Корпорации и политика
Вторая волна пандемии: что это значит для мировой экономики

На первый взгляд, как захлопнулась экономика, так и откроется, но это, к сожалению, не так. Огромные доходы фирм в ряде отраслей потеряны, бедные также потеряли значительные доходы, которые невосполнимы помощью государств, хотя они пытаются поддержать бизнес и людей, каждая страна на свой лад и по своим возможностям. Но логика кризиса уже привела к большому снижению капиталовложений. Что дальше? Об этом пишет профессор Леонид Григорьев, главный советник руководителя Аналитического центра при правительстве Российской Федерации.

Первая волна COVID-19 захлестнула большую часть развитых стран (включая Россию) в марте – июне 2020 года, Китай справился с ней одним из первых – в январе – марте. Бразилия, Индия и многие развивающиеся страны попали в эту волну позже и пока ещё в ней остаются. Характеристики первой волны понятны: внезапность, неготовность систем здравоохранения многих стран к такому шоку, перенос из страны в страну туристами, удар по пожилым людям и районам с высокой скученностью бедных. Взлёт заболеваемости повсеместно гасился карантинами и изоляцией, в итоге успешными – с точки зрения остановки пандемии. Число заболевших в мире превысило 30 миллионов, число умерших составляет почти миллион, и это в целом относится пока к первой волне, хотя структура страновой локализации пандемии меняется.

Вторую волну пандемии мы бы определили не обязательно как новый резкий рост заболеваемости в странах, прошедших первую волну. Системы здравоохранения уже адаптировались и накопили опыт – вряд ли надо ждать повторения в параметрах первой волны (скорее это будет поток рецидивов, периодических закрытий городов или объектов массовых посещений). Это препятствовало бы полноценному открытию экономической активности и переводило бы рецессию 2020 года в долгое «мучительное» оживление с растущим разрывом между удачно прошедшими пандемию и острую фазу рецессии странами и теми, кому не повезло или кто не справился – историки разберут потом различия между этими двумя группами. Во многом воздействие второй волны (возможно, вперемежку с очередным гриппом) будет определяться тем, в какой мере экономическая активность успела восстановиться после первой волны и жесточайшего сжатия бизнеса весной – летом 2020 года. История деловых циклов показывает, что глубокие, но короткие – V-образные – кризисы переносятся значительно легче в том числе и потому, что в них меньше электоральных событий, а ощущение подъёма позволяет быстрее забыть о недавних неприятных и угрожающих моментах.

Корпорации и политика
Глобальная экономика в мёртвой точке: мировой финансово-экономический порядок после пандемии
Марк Узан
По мере того, как власти во всём мире усиливают меры по борьбе с кризисом и принимают важные решения для спасения национальных экономик, одно можно сказать наверняка. Мировая экономика выйдет из изоляции кардинально другой и изменится больше, чем когда-либо прежде, больше, чем после Великой депрессии и Великой рецессии, пишет Марк Узан, исполнительный директор Обновлённого Бреттон-Вудского комитета. С макроэкономической точки зрения, в большинстве стран ОЭСР и стран с развивающейся экономикой возникнет беспрецедентно жёсткий дефицит государственного бюджета и образуется чрезмерная задолженность в мировом масштабе.
Мнения экспертов


Мировая рецессия – также результат первой волны и карантинов – это «рецессия потребления богатых». Если стадионы, пивные и промтоварные магазины были закрыты для всех слоёв общества (с переходом на ТВ и покупки по интернету), то в сфере туризма, развлечений, ресторанов, естественно, доминируют состоятельные слои. Сокращение их платежей обрушило часть торговли, авиационное сообщение и работу курортов (в частности, Средиземноморье потеряло сезон). Сжатие экономической активности нескольких отраслей мировой экономики ударило по занятым, по малому и среднему бизнесу, бедным в относительно благополучных странах и по собственно бедным и очень бедным странам, которые лишились многих источников доходов: работа в развитых странах, туризм из богатых стран, переводы трудовых мигрантов. И в результате, по оценкам МВФ от 24 июня, мы ожидаем в 2020 году сокращение мирового ВВП на 4,9%, торговли – на 11%.

