индонезийском варианте и Пояса и пути в случае заинтересованности обеих сторон и наличии политической воли: оба проекта увеличивают транспортную связность Евразии».

Именно поэтому России следует самым внимательным образом следить за реализацией концепции ИТР, видя в ней не угрозу, а шанс для себя. «России следует поддерживать индийско-японско-индонезийский взгляд на Индо-Пацифику как на “Морскую Евразию” в противовес американскому взгляду как на пространство антикитайского альянса, – считает Куприянов. – Необходимо отстаивать инклюзивность Индо-Пацифики, содействовать вовлечению в неё Китая». Индо-Тихоокеанский проект – возможность для России получить рычаги воздействия на Китай, – говорит Самир Саран, отражая традиционную обеспокоенность Индии тесными связями между Москвой и Пекином. – В настоящее время Россия подчинена экономическим интересам Китая и, как следствие, его политическому видению. Москва должна признать, что взгляд Китая на Евразию будет однополярным даже в том случае, если он поставит своей целью создание многополярного мира. Россия только выиграет, если структуры власти в Индо-Тихоокеанском регионе и Евразии будут носить многополярный характер».

И в этой связи встаёт вопрос о качестве отношений России с Индией и странами АСЕАН как ключевыми участниками создаваемого региона. Эта тематика обсуждалась в ходе двух важных мероприятий клуба, проведённых клубом «Валдай» в 2019 году: Российско-индийской и Российско-вьетнамской конференций. Участники констатировали, что «запрос на Россию» имеется и в Индии, и в Юго-Восточной Азии, но возможности нашей страны по наращиванию своего экономического и политического присутствия в регионе ограничены. Более того, существующий перекос в сторону военно-технического сотрудничества (особенно в отношениях с Индией) в долгосрочном плане может обернуться утратой стратегических позиций.

Россия и Индия в новой Евразии
В научной деятельности клуба «Валдай» открылась новая глава – индийская. В январе Клуб провёл свою сессию в рамках международной конференции “Raisina Dialogue” в Нью-Дели. А 9 апреля в Москве прошла первая индийско-российская конференция Клуба, организованная в партнёрстве с индийским исследовательским центром Observer Research Foundation.
События клуба

Поэтому России пора сформировать собственное видение ИТР и, что важно, донести его до стран региона. «Ключевым должно стать положение о том, что российские регионы Дальнего Востока (Приморье, Камчатка) также являются неотъемлемой частью Индо-Пацифики, её северными воротами, обеспечивающими доступ к богатствам севера Евразии, сопряжение великих евразийских сухопутных магистралей и морского пути вдоль её южного побережья, а также ворота в Арктику – кладовую ресурсов, – говорит Куприянов. – Дальний Восток должен позиционироваться как один из центров притяжения Индо-Пацифики, её ресурсная и научная, а в перспективе и производственная, база».

Таким образом, подключение к проекту Индо-Пацифики может стать для России дополнением её масштабного поворота на Восток. Будучи дополнением основного морского торгового пути Евразии, ИТР вписывается и в логику строительства Большой Евразии, за которое ратует Москва. Попытки Вашингтона «окружить» Китай наталкиваются на сопротивление региональных держав, не желающих конфронтации с Пекином, равно как и излишнего влияния США в Азии. Геостратегический ландшафт стремительно меняется, и главное для нас – успевать за этими изменениями, пользуясь открывающимися возможностями.

Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.