Клуб «Валдай»

2025 год стал странным временем для Ближнего Востока. В зависимости от того, кто возьмётся его описывать, его можно назвать годом крушения надежд или новой надежды, умиротворения или войн, триумфов или поражений. Наконец, годом, когда всё изменилось, или годом, когда не изменилось ничего.

Скоро уже полтора десятилетия, как едва ли не самым популярным определением происходящего на Ближнем Востоке стало слово «трансформация». Трансформация обществ и экономик, политических систем и институтов, внешней политики и международных альянсов, стратегий негосударственных и государственных акторов, региональных и глобальных держав – в общем, всего на свете.

Наличие объединительных мифов и символов позволяет выделять ближневосточное пространство в качестве своеобразного региона на карте мира. Эти мифы и символы компенсируют недостаток внутрирегиональных экономических связей и разнонаправленность политических устремлений региональных элит. Они же становятся основой для выстраивания гуманитарных связей на всём пространстве «от Океана до Залива» и дальше на Восток.

В новой жестокой и неопределённой реальности Ближний Восток кажется едва ли не лишним. Происходившие там бурные пертурбации притягивали к себе всеобщее внимание на протяжении десятилетия, а теперь вдруг оказались едва ли не отброшены на периферию мировой политики. И хотя сам регион никуда не делся, как не исчезли и разворачивающиеся здесь кризисы и конфликты, а какие-то из ближневосточных стран всё громче заявляют о себе на мировой арене, будущее Ближнего Востока в новом мире представляется неясным.

Рассматривавшийся долгое время исключительно как реципиент внешних влияний, как территория, принадлежавшая к периферии мир-системы, Ближний Восток внезапно превратился в источник новых трендов мирового развития – не только лабораторию мировой политики, но и её своеобразного трендсеттера.

Ближний Восток в 2019 г. побил все рекорды по числу неожиданных событий. Смена власти в Алжире и Судане, массовые протесты в Ливане и Ираке, сенсационные результаты выборов в Тунисе, нескончаемый электоральный процесс в Израиле, очередная эскалация в американо-иранских отношениях, новые повороты в сирийском, ливийском и йеменском конфликтах – список можно продолжать. Впрочем, не менее спонтанно ближневосточная эпопея развивалась и в прошлые годы. И, судя по началу 2020-го, тенденция не изменилась: непредсказуемость и внезапность стали фирменным стилем ближневосточного политического процесса.

Президент Алжира Бутефлика ушёл в отставку, с одной стороны, под давлением улицы, а с другой стороны – под давлением армии, считает эксперт Клуба «Валдай» Василий Кузнецов, руководитель Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН.

18 апреля в Алжире должны были состояться президентские выборы, грозившие неминуемой победой президента Бутефлики, который правит страной с 1999 года и готовился идти на пятый срок. Это вызвало волну протестов, в ходе которых президент, казалось бы, пошёл на попятную и сказал, что избираться снова не будет – однако и уходить из власти в ближайшие год-полтора, как выяснилось, не собирается. В чём, собственно, заключается ситуация и какие возможны сценарии развития событий, ru.valdaiclub.com поговорил с руководителем Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН Василием Кузнецовым.

Ближний Восток неоднократно давал примеры того, как политическая безответственность в сочетании с военной бесшабашностью способна породить хаос. Российская политика в регионе дистанцируется от чрезмерных дружеских объятий, держа наготове ясную и относительно легко осуществимую стратегию выхода. Она не означает ни разрыва привычных связей, ни отказа от взаимовыгодных контрактов, но предусматривает «красные линии», за которые не следует заходить игрокам, исполняющим собственные партии на фоне мощной симфонии её многовекторной политики.

2017 год стал переломным в развитии начавшихся шестью годами ранее трансформационных процессов на Ближнем Востоке. Правда, что ни один из вспыхнувших здесь кровопролитных конфликтов не завершён, а какие-то, казалось, ушедшие на второй план, пошли по пути эскалации. Тем не менее распространившиеся в последние годы представления об обречённости всех государств региона на вечные нестабильность и насилие не подтверждаются. Позитивные изменения медленно, но пробивают себе дорогу: местные силы ищут политические развязки конфликтов, а в ослабленных и уязвимых государствах формируется запрос на экономические и политические реформы.