На первый взгляд, как захлопнулась экономика, так и откроется, но это, к сожалению, не так. Огромные доходы фирм в ряде отраслей потеряны, бедные также потеряли значительные доходы, которые невосполнимы помощью государств, хотя они пытаются поддержать бизнес и людей, каждая страна на свой лад и по своим возможностям. Но логика кризиса уже привела к большому снижению капиталовложений – статистика ещё запаздывает, хотя в нефтегазовой отрасли мировые вложения упадут по оценкам на 30%. Кроме того, вероятно, сломан привычный образ жизни сотен миллионов людей. Заметим, что принудительное сжатие расходов состоятельных слоёв (скажем, на 20%) не означало для них потребительской катастрофы, но и переключиться и компенсировать потерю курортов, ресторанов, музеев и оперы не удалось – отчасти произошли дополнительные «принудительные» сбережения.

Нефть и коронавирус: как изменится мир после пандемии
Славомир Рашевски
Мы находимся в эпицентре беспрецедентных событий, которые вполне можно сравнить с финансовым кризисом 2008 года и событиями 11 сентября 2001-го. Распространение коронавируса практически остановило рынки и закрыло границы. Кризис, связанный с пандемией, вероятно, более опасен для рынков, чем падение цен на нефть. Если исходить из того, что он будет продолжаться длительное время, процесс перехода к новой рыночной модели может ускориться, пишет Славомир Рашевски, научный сотрудник в Европейском центре по вопросам безопасности энергетики и ресурсов.
Мнения экспертов


Открытие доступа к ранее карантинным отраслям услуг идёт, но идёт медленно, прерываясь рецидивами то в отдельных странах, то в некоторых штатах США (при ожидаемом падении ВВП на 8%). Угроза заражения остаётся, по всей видимости, даже там, где число новых заболеваний радикально снизилось – остаются латентные случаи, переноска, непрояснённые случаи новых заражений и даже сообщения (слухи) о новых штаммах. Восстановление экономической активности идёт с большой осторожностью.

Надо надеяться, что невероятное падение ВВП во втором квартале (20% в Индии) останется коротким эпизодом. Однако и рост в третьем квартале не выведет на прежний уровень. Что касается использования личных автомобилей: на них больше, чем в предкризисный уровень, ездят в Швеции, на Тайване и в России. По многим показателям видно, что образовалось что-то вроде понижения уровня личного потребления примерно на 10–15% – по разным странам и показателям. Но отметим, что уровень экономики 2019 года в целом по миру мало кто ожидает раньше 2022 года. Китай выглядит много лучше и остаётся в плюсовой зоне за счёт внутреннего потребления. Однако торговля пострадала, и туризм на заморозке.

Таков мировой статус экономической активности на осень – довольно шаткий. Его изменения зависят от усилий и расходов правительств, доверия между странами, вакцинации и угрозы второй волны коронавируса.

Под доверием мы понимаем возможность открытия городов и отраслей внутри страны – это определяется как объективной картиной, так и дисциплиной граждан и их доверием к властям (а также готовностью принимать неопределённый остаточный риск). Университеты во многом перешли на дистанционное обучение, но студенческая жизнь возвращается, школьники пошли учиться, открываются музеи и кинотеатры, так что мир именно сейчас с напряжением ждёт, как удастся пройти эту часть восстановления социальной жизни.

В мировых делах многое будет зависеть от создания информационных и административных систем допуска людей – ещё раз после 2001 года и создания барьеров против терроризма. Собственно, задействовать ещё 5 миллионов баррелей авиационного керосина удастся только при восстановлении доверия, перелётов туристов и «мировой рекреации» – тогда стабилизируется и рынок нефти (автомобильного бензина и дизеля мало для этого). Оттягивание оживления экономики, угроза второй волны или «элементы второй волны» наиболее наглядно отражаются на нескольких рынках и показателях: энергоносители, переводы домой средств трудовых мигрантов, торговля массовыми видами товаров, производимыми в развивающихся странах.

Соблюдение социальной дистанции («один взрослый кенгуру» = полтора метра) в одних странах становится привычным, в других присутствует гораздо слабее. Учитывая тот факт, что во многих странах первая волна ещё не прошла, всё время остаётся угроза повторного заноса вируса через третьи страны. В этом случае выбор между экономикой и ограничением рисков становится просто элементарным: в ЕС без туристов из США, Китая и России восстановление активности малого бизнеса, курортов и музеев просто нереально. Поэтому оценка падения ВВП в Испании, Италии и Франции по МВФ даёт минус 12,5% и более против 7,8% у Германии.

