Саммит лидеров России и США на Аляске вывел ситуацию в отношениях мировых центров силы в новую реальность. Сама по себе она неустойчива. Один из признаков такой неустойчивости – открытость вопроса о параметрах урегулирования конфликта на Украине. Однако сам факт перехода в новый режим отношений и перспектива выхода на их очередной виток уже представляют собой разрыв шаблона на фоне последних трёх с половиной лет. Чем характеризуется очередной транзит международных отношений и какие карты на руках у его ключевых участников? Об этом пишет Иван Тимофеев, программный директор Валдайского клуба.
Саммит Путин – Трамп подвёл черту под той реальностью, которая сложилась после начала специальной военной операции в феврале 2022 года. Ей был присущ ряд особенностей. Во-первых, высокий уровень консолидации США и их союзников в вопросе противодействия России и поддержки Украины. Во-вторых, категорическое отрицание возможности каких-либо компромиссов и взаимных уступок по Украине; капитуляция России в том или ином виде как оптимальный вариант решения проблемы. В-третьих, стабильная эскалация экономических санкций, в том числе против участников торговли с Россией из третьих стран. В-четвёртых, осторожная позиция ключевых стран мирового большинства: их сотрудничество с Россией при сохранении конструктивных отношений с Западом. В-пятых, относительно медленное изменение линии фронта, при котором отдельные успехи сторон всё же не приводили к решительным военным и политическим результатам.
После прихода к власти в США Дональда Трампа наметились признаки изменений. Прежде всего, новая администрация предложила иной подход к украинскому вопросу. Огромные вложения не дают внятной политической отдачи. Россия демонстрирует высокую устойчивость, её капитуляция в текущих условиях попросту невозможна. Тогда как победа – вполне. И чем дальше, тем больше у Москвы шансов максимизировать результаты. Разумно зафиксировать убытки, прекратить утечку дефицитных средств в бесперспективный проект. Если Россию нельзя победить, то с ней надо договариваться, даже если такие переговоры кому-то неприятны или казались невозможными в прошлом.
Отталкиваясь от нового подхода, администрация США, с одной стороны, прекратила эскалацию санкций. Ранее введённые ограничения не отменялись, но новые не вводились. Наметился раскол в отношениях с союзниками, которые оставались в старой парадигме, продолжали вводить санкции и занимали воинственную позицию. С другой стороны, Вашингтон попытался вместе с пряником использовать и кнут в виде угрозы вторичных санкций в отношении партнёров России. Но и здесь реалии стали меняться. При всей осторожности в украинском вопросе и нежелании втягиваться в «российский бунт» ключевые державы мирового большинства на угрозы кнута отреагировали с вежливой, но холодной твёрдостью. Китай и Индия продолжают сотрудничество с Россией. Более того, наметились зачаточные признаки сближения Пекина и Дели. Их отношения слишком отягощены грузом проблем и противоречий, чтобы ожидать быстрых прорывов. Но даже такие малые шаги выходят за пределы ожиданий того, что США и Индия будут вместе сдерживать Китай. К тому же начатая Трампом масштабная торговая война в отношении почти сотни стран вызвала всеобщее раздражение. Пока никто не хочет бросать открытый вызов США. На такое в недавней истории решилась только Россия. Но ропот слышен как в рядах союзников, так и мирового большинства.
Украинский фронт, казалось бы, оставался стабильным. Но и здесь количество небольших изменений имеет потенциал к переходу в качество. Украинские силы были вытеснены из Курской области, причём в боевых действиях участвовали подразделения союзника России – Северной Кореи. Многочисленные удары дронами и ракетами по российской территории приводили к потерям, но на политическую обстановку и решимость Москвы имели нулевой эффект. Аналогичные действия российской армии, судя по всему, лишь нарастают. Равно как и навыки ведения боя в новых технологических условиях. Отсутствие прорывов образца Второй мировой вряд ли исключает накопительный эффект множества локальных операций, многие из которых, очевидно, результативны.
Наиболее серьёзное сопротивление переходу к новой реальности было с украинской стороны. Для неё возникла угроза решения конфликта без её активного участия.
Проявилась копившаяся более трёх лет уязвимость Украины. Страна ослаблена и критически зависит от США в области военных поставок, финансовой помощи и разведывательных данных. Устойчивость ВСУ в значительной степени определяется поддержкой США. Помимо начала консультаций с Москвой, Трамп ещё и попытался капитализировать зависимость Киева от американской помощи. Из отношений едва ли не братьев по оружию времён Джозефа Байдена взаимодействие США и Украины перешло в циничное требование заплатить по счетам. В идеологическом и моральном плане такая трансформация стала куда более серьёзной травмой, нежели её материальное наполнение. Свою линию сопротивления вели и европейские союзники США. Их роль в украинском вопросе становилась намного маргинальнее. Вклад европейского крыла НАТО в Украину значителен, но без активной роли США он обесценивается. Ни отдельные европейские державы, ни ЕС в целом оказать решительного влияния на ход событий не могут.
Впрочем, встреча на Аляске лишь обозначила направление движения. Она зафиксировала разрыв старого шаблона, но пока не сформировала новый. Смысл дипломатии на ближайшую перспективу вокруг украинского вопроса и более широкого круга тем будет состоять в попытке определить более жёсткие и устойчивые параметры отношений. Украина – важная, но не исчерпывающая проблема. Каждый игрок подошёл к игре вокруг новых параметров со своим набором сильных и слабых сторон.
США сохраняют в своих руках значительный военно-политический и экономический потенциал. Накопленный запас прочности всё ещё позволяет Вашингтону совершать ошибки без серьёзных последствий для себя. По крайней мере, здесь и сейчас. Именно от США в большой мере зависит сегодня степень готовности Киева принять те или иные уступки. Вашингтон сохраняет возможность дисциплинировать союзников, а сотрудничество с США по-прежнему представляет собой немалую ценность для широкого круга стран. У американской дипломатии есть опыт выхода из неприбыльных внешнеполитических активов.
Китай набрал колоссальный потенциал, но пока не торопится активно использовать его за пределами зоны своих непосредственных интересов. Его роль в украинском конфликте – пример редкой сбалансированности. Сила Китая – один из факторов желания США выйти из «непрофильных активов», чтобы сосредоточиться на главном. А главное – это Китай. Впрочем, сотрудничество с США в области экономики остаётся важным для развития Китая, несмотря на впечатляющие успехи. Данные фактор будет определять осторожность Пекина.
Индия развивается быстрыми темпами. Её долгосрочные перспективы представляются многообещающими. Роль Дели в украинском вопросе также сбалансирована, хотя и несколько более дистанцирована. В отстаивании своих коренных интересов у Индии проявляются и возможности, и воля. Но сотрудничество с Западом также сохраняет высокую значимость для перспектив развития.
Россия показала высочайшую устойчивость к стрессам самого разного уровня и характера. От военного противостояния высокой интенсивности до сопротивления санкциям, информационной войне и многим другим вызовам. Страна на долгосрочную перспективу вынуждена будет концентрировать большие ресурсы на вопросах безопасности. Но такие ресурсы у неё есть. Более того, прошедшие три года показали способность вырабатывать модель развития даже в таких условиях. Россия выходит на этап определения новых правил как не самый динамичный игрок, но с большим опытом тестирования своих возможностей и уязвимостей и, главное, с выросшей уверенностью в своих возможностях.
