Возвращение дипломатии?
Обмен ударами между Израилем и Ираном: что дальше?

Позиция Тегерана не подразумевает признания легитимности Израиля как еврейского государства, и предпосылок для трансформации этой стратегии нет. С точки зрения Иерусалима, Тегеран – источник серьёзных рисков для его безопасности, действующий через своих прокси и партнёров в рамках «оси сопротивления», находящихся фактически на границах Израиля. Без устранения всех этих факторов говорить об устойчивой и долгосрочной деэскалации ирано-израильской напряжённости не приходится, полагает Людмила Самарская, кандидат исторических наук, научный сотрудник Центра ближневосточных исследований ИМЭМО РАН.

Ирано-израильские отношения остаются крайне напряжёнными уже в течение нескольких десятилетий. Впрочем, стороны ни разу не доходили до прямого военного столкновения, ограничиваясь атаками через прокси и союзников. В апреле 2024 года произошло очередное обострение конфликта: в ответ на израильскую ликвидацию нескольких высокопоставленных офицеров Корпуса стражей исламской революции (КСИР) на территории иранского консульства в Дамаске Тегеран впервые напрямую совершил масштабную атаку против Израиля с помощью сотен дронов и ракет. Большая часть снарядов была перехвачена Израилем и его союзниками, однако психологический ущерб был крайне существенным: оставить без ответа такой беспрецедентный шаг Иерусалим не мог. В результате был атакован военный объект на иранской территории. На этом раунд эскалации был окончен.

Апрельские события продемонстрировали нежелание обеих сторон разворачивать полномасштабные военные действия. Израильский удар в начале апреля был нанесён, вероятнее всего, без расчёта на столь интенсивный иранский ответ. Тегеран, в свою очередь, восприняв ликвидацию на территории консульства в Сирии как неприемлемую, постарался отреагировать так, чтобы его атака, с одной стороны, оказалась достаточно демонстративной, а с другой, не слишком разрушительной для Израиля – не спровоцировала его на жёсткую реакцию. В итоге в результате сложных дипломатических и военно-политических манёвров масштабной региональной эскалации удалось избежать – во многом именно вследствие нежелания противоборствующих сторон и их союзников вовлекаться в подобное противостояние. Обстановка, однако, отличается высоким уровнем нестабильности, а потому любое прогнозирование дальнейшего хода событий крайне затруднено. Возникающие «чёрные лебеди» (например, гибель президента Ирана Ибрагима Раиси в мае 2024 года) делают эту задачу ещё более сложной.

Возвращение дипломатии?
Израильско-иранский конфликт: взгляд из Эр-Рияда
Салех Мухаммад Аль-Хатлан
Иран осознаёт, что Израиль не примет новую реальность, созданную его атаками, и не будет удовлетворён своим ограниченным ответом, тем более что нападение на ядерный объект в Исфахане является намёком Израиля на то, что он может уничтожить ядерный потенциал Ирана. Поэтому Тегеран будет стремиться ускорить свою программу обогащения урана, чтобы обладать ядерным оружием, которое предоставит ему единственную надёжную гарантию против любой агрессии со стороны Израиля в сотрудничестве с Соединёнными Штатами, пишет профессор Салех Мухаммад Аль-Хатлан.

Мнения


Основным сценарием дальнейшего хода конфронтации остаётся сохранение нынешнего уровня напряжённости без существенных изменений. Пока принципиальных трансформаций в поведении противоборствующих сторон не наблюдается. В израильском военно-политическом истеблишменте существуют сторонники более решительных действий на иранском треке, однако любой рост интенсивности и масштабов конфликта сопряжён со значительными рисками и затратами, к которым Иерусалим не готов. Иран, со своей стороны, продемонстрировал готовность к новому характеру наносимых им ответных ударов, но не стремление к неограниченной эскалации.

В условиях потенциальной трансформации подходов Тегерана, подразумевающей переход от «стратегического терпения» к более жёстким демонстрациям силы – по крайней мере, в чувствительных случаях, – Иерусалиму, вероятно, придётся также менять свою тактику. В данном случае возможно ограничение израильской активности в рамках «кампании между войнами» для сокращения рисков обострений, но определённо не её прекращение – события последнего полугодия, с точки зрения еврейского государства, лишь подчеркнули необходимость обеспечения безопасности на множестве фронтов.

