Вне зависимости от нашего отношения к правящим в Армении силам выдвинутый ими проект «Четвёртой республики» можно рассматривать как попытку сойти с исторического пути, на который республика вступила после распада СССР. «Четвёртая республика» – это продукт своего времени и обстоятельств, и ключевой вопрос в том, что стало драйвером нынешней трансформации: внутреннее созревание общества или внешние вызовы, на которые правительство вынуждено реагировать? Об этом пишет Римма Мкртчян, сотрудник ЦКЕМИ НИУ ВШЭ.
Обретение независимости поставило перед Арменией вопрос о смысловых основаниях её существования. Однако карабахский дискурс стремительно подчинил себе и внутреннюю жизнь общества, и отношения с соседями: тема Нагорного Карабаха превратилась в краеугольный камень национальной идентификации Армении как самостоятельного субъекта международной политики. Можно предположить, что именно это предопределило череду шоков: внутренняя дестабилизация подпитывалась ценностно-ориентированными нарративами, а внешние вызовы наложились на углублявшийся кризис идентичности, запустив тотальную трансформацию и даже обрушение всей системы координат, в которой жила республика раньше. Переплетение этих двух переменных, несомненно, задало рамки происходящего транзита, дальнейшая траектория которого определит устойчивость и жизнеспособность армянской государственности.
Победа партии «Гражданский договор» на парламентских выборах в июне 2026 года была вполне ожидаемой, и всё же итоги голосования оставляют горькое послевкусие. Несмотря на то, что Никол Пашинян оставался наименее желательным кандидатом на пост премьер-министра, ему удалось довольно успешно продвинуть как собственный имидж, так и имидж своей партии. На фоне разрозненной оппозиции и систематического ослабления пророссийских кандидатов Пашинян оставался едва ли не единственным политиком, чью модель управления избиратель уже испытал на практике. Пусть она далеко не идеальна, голосование за других кандидатов воспринималось скорее как шаг в полную неизвестность.
Сам по себе приход к власти партии «Гражданский договор» в 2018 году неслучаен. Это результат долгого внутреннего развития Армении и эволюции системы её внешних связей с момента распада СССР. Постсоветская история страны на протяжении трёх десятилетий выстраивалась вокруг выходцев из Нагорного Карабаха, которые составляли костяк правящей элиты, а тема «миацума» (единства Армении и Нагорного Карабаха) оставалась главным инструментом её легитимации и стержнем армянской идентичности. События начала 2018 года стали прямым ответом на исчерпание этой модели. Общество устало от несправедливости, коррупции, а также от монополизации в экономике и политике. Однако, придя к власти на волне этого запроса, Пашинян не имел возможности демонтировать саму карабахскую повестку – в противном случае он бы столкнулся с оппозицией, которая могла обвинить его в предательстве национальных интересов.
Если бы не война 2020 года, отход от карабахских нарративов, вероятно, происходил бы медленнее и в иной форме. Возможно, внешние вызовы не стали причиной перемен, но они явно ускорили процесс. Сентябрьская эскалация 2023 года и окончательная утрата контроля над Карабахом обозначили точку отсчёта: у Еревана не осталось иных вариантов, кроме как уступить Баку и строить новый статус-кво на условиях победившей стороны. Пашинян признал поражение перед лицом более сильного соседа, понимая, что цена следующей такой ошибки для Армении была бы слишком высока.
Именно по этой логике ядро проекта «Четвёртой республики» составляет конституционная реформа. Она должна зафиксировать отказ от Декларации о независимости 1990 года, которая содержит ссылку на совместное постановление Верховного Совета Армянской ССР и Национального Совета Нагорного Карабаха от 1 декабря 1989 года «О воссоединении Армянской ССР и Нагорного Карабаха». Данный шаг был продиктован прямым требованием со стороны Азербайджана, который рассматривает этот пункт Конституции как основание для потенциального реваншизма и территориальных претензий со стороны Армении. Эта позиция нашла понимание и у Турции, что дополнительно осложняет Еревану продвижение по треку нормализации отношений с Анкарой. В результате армянская сторона оказывается в заведомо асимметричной переговорной позиции, последовательно идя на уступки, причём без гарантий достижения мира.
Сюда же можно отнести продвижение инициативы «Перекрёсток мира» как экономической составляющей проекта «Четвёртой республики». Замысел её понятен, практический интерес армянской стороны объясним. Однако стремление выстраивать добрососедские отношения и позиционировать страну в качестве транзитного узла выглядит по меньшей мере преждевременным в условиях отсутствия подписанного мирного договора, тем более что дискуссия вокруг «Зангезурского коридора» («маршрута Трампа») далека от завершения. Кроме того, в Ереване осведомлены о позиции Ирана и России, которые не могут быть в восторге от перспективы закрепления американского присутствия на Южном Кавказе. С учётом совокупности этих факторов рассчитывать на то, что Армения получит экономические дивиденды, став точкой притяжения иностранных инвестиций, пока не приходится.
Демонстративные саммиты в Ереване, встречи с европейскими лидерами и риторика приверженности европейской интеграции выполняют скорее символическую функцию. Тем не менее Пашинян и его партия умело встроили приезд европейских политиков в электоральную логику и представили это как свидетельство растущего международного признания и подтверждение состоятельности избранного курса. Важно, что за этим фасадом не просматриваются ни гарантии безопасности, ни содержательный диалог по линии военно-политического сотрудничества. В этом заключается принципиальное отличие европейского вектора от формата взаимодействия с Россией. Москва, при всех издержках союзнических отношений, по-прежнему имеет прямые военно-политические обязательства, тогда как в ЕС подобных механизмов не предлагают.
Думается, что проект «Четвёртой республики» Никола Пашиняна не может быть сведён ни к логике сугубо внутреннего развития, ни к механической реакции на внешние факторы. Истоки его, несомненно, в исчерпании прежней модели государственности, однако свои нынешние очертания проект обрёл под беспрецедентным давлением извне (военным, политическим и экономическим).
Армения оказалась вовлечена в процесс глубокой трансформации, опережающей формирование в ней самой внятного общественного консенсуса, что останется основанием для сильной политической поляризации. И жизнеспособность Армении будет зависеть от того, удастся ли армянскому обществу и его руководству совместить вопрос выживания государства в нынешних условиях с потребностью в обретении новой идентичности.
