«Спираль секьюритизации» со стороны Финляндии – теперь под флагом НАТО – закономерно создаёт «дилемму безопасности», вынуждая Россию усиливать военное присутствие на Северо-Западе, что воспринимается финнами как подтверждение их тезиса об «угрозе с востока». Такая тенденция создаёт риски непреднамеренной эскалации в Балтийском море и в Скандинавско-Балтийском регионе в целом. О том, возможно ли разорвать эту спираль, пишет Никита Липунов.
2022 год стал переломным для российско-финляндских отношений. На протяжении десятилетий после Второй мировой войны оба государства выстраивали их в духе добрососедства и активно развивали сотрудничество в самых разных областях: от строительства ледоколов и охраны окружающей среды в Арктике до туризма и академической мобильности. После эскалации украинского кризиса в Финляндии произошла стремительная и крайне интенсивная секьюритизация России. Эта тенденция продолжилась и даже усилилась после вступления в НАТО. В июле 2026 года вступили в силу поправки в законодательство об атомной энергии, открывающие путь в страну для ядерного оружия. Почему Хельсинки по-прежнему ощущает себя в опасности?
В годы холодной войны Финляндия придерживалась военно-политического нейтралитета, но при этом развивала многоплановое сотрудничество как с Советским Союзом, так и с западными государствами. После вступления в ЕС в 1995 году Хельсинки провозгласил переход от нейтралитета к «военному неприсоединению», мотивируя это членством в политическом объединении европейских государств. Вопрос о вступлении в НАТО на протяжении десятилетий оставался центральным в дискуссиях о политике Финляндии в области безопасности. С учётом низкой общественной поддержки идеи о членстве и стабильной региональной военно-политической обстановки финское руководство избрало «срединный путь», чтобы не провоцировать рост напряжённости в отношениях с Россией. Оставляя за собой гипотетическую возможность вступления в НАТО («опцию НАТО»), Хельсинки поступательно развивал военно-политические связи с альянсом. В 2014 году Финляндия получила статус «партнёра НАТО с расширенными возможностями», лишь де-юре оставаясь за пределами действия статьи о коллективной обороне. Следуя доктрине «национальной обороны», все эти годы финны поддерживали относительно высокий уровень боеспособности вооружённых сил.
Начало украинского кризиса – и шире, кризиса европейской безопасности – в 2014 году не повлияло на восприятие Финляндией восточного соседа радикально. Хельсинки присоединился к антироссийским ограничительным мерам ЕС и частично сократил контакты с Москвой, однако политический диалог и экономическое сотрудничество продолжились. Ситуация начала меняться в конце 2021 года, когда Россия категорично поставила вопрос о нерасширении НАТО на восток, что предполагало внеблоковый статус Финляндии. После начала спецоперации на Украине общественная поддержка членства в НАТО в Финляндии выросла почти до 80 процентов, а руководство страны начало предметно обсуждать необходимость вступления. В мае 2022 года Финляндия совместно со Швецией подала заявку, а в апреле 2023 года официально стала 31-м членом блока. Избранный в 2024 году президент Александр Стубб провозгласил новую финскую внешнеполитическую доктрину – «ценностный реализм», который предполагает блоковый статус, мощную национальную обороноспособность и приверженность западным ценностям «демократии, верховенства права и прав человека».
Качественная трансформация военно-политического курса Финляндии с 2022 года сопровождалась интенсивной милитаризацией и не менее интенсивной секьюритизацией России руководством государства и ведущими СМИ, особенно в части гибридных угроз.