В то же время пространство для потенциальных обострений, безусловно, остаётся. Основным, хотя и не единственным, источником региональной нестабильности на данный момент является война в Газе, однако спровоцированные ею действия ливанской «Хизбаллы» и йеменской «Ансар Аллах» представляют собой дополнительные факторы напряжённости. Взаимные обстрелы Израиля и «Хизбаллы» на границе еврейского государства и Ливана с октября 2023 года несут в себе постоянные риски превращения в полноценный второй фронт войны в Газе, хотя акторы стараются балансировать на этой грани, не переходя за неё. Помимо этого, продолжается израильская «кампания между войнами» в Сирии, элементом которой и была ликвидация офицеров КСИР в начале апреля 2024 года, направленная на предотвращение усиления позиций Ирана и его прокси на северной границе еврейского государства. Как показали недавние события, она содержит значительный потенциал для трудно контролируемой эскалации, к которой противники вовсе не стремятся. Тем не менее каждый подобный инцидент, с одной стороны, побуждает акторов проявлять осторожность в реализации собственных задач в сфере безопасности, с другой же – демонстрирует затруднительность прогнозирования возможных реакций оппонентов и последствий любых относительно неконвенциональных шагов, что лишь увеличивает риски для аналогичных раундов напряжённости с не вполне предсказуемым исходом.

Наименее вероятным сценарием представляется намеренное развязывание одной из сторон полномасштабной региональной войны –пока акторы, насколько возможно, старались этого избегать. Хотя риски прямого вовлечения Ирана в войну в Газе изначально оценивались как достаточно высокие, постепенно стало очевидно, что это не очень вероятный сценарий – притом что участие иранских прокси и союзников в боевых действиях на стороне ХАМАС, пусть и относительно ограниченное, всё же наблюдается. Израиль, в свою очередь, не будет инициировать открытие дополнительных фронтов, поскольку риски, сопряжённые с подобным решением, будут значительно перевешивать любые потенциальные выгоды.

Дополнительным сдерживающим фактором является позиция региональных и внерегиональных игроков. Во время апрельского раунда напряжённости и США, и их партнёры (в том числе на Ближнем Востоке) продемонстрировали и готовность защищать Израиль от любых внешних угроз, и способность оказывать на него влияние для предотвращения дальнейшей эскалации. Подобная поддержка крайне значима для Иерусалима как в практическом, так в символическом смысле, но она всё же ограничивает его возможности по чрезмерно жёсткому реагированию на действия Ирана и его прокси, а потому снижает вероятность подобных шагов с его стороны. Для Тегерана, в свою очередь, позиция партнёров Израиля является демонстрацией их способности к скоординированным и согласованным действиям, что также играет сдерживающую роль.

При этом базовое взаимное восприятие друг друга Ираном и Израилем не претерпело существенных изменений. Позиция Тегерана по-прежнему не подразумевает признания легитимности Израиля как еврейского государства, и пока предпосылок для трансформации этой принципиальной составляющей его внешнеполитической стратегии нет. С точки зрения Иерусалима, Тегеран – источник серьёзных рисков для его безопасности, действующий через своих прокси и партнёров в рамках «оси сопротивления», находящихся фактически на границах Израиля. Без устранения всех этих факторов говорить об устойчивой и долгосрочной деэскалации ирано-израильской напряжённости не приходится. 

***

В целом, хотя прогнозирование в условиях региональной нестабильности существенно затруднено, принципиальных изменений в общих трендах, свойственных Ближнему Востоку на современном этапе, не наблюдается. Относительно ограниченный (хотя во многом беспрецедентный) характер апрельского раунда напряжённости продемонстрировал нежелание сторон инициировать полномасштабную региональную эскалацию. С учётом этого наиболее вероятным сценарием остаётся сохранение конфликта примерно на нынешнем уровне без перехода к прямым ударам по территории противника. Задачи израильской «кампании между войнами» остаются прежними: предотвращение роста влияния Ирана и его прокси в Сирии и Ливане, ликвидация исходящей с этой территории угрозы. Иранские цели этому противоречат, но и Тегеран, и Иерусалим, совершая политико-дипломатические манёвры, а при необходимости и демонстрируя военные возможности, всё же стремятся воздерживаться от прямого столкновения. Региональный баланс, однако, крайне неустойчив, а потому в полной мере исключать не стоит ни один потенциальный сценарий.

Возвращение дипломатии?
«Красные линии» внешней политики Ирана в отношении палестино-израильского конфликта
Вали Каледжи
С точки зрения Тегерана, война в Газе смогла остановить – или, по крайней мере, задержать на долгое время – многие неблагоприятные ближневосточные процессы, особенно процесс нормализации отношений Израиля с арабскими и исламскими странами. Иран предпочитает, чтобы масштабы конфликта ограничились только сектором Газа и не распространялись на Ливан и Сирию. Последнее могло бы ввергнуть Иран в крупную региональную войну, пишет Вали Каледжи.

Мнения
Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.