Во вторник, 30 сентября, продолжилось XXII Ежегодное заседание клуба «Валдай» в Сочи. Если первый день был посвящён преимущественно проблемам войны и мира, то в фокусе дискуссий второго дня были технологические и социальные вопросы.
Участники пятой сессии обсудили научно-технологический суверенитет в диверсифицированном мире и констатировали, что в чистом виде такой суверенитет вряд ли возможен. Несмотря на постепенное сворачивание глобализации, технологические цепочки пока не разрываются. Но общемировой тенденцией является разделение мира на соперничающие технологические блоки, граница между которыми со временем станет всё более непроницаемой.
Центрами формирования таких блоков выступают США и Китай. Как отметил Арвинд Гупта, глава и соучредитель фонда Digital India, исход этой гонки остаётся неопределённым. США сохраняют доминирование в сферах своего традиционного лидерства, в первую очередь в области интернет-технологий. Однако в борьбе за контроль над стеком технологий искусственного интеллекта складывается иная ситуация. Если США сохраняют бесспорное лидерство в разработке центральных и графических процессоров, то Китай составляет им серьёзную конкуренцию в сфере облачных вычислений и привлечении инвестиций, тогда как Индия обладает мощным кадровым потенциалом.
Фактором, ограничивающим возможности цифрового суверенитета, являются технологические платформы, фактически монополизировавшие рынки. Индия, по словам Гупты, выступает с подходом, противоположным платформенному: она сделала ставку на развитие цифровой публичной инфраструктуры, что делает её привлекательным примером для многих стран Глобального Юга.
По мнению Юрия Максимова, со-основателя фонда развития кибербезопасности «Сайберус» и компании Positive Technologies, проблема не только в платформах, но и в самой цифровой архитектуре, которая создана не для того, чтобы служить людям, странам и организациям, а для того, чтобы контролировать потребителя. Можно ли эту архитектуру изменить? Максимов убеждён, что да, и путь к этому лежит через переосмысление подходов к кибербезопасности. Если страны мира договорятся об общих для всех правилах при суверенном контроле над безопасностью, мы сможем построить такую цифровую архитектуру, которая обеспечит стабильность и развитие. Но для этого, по словам предпринимателя, необходима открытость, а ещё больше – смелость.
Путём к успеху в решении глобальных вызовов и построении будущего может быть только открытое сотрудничество, полагает Расиган Махарадж, генеральный директор Института экономических исследований в области инноваций при Техническом университете Цване. И, даже если полный технологический суверенитет невозможен, необходимы деколонизация технологического мышления и создание национальной конкурентоспособности.
Руслан Юнусов, сооснователь Российского квантового центра, разделил страны на четыре категории, исходя из их позиции в технологической гонке. Финансово самая выгодная, но стратегически проигрышная категория – зависимость. Интеграция в технологические цепочки требует больших инвестиций в науку, исследования и разработки. Суверенитет означает ещё более высокие капитальные расходы – но ограниченный рынок. Геополитические преимущества здесь однозначно перевешивают экономические. Наконец, доминирование, предполагающее распространение технологической политики на другие рынки, даёт возможность многократно окупить капитальные расходы. России, по словам Юнусова, наиболее выгодно искать золотую середину между национальным интересом и доступом к рынкам, потому что в погоне за технологическим суверенитетом мы можем стратегически проиграть в экономической эффективности.
Одной из высокотехнологичных сфер, где Россия обладает бесспорным лидерством, является атомная энергетика, о ситуации в которой рассказал Антон Хлопков, директор Центра энергетики и безопасности. Большая часть новых вводимых энергоблоков приходится на Китай, Россию и Южную Корею, при этом о технологическом суверенитете можно говорить только в первых двух случаях. Несмотря на сохраняющееся сотрудничество в сфере атомной энергетики, западные страны взяли курс на отказ от российского ядерного топлива, а китайские компании не допускаются на их рынки. Так что в сфере мирного атома происходит тот же раскол на блоки, что и в других технологических областях. Более того, по словам Хлопкова, США требуют у стран, приходящих в отрасль, сразу отказаться от технологического суверенитета – в частности, от права на потенциальное развитие технологий обогащения урана. Но пока такой подход не имеет успеха – большинство стран, задумывающихся о сотрудничестве с США в области ядерной энергетики, отказываются работать с ними на таких условиях.
Второй день Ежегодного заседания продолжили встречи участников с представителями органов государственной власти Российской Федерации. С министром иностранных дел Сергеем Лавровым они обсудили актуальные вопросы мировой повестки, а с мэром Москвы Сергеем Собяниным поговорили об управлении современным мегаполисом.
Шестая сессия, посвящённая искусственному интеллекту, продолжила сюжет о технологиях в многополярном мире. По словам одного из участников, большие языковые модели (а на пользовательском уровне это самый доступный пример ИИ-технологий) являются не нейтральным инструментом, а отражением культурных парадигм и носителями цивилизационных проектов. Таким образом, мы имеем дело со скрытой культурной экспансией и переносом культурного кода. Все это ставит вопрос о востребованности ИИ-суверенитета. Разработчики ИИ должны уважать культурное многообразие и не допускать доминирования той или иной парадигмы, полагают эксперты. А пользователи должны иметь возможность выбора между мировоззрениями.
Вновь коснувшись вопроса о суверенитете в сфере технологий, участники сессии констатировали, что все страны так или иначе зависят и будут зависеть от производственных цепочек. Но они могут и должны стремиться к самостоятельности в управлении цифровой трансформацией и формировании цифровых экосистем.
В ходе седьмой сессии участники Ежегодного заседания обсудили вызовы миграции, являющейся квинтэссенцией дисбалансов и неравенства в мире. Современный капитализм, с его глубоко интегрированными рынками труда и капитала, является мощным двигателем миграции. Однако созданные им миграционные потоки всё чаще становятся источником острого внутриполитического напряжения в странах-реципиентах.
По словам одного из участников, распространённое убеждение, что мигранты стремятся исключительно в страны с развитой социальной системой для получения пособий, является упрощённым. На протяжении всей истории люди мигрировали прежде всего туда, где видели наибольшие возможности для реализации своего потенциала. Сегодня это наглядно подтверждается постоянным и мощным миграционным потоком в Соединённые Штаты — страну со сравнительно слаборазвитой социальной системой, но с ёмким рынком труда и высоким потенциалом вертикальной мобильности.
Вопреки прогнозам, технологии автоматизации не смогут в обозримом будущем полностью заменить мигрантов, занятых низкоквалифицированным трудом. Особенно это касается сфер, критически важных для постиндустриальных экономик, но требующих «человеческого участия» – няни, сиделки, социальные работники. Эти профессии, несмотря на их важность, часто остаются непривлекательными для местного населения, создавая структурный спрос на иностранную рабочую силу.
В общем и целом, участники сессии констатировали, что миграция создаёт серьёзные управленческие вызовы, не имеющие универсальных решений, и останется одним из определяющих факторов социально-политической динамики в мире.