Рецидивы, локальные вспышки заболеваемости, недоверие жителей к условиям безопасности оттягивают оживление сами по себе. Картинки французов, которые наслаждаются Каннами без иностранцев, как россияне музеями в Петербурге, не обманут статистика и налоговика – обороты торговли и услуг всё ещё много ниже докризисного уровня. Весь мир, похоже, привыкает к этой ситуации, жизни с некоторым риском, другой структуре потребления услуг, переходу на дистанционную работу и учёбу (тоже меньше доходов транспорта, кафе и прочее), домашней готовке. Более состоятельные ездят пока по своей стране, ждут «окна в Европу».

Демократия и управление
Бесконтактная революция: после пандемии мир станет другим. Навсегда
Джоомарт Оторбаев
По завершении кризиса в результате «бесконтактной революции» мир вокруг нас станет совсем другим. Вполне возможно, что человечество избавится гораздо быстрее, чем предполагалось, от некоторых казавшихся вечными фетишей. Таких, например, как рабочий день или частная жизнь, считает Джоомарт Оторбаев, премьер-министр Киргизской Республики в 2014–2015 годах.
Мнения экспертов


В мировой экономике вторая волна поставила бы под угрозу бедности многие страны и регионы мира, затянула бы кризис в энергетике и потребовала большой устойчивости от соглашения ОПЕК++. Изменение структуры мировой торговли товарами и услугами (включая туризм) постепенно закрепляется в привычках потребителей. Большое значение будет иметь восстановление активности в США, поскольку тогда начнёт расти импорт в страну, что может ускорить рост в других странах, как это бывало ранее.

Из крупных вторичных проблем – после падения личного потребления – мы отметили падение капиталовложений. Но огромное значение будут иметь рекордные бюджетные дефициты, рост долгов. При низких ставках процента они ещё не так опасны, но оживление активности и увеличение ставок создаст проблемы обслуживания государственных долгов. Падение доходов многих стран от экспорта и переводов граждан будет иметь тем более негативные последствия, чем дольше будет тянуться эпидемия или угроза возврата. Не вполне понятно, насколько хватит средств и политической решимости у международных финансовых институтов и ведущих стран поддерживать огромные вливания ликвидности на финансовые рынки (как это было в марте – апреле), а также помогать слабым странам. Еврозона сняла маастрихтские нормы бюджетных дефицитов (3% ВВП), но что делать с этими дефицитами дальше, пока ещё никто не знает. И, разумеется, в мире идёт рост межстранового и социального неравенства, возврат к бедности.

Возможно, мир скатывается назад – ближе к бедности с параметрами Целей тысячелетия 2000 года, – пока ещё никто не решился подсчитать, но в 2021 году это станет явным.

Интересно будет посмотреть, как граждане будут возвращаться к общественному транспорту, причём, чем дольше будет выход из первой волны, обсуждение угрозы волны или рецидивов, тем устойчивей будут изменения в образе жизни массовых слоёв, среднего класса в частности (у бедных обычно мало выбора). Дебаты по вакцинам пока носят больше имиджевый и политический характер. Потом признание вакцин медиками стран и ВОЗ станет формой регулирования конфликтов и коммерции.

Состоятельные слои пережидают эпидемию наиболее легко – не все даже понесли значительные финансовые потери. Можно ожидать удорожания «надёжных» услуг, курортов, ресторанов и отелей, поскольку заполняемость объективно снижается. Правда, всякий рост «со дна» психологически воспринимается позитивно, так что длительность восстановления уровня мирового ВВП будет постоянной позитивной новостью от СМИ и правительств, особенно к выборам. От возврата состоятельных слоёв населения к прежней гедонистической жизни будет зависеть занятость в торговле, транспорте и услугах. Так что Латинской Америке, Африке и Индии надо ещё пройти первую волну и рецессию. А в Северном полушарии непосредственно впереди два рубежа: осенние гриппы и угроза рецидивов, потом Рождество и Новый год «во время пандемии» – вспомним Пушкина и Декамерон. И повторим – даже угроза второй волны опасна для оживления мировой экономики.

Российско-индийский вебинар «Мировая экономика после пандемии COVID-19»
05.08.2020
Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.