Отказавшись от военного неприсоединения, Хельсинки начал ускоренную интеграцию в систему альянса. В 2023 году – ещё до формального вступления в НАТО – Финляндия начала строить 200-километровый забор вдоль границы с Россией. В конце года она закрыла её целиком, мотивируя это «гибридной операцией Москвы», которая якобы спровоцировала миграционный кризис на некоторых КПП. В конце того же года Финляндия подписала оборонное соглашение с США, открыв американским военным беспрепятственный доступ к 15 военным объектам на своей территории. В 2024 году Хельсинки присоединился к программе расширенного передового присутствия НАТО, согласившись разместить в Лапландии контингент под командованием Швеции, а также объявил о создании штаба сухопутных сил альянса в Северной Европе в Миккели вблизи границы с Россией. В 2025 году Финляндия инициировала выход из Оттавской конвенции о запрещении противопехотных мин, чтобы иметь юридическую возможность минировать участки восточной границы. В 2026 году финское правительство внесло в парламент законопроект с прицелом на ввоз в страну ядерного оружия, что было запрещено Законом об атомной энергии 1987 года. По словам министра обороны Антти Хяккянена, это было необходимо для приведения финского законодательства в соответствие с правилами других северных стран и НАТО в целом. 1 июля поправки вступили в силу.
Нынешнее финское руководство активно секьюритизирует Россию, воспринимая её как «экспансионистскую и империалистскую державу». По мнению президента Стубба, Москва «понимает лишь язык силы», а премьер-министр Петтери Орпо неоднократно называл Россию «неизменной угрозой» для всей Европы «на долгосрочную перспективу».
Апогеем нагнетания «российской угрозы» стало дело судна Eagle S в конце 2024 года, которое было задержано по подозрению в умышленном повреждении подводного кабеля EstLink 2 и, по мнению финских властей, было связано с российским «теневым флотом». Спустя несколько месяцев разбирательств причастность России к инциденту доказать не удалось. Отсутствие «российского следа» подтвердил даже руководитель финской службы безопасности SUPO, который обратил внимание на то, что подводные кабели на Балтике периодически повреждались и ранее, но это не было актами саботажа. В то же время случай Eagle S недвусмысленно преподносился политиками и СМИ как «саботаж России» и использовался НАТО как предлог для начала миссии «Балтийский часовой» (Baltic Sentry). Она предполагает усиленное патрулирование акватории Балтийского моря для защиты подводной инфраструктуры и небезосновательно была воспринята Россией как угроза безопасности судоходства на Балтике.
В 2022 году решающим аргументом в пользу членства в НАТО стал вопрос о юридических гарантиях безопасности со стороны Альянса, что, по мнению финских политиков, должно было «усилить безопасность».
«Спираль секьюритизации» со стороны Финляндии – теперь под флагом НАТО – закономерно создаёт «дилемму безопасности», вынуждая Россию усиливать военное присутствие на Северо-Западе, что воспринимается финнами как подтверждение их тезиса об «угрозе с востока». Такая тенденция создаёт риски непреднамеренной эскалации в Балтийском море и в Скандинавско-Балтийском регионе в целом. Но возможно ли разорвать эту спираль?
Секьюритизация России со стороны политического руководства государства и ведущих СМИ, которые пользуются высоким доверием у финнов, резонирует с подавляюще негативным восприятием российской политики среди населения, которое подпитывается отрицательными сегментами коллективной памяти об истории двусторонних отношений. В этом смысле страх и недоверие – базовые эмоции финнов по отношению к России на нынешнем этапе. На период активного военного противоборства на Украине они видятся неизменными. Блоковый статус Финляндии – ещё более долгосрочная константа, которая фиксирует не только военно-политический, но и идентитарный выбор финнов в пользу Запада.
Тем не менее не стоит забывать и об «аксиоме» российско-финляндских отношений – географии. Любые межгосударственные отношения, как учит история, никогда не бывают статичны. Заявления президента Стубба о необходимости возобновления отношений с Москвой указывают на переходный характер нынешней конфронтации, но как надолго она затянется – вопрос открытый. Ситуацию усугубляет диаметрально противоположное видение постконфликтного урегулирования и роли Украины в будущей системе региональной безопасности. Хельсинки, перенося свой подход к обеспечению национальной безопасности на общеевропейский уровень, категорически настаивает на полной интеграции Украины в ЕС и НАТО, чтобы «сдерживать Россию» в будущем. Это говорит о глубинном непонимании российских стратегических интересов. К тому же в Финляндии забыли о той созидательной роли, которую она играла в XX и начале XXI века, выступая «мостом» между Россией и Западом.
