Вновь став президентом США, Трамп сделал то, что ещё недавно казалось немыслимым – он принял решение о свёртывании американских программ иновещания, в частности в Северной Корее. Информационно-пропагандистское вещание, которое было частью внешней политики всех сколь-либо значительных стран со времён холодной войны, неожиданно прекратилось. Нельзя сказать, что в США полностью утратили «прогрессорский запал» и стремление переделывать мир, но ослабление этих настроений очевидно. О причинах и следствиях пишет Андрей Ланьков, профессор Университета Кукмин (Сеул).
Вскоре после того, как Дональд Трамп вновь стал президентом США, он принял решение о фактическом свёртывании американских программ иновещания. Коснулось это целого ряда радиостанций, которые на протяжении долгого времени финансировались американским правительством и в последние годы подчинялись правительственному агентству USAGM (United States Agency for Global Media).
В частности, с апреля прекратили вещание на корейском языке две американские радиостанции – «Голос Америки» (входит в реестр иностранных агентов) и «Радио Свободная Азия» (азиатский аналог «Радио Свободная Европа» – входит в перечень иностранных и международных организаций, деятельность которых признана нежелательной на территории Российской Федерации). Это решение администрации Трампа фактически означало прекращение американского вещания на Северную Корею. Таким образом, неожиданно исчез институт, который возник ещё в середине прошлого века и казался совершенно незыблемым.
Вслед за этим похожие новости пришли и из Сеула. В мае южнокорейская оппозиция одержала ожидаемую победу на президентских выборах. При всей идеологической специфике Южной Кореи пришедшую к власти Демократическую партию можно описать как одновременно «умеренно левую» и «умеренно националистическую». На протяжении долгого времени южнокорейские демократы являлись сторонниками улучшения отношений с Пхеньяном. При этом они считали, что в целях улучшения межкорейских отношений вполне допустимы и серьёзные односторонние уступки Пхеньяну, равно как и субсидирование контактов с КНДР из южнокорейского государственного бюджета.
Одним из первых шагов администрации Ли Чжэ Мёна стало решение о прекращении работы звуковещательных установок в так называемой демилитаризованной зоне, то есть на фактической границе двух корейских государств. Новая администрация стала активно пресекать деятельность тех групп северокорейских политэмигрантов и южнокорейских правоконсервативных активистов, которые уже много лет занимаются отправкой на Север самодельных аэростатов с листовками, критикующими северокорейский режим.
Наконец, в начале июля неожиданно и без объяснений прекратил свою работу ряд радиостанций, которые долгое время вещали на Северную Корею с территории Юга. При том что принадлежность этих радиостанций никогда официально не признавалась, секретом полишинеля было то, что все эти станции финансировались южнокорейскими спецслужбами, точнее Национальной службой разведки (НРС).
Хотя всё это и не означает полного прекращения радиовещания на Северную Корею, произошло его резкое сокращение. В начале этого года радиостанции США и Южной Кореи вещали на КНДР на протяжении 415 часов в неделю, а в начале июля суммарная продолжительность радиовещания сократилась до 80 часов в неделю, то есть в 5 раз.
Можно ждать и новых сокращений. Пока продолжают работать на КНДР несколько формально независимых малых радиостанций, которые вещают в коротковолновом диапазоне. Однако эти радиостанции тоже по большей части финансируются из США – просто финансирование их проходит не по линии USAGM, а по линии других организаций, в первую очередь NED (National Endowment for Democracy – входит в перечень иностранных и международных организаций, деятельность которых признана нежелательной на территории Российской Федерации), а также непосредственно Госдепартамента.
В нынешней ситуации будущее этих малых радиостанций также выглядит неопределённо. В Вашингтоне ожидают, что будет сильно сокращено финансирование NED (формально NED – входит в перечень иностранных и международных организаций, деятельность которых признана нежелательной на территории Российской Федерации – подчиняется непосредственно Конгрессу), равно как и финансирование тех отделов Госдепартамента, из бюджета которых спонсировалась деятельность нескольких оставшихся радиостанций.
Произошло то, что ещё недавно казалось немыслимым. Информационно-пропагандистское вещание, которое было частью внешней политики всех сколь-либо значительных стран со времён холодной войны, неожиданно прекратилось (по крайней мере постольку, поскольку речь идёт о Северной Корее).
