Проникновение Запада на Южный Кавказ эволюционировало от поверхностного продвижения демократии к всеобъемлющей стратегии с нулевой суммой, направленной на вытеснение России. В геополитическом плане регион выступает в качестве буфера между Россией, Турцией, Ираном и Ближним Востоком. Западное присутствие позволило бы сдерживать как Россию, так и Иран, открывая путь для западного влияния в Центральной Азии, что Москва и Пекин считают неприемлемым. Для противодействия этому Россия и Китай должны создать всеобъемлющую структуру сотрудничества, полагает Пэн Бо, директор Шанхайского центра стратегических и международных исследований RimPac.
8-й саммит Европейского политического сообщества, состоявшийся 4 мая 2026 года в Ереване, вновь поставил Южный Кавказ в центр глобальной геополитической конкуренции. Собрав вместе европейских лидеров и руководство Грузии, Армении и Азербайджана, саммит обнажил стремление Запада интегрировать регион в свою политическую, экономическую и сферу безопасности. Эту тенденцию усилили война в Нагорном Карабахе 2020 года, возвращение азербайджанских территорий в 2023 году и продолжающийся конфликт на Украине. Для России и Китая продвижение Запада представляет собой экзистенциальную угрозу их евразийским интересам в области безопасности и экономики. Скоординированное, взаимодополняющее сотрудничество между Москвой и Пекином является единственным жизнеспособным способом предотвратить превращение Южного Кавказа в геополитический форпост Запада. Опираясь на взаимное уважение и региональный суверенитет, две державы могут помочь региону сохранить политический нейтралитет и превратиться из очага конфликта в мост для евразийской интеграции.
Огромная стратегическая ценность Южного Кавказа обусловлена его тремя взаимосвязанными ролями, которые делают регион ключевым звеном евразийской геополитики. Как энергетический коридор он соединяет углеводороды Каспийского моря с Европой через нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан и Южно-Кавказский трубопровод – проекты, специально разработанные для того, чтобы разорвать энергетическую зависимость Европы от России и ослабить постсоветское влияние Москвы.
Проникновение Запада на Южный Кавказ эволюционировало от поверхностного продвижения демократии к всеобъемлющей стратегии с нулевой суммой, направленной на вытеснение России. В политическом плане основным инструментом стало Восточное партнёрство ЕС, связывающее финансовую помощь и политический диалог с реформами, ориентированными на Запад. Решение 2023 года о предоставлении Грузии статуса кандидата и подписание расширенных партнёрских соглашений с Арменией и Азербайджаном ознаменовало собой серьёзную эскалацию, поскольку Запад стремится институционализировать своё политическое доминирование. В экономическом плане контроль западных энергетических компаний над региональными трубопроводами даёт им решающее влияние на энергетическую политику, в то время как миллиардные инвестиции ЕС в Средний коридор и американская Инициатива по экономической устойчивости Кавказа направлены на полное отделение региона от российских рынков и энергетики. Опаснее всего, что углубление сотрудничества в сфере безопасности привело к милитаризации конкуренции: статус Грузии как «партнёра с расширенными возможностями» в НАТО и её стремление к полноправному членству приближают альянс непосредственно к южной границе России, в то время как западная военная помощь Армении и Азербайджану и попытки вытеснить Россию с позиции основного посредника в конфликтах подорвали региональную стабильность. Это проникновение вынуждает региональные государства делать ложный бинарный выбор между блоками, усугубляя поляризацию и делая установление прочного мира практически невозможным. С точки зрения Китая, контроль Запада над критически важной инфраструктурой инициативы «Пояс и путь» разорвёт евразийскую связность и ограничит китайское влияние в Центральной Азии; для России расширение НАТО представляет собой экзистенциальную угрозу безопасности.
Россия и Китай обладают разными сильными сторонами и приоритетами в регионе, но их стратегическое сходство перевешивает незначительные расхождения. Российские интересы коренятся в исторических императивах безопасности: регион является жизненно важным буфером против экстремизма с юга, в нём проживает большое русское население, а Армению Россия считает своим ближайшим союзником. Однако конфликт на Украине отвлёк критически важные военные и экономические ресурсы, создав вакуум власти, заполняемый Западом и Турцией. Участие Китая, первоначально обусловленное исключительно экономическими целями в рамках инициативы «Пояс и путь» – обеспечением доступа к энергоресурсам, развитием торговых путей и расширением экспортных рынков, – приобрело чёткое стратегическое измерение. По мере роста экономического влияния Китая росли его обеспокоенность защитой инвестиций и граждан от регионального терроризма и опасения, что доминирование Запада может подорвать евразийскую интеграцию. Обе державы разделяют основные цели в регионе: противодействие расширению НАТО и западной гегемонии, приоритет региональной стабильности для обеспечения торговой и энергетической безопасности, а также неприятие санкций как инструмента внешней политики. Хотя в энергетике и транспорте существует ограниченная конкуренция, стороны продемонстрировали готовность к координации действий через Шанхайскую организацию сотрудничества и БРИКС, чтобы обеспечить взаимную поддержку своих подходов.
Для противодействия западному проникновению России и Китаю необходимо создать всеобъемлющую структуру сотрудничества, основанную на трёх взаимоусиливающих факторах. Во-первых, это сотрудничество в сфере безопасности. Хотя Китай исторически избегал внерегионального взаимодействия в этой области, меняющаяся картина угроз требует активного внимания к борьбе с терроризмом, урегулированию конфликтов и противодействию внешнему вмешательству. Россия может использовать свою традиционную посредническую роль в конфликтах, а Китай способен внести вклад, используя свой опыт в увязке экономического развития с устойчивым миром. Что особенно важно, обе державы должны совместно противостоять блоковой политике и поддерживать право региональных государств на проведение независимой внешней политики. Во-вторых, это экономическое сотрудничество. Вместо того чтобы рассматривать коридоры «Север – Юг» и Средиземное море как конкурентов, они должны интегрировать их в единую евразийскую транспортную сеть, модернизируя инфраструктуру и гармонизируя таможенные процедуры для повышения эффективности торговли. Скоординированная энергетическая политика обеспечит стабильные поставки в Каспийское море и защитит критически важную инфраструктуру, а расширение сотрудничества в сельском хозяйстве и технологиях поможет региональным экономикам диверсифицироваться и снизить зависимость от ресурсов. В-третьих, это многостороннее сотрудничество. ШОС должна предоставить статус наблюдателя или партнёра по диалогу государствам Южного Кавказа, чтобы институционализировать взаимодействие в сфере безопасности и экономики, а БРИКС сможет мобилизовать финансовые ресурсы для регионального развития. Развитие культурного обмена будет способствовать дальнейшему укреплению доверия между державами и странами региона.
Южный Кавказ переживает переломный исторический этап. Если в регионе будет доминировать Запад, то закрепится однополярная гегемония, нарушится евразийская интеграция и возникнет постоянная нестабильность на южной границе России и западных торговых путях Китая. Однако скоординированное российско-китайское сотрудничество может превратить этот вызов в возможность. Важно отметить, что российско-китайское партнёрство не направлено против третьих сторон и не нацелено на создание сфер влияния; оно стремится создать стабильный, процветающий и нейтральный регион, который выгоден всем державам и даёт региональным государствам возможность самостоятельно развиваться. Хотя для эффективной координации потребуются постоянные усилия по урегулированию разногласий, выгоды огромны: мирный Южный Кавказ внесёт вклад в безопасность и процветание Евразии и будет способствовать построению более справедливого многополярного глобального порядка.