У этого решения есть две группы причин – причины, лежащие на поверхности, и причины глубинные.
Если говорить о причинах, лежащих на поверхности, то, как многие говорят в Вашингтоне, вещание на Северную Корею стало почти случайной жертвой кампании Трампа против враждебных ему СМИ. «Голос Америки» (входит в реестр иностранных агентов), действительно, критически относился к Дональду Трампу и временами давал в эфир материалы, которые, мягко скажем, не льстили самолюбию американского президента. Это обстоятельство, равно как и заведомо подозрительное отношение Дональда Трампа и его команды к «либеральному истеблишменту», и определили судьбу радиостанций.
Если же говорить о южнокорейском решении, то его непосредственные мотивы очевидны: администрация Ли Чжэ Мёна стремится восстановить межкорейские отношения, которые сильно пострадали во время правления консервативной администрации Юн Сок Ёля. Вдобавок некоторую роль сыграло и подражание Вашингтону: прекратив вещание «Голоса Америки» (входит в реестр иностранных агентов) и «Радио Свободная Азия», Вашингтон подал своим младшим партнёрам в Сеуле знак, что подобные акции вполне возможны и не вызовут особого раздражения у нынешнего американского руководства.
Однако не стоит уделять слишком много внимания этим поверхностным факторам, которые связаны с тактическими задачами. У произошедшего есть и более глубокие причины.
Есть достаточно серьёзные причины для изменения политики и у Сеула. На протяжении многих десятилетий значительная часть южнокорейской политической элиты действительно считала объединение страны одной из своих важнейших стратегических задач – по крайней мере в долгосрочной перспективе. Большинство членов этой элиты, конечно же, понимало, что об объединении путём переговоров всерьёз говорить не приходится. На правом фланге южнокорейской политики многие связывали свои надежды с германским сценарием, который предусматривал падение северокорейского режима с последующим взятием северной части Корейского полуострова под южнокорейский контроль. Не следует преувеличивать и считать, что этот сценарий всегда был основным в стратегическом планировании в Сеуле, но многие считали его и возможным, и желательным. В конечном итоге вещание на Север, до определённой степени угрожавшее внутренней стабильности в КНДР, работало на реализацию этого сценария.
Однако времена изменились. Левые националисты, многие из которых в молодые годы ходили в подпольные кружки по изучению идей чучхе и жгли на демонстрациях американские флаги, хотя и изменили (в худшую сторону) своё отношение к КНДР, всё равно не горят желанием устраивать там революцию и подозрительно относятся к тем действиям, которые могут поставить под угрозу стабильность соседнего государства. Скорее всего, левым никогда не нравилась та пропаганда, которой занимались южнокорейские спецслужбы, но только сейчас они решили, что у них появилась политическая возможность положить этим действиям конец.
Есть и другие причины. И на левом, и – в несколько меньшей степени – на правом фланге южнокорейской политики объединение постепенно перестали считать чем-то желательным. И южнокорейская политическая элита, и население в целом всё больше склоняются к мысли о том, что идеальным вариантом будущего Корейского полуострова является мирное сосуществование двух корейских государств.
Скорее всего, в долгосрочной перспективе прекращение радиовещания будет иметь немалые последствия для Северной Кореи. Несмотря на жёсткие запреты (куда более жёсткие, чем в других социалистических странах), значительная часть жителей Севера слушала иностранные радиопрограммы – причём это времяпрепровождение было особо распространено среди северокорейской элиты. Северокорейские партийные и хозяйственные чиновники, сотрудники спецслужб и идеологические работники, слушая по ночам запретные радиопрограммы, таким образом дополняли ту информацию о внешнем мире, которую они получали из скудных официальных источников. Теперь этой возможности они лишены. Можно ожидать, что в результате их представления о мире станут ещё более причудливыми и фрагментарными. С другой стороны, прекращение вещания будет работать на укрепление внутриполитической стабильности в Северной Корее.
В любом случае закончилась эпоха. Радиовещание скончалось скоропостижно, став жертвой политических страстей и изменений в общественных настроениях. Последствия этого мы, скорее всего, увидим в обозримом будущем.
