Think Tank
Евразийская интеграция: есть ли повод для беспокойства?

Объективные и субъективные проблемы евразийской экономической интеграции – не повод для того, чтобы пытаться искусственно придать ей ускорение. Возможно, что странам-участницам сейчас выгоднее её притормозить и добиваться большей устойчивости, пожертвовав на время экстенсивным развитием как в части сфер сотрудничества, так и в области уровней его реализации. Пандемия коронавируса показала очень высокий уровень доверия между странами ЕАЭС. Этот опыт вполне может стать поводом для совершенствования интеграции и её институтов, пишет Тимофей Бордачёв, программный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай».

Сегодня, учитывая состояние международной политики и мировой экономики, не самое лучшее время для развития институтов сотрудничества государств. Фундаментальные изменения баланса сил, которые были запущены после завершения холодной войны, в последние годы начали приводить к разрушению или в лучшем случае медленной эрозии всех элементов либерального мирового порядка. И было бы даже неплохо, коснись эти процессы только институтов, обеспечивавших абсолютное силовое доминирование Запада. В итоге они так и не смогли адаптироваться к нуждам всего человечества. Гораздо хуже, что под сомнение ставится способность и своевременность системного межгосударственного сотрудничества как такового. Во главе разрушения международного институционального наследия второй половины XX века стоят США. Китай всё более активно им в этом помогает, хотя и не декларирует это напрямую. Европа и Россия пытаются институты сохранить, но их собственные возможности ограничены в условиях набирающей обороты борьбы двух экономических сверхдержав. Означает ли это, что эпоха международных институтов заканчивается?

Демократия и управление
Международные институты и вызов «Первой пандемической войны»
Тимофей Бордачёв
Сейчас правительства всего мира с тревогой ждут последствий потрясений 2020 года, просчитывая наиболее правильные стратегии поведения. Велика угроза новой, более опасной «биполярности» – противостояния Китая и США. Другая из возможных линейных реакций – это возрастание коллективного эгоизма «большого государства» в мире, где правила играют всё меньшую роль, своего рода всеобщее «одичание». О важности международных институтов в «осыпающемся» мире пишет Тимофей Бордачёв, программный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай».
Мнения экспертов


Для России этот вопрос наиболее актуален. Помимо того, что российская внешняя политика традиционно ориентируется на институты и договоры, уже несколько лет Москва вместе со своими партнёрами строит Евразийский экономический союз (ЕАЭС) – уникальный проект, в рамках которого группа государств совместно пытается реализовать цели национального развития. И одновременно создать условия, когда доверие и взаимная безопасность будут обеспечиваться не «железом и кровью», а на основе выгоды и взаимозависимости, формирования в странах-участницах критической массы граждан, которым нужно, чтобы взаимные отношения в рамках интеграции были хорошими, а не плохими. Это для них новый опыт. Военное могущество России на протяжении 300 лет давало ей возможность силой обеспечивать безопасность вокруг собственных границ. Другие страны ЕАЭС – это пока ещё новые независимые государства, стремящиеся к сохранению и укреплению своего суверенитета. Поэтому, даже не погружаясь в глубокий анализ, можно предположить, что интеграция в этой части Евразии – это не то явление, которое требует торопливости. Особенно в сложных международных условиях.

Современный процесс ослабления институтов имеет вполне естественное происхождение. Изменение баланса сил, спровоцированное ослаблением США и усилением Китая, влияет на все международные системы – просто в силу того, что любая из них, как и любой институт, основана именно на таком балансе. Европейская интеграция, НАТО, ВТО, ООН в лице Совета Безопасности – и масса других примеров – все они основаны на фундаменте согласия участников относительно соотношения сил между ними. Только такое согласие обеспечивает компромисс, создающий относительно справедливые возможности для сотрудничества, но этот компромисс, в свою очередь, нуждается в постоянной защите.

19 мая состоялось (как и всё сейчас – в режиме онлайн) заседание Высшего Евразийского экономического совета – саммит глав государств и правительств Армении, Белоруссии, Казахстана, Киргизии и России. Помимо множества вопросов текущего характера, лидеры стран ЕАЭС обсуждали стратегические аспекты интеграции. Многие наблюдатели подошли к оценке результатов встречи с позиции необходимости максимизации достижений. Поэтому её итоги были встречены смесью разочарования, восторгов и совершенно неоправданной паники в стиле теории заговоров. Наибольший отклик вызвало – частично вырванное из контекста – выступление президента Казахстана. В итоге участники саммита одобрили в целом проект Стратегии развития ЕАЭС, но решили его более глубоко проработать.

Критика со стороны руководителя Казахстана по поводу возможностей сотрудничества в сфере информации, науки и образования понятна и объяснима. Торопиться здесь действительно не надо. Образование – это сфера, где национальное государство стремится сохранить абсолютный контроль. От образования зависит будущее мировоззрение гражданина, а значит, избирателя. Это имеет большое значение даже для политических систем, которые не нуждаются в том, чтобы стремиться отвечать шаблонным представлениям о демократическом устройстве, принятым, например, в Европе. Поэтому здесь интеграция если и возможна, то на очень зрелых этапах. И точно не в то время, когда страны-участницы не могут полноценно выполнять положения уже существующего договора, вступившего в силу в 2015 году. Больше же ничего революционного в выступлении главы казахстанского государства не было.

Валдайский клуб и Казахстанский совет по международным отношениям проведут онлайн-конференцию о многостороннем сотрудничестве в Евразии
28 мая в 11:00 Валдайский клуб и Казахстанский совет по международным отношениям проведут совместную онлайн-конференцию «Россия и Казахстан: новый взгляд на многостороннее сотрудничество в Евразии» в закрытом формате. В 13:00 предусмотрена открытая часть: модераторы – председатель Совета Фонда клуба «Валдай» Андрей Быстрицкий и председатель Казахстанского совета по международным отношениям Ерлан Карин – подведут итоги, за чем последует Q&A сессия. Приглашаем СМИ к освещению прямой трансляции открытой части мероприятия.
Анонсы


В целом можно вполне согласиться с автором одного из популярных телеграмм-каналов в том, что саммит просто напомнил об объективной реальности – любая интеграция является инструментом в руках стран-участниц. И это им, странам, решать, как и в каком темпе интеграция будет развиваться. Европейская бюрократия в Брюсселе совершила в своё время ошибку, когда «постановила», что двигатель интеграции – это она сама. Следствием стало бездумное расширение полномочий, а результатом – униженное состояние, в котором Европейская комиссия оказалась сейчас в отношениях с Берлином или Парижем. Для молодой и неопытной наднациональной бюрократии ЕАЭС это точно не может считаться позитивным и достойным усвоения опытом. Институциональная интеграция – весьма сложный и многоплановый процесс, в рамках которого национальные интересы всегда на первом месте, а наднациональные решения только обеспечивают их исполнение ради общего блага.

Опасения, которые многие наблюдатели высказывали по итогам саммита 19 мая, связаны с неоправданными ожиданиями некоего прорыва. Действительно, в последнее время евразийская экономическая интеграция стала пробуксовывать. Поскольку Суд ЕАЭС – это практически не действующий институт, страны очень плохо исполняют свои взаимные обязательства. Начали появляться даже курьёзные явления. Молдавия стала, например, страной – наблюдателем в ЕАЭС. Узбекистан, вместо того чтобы вести с ЕАЭС серьёзные переговоры, тоже двигается к такому статусу. Понятно, что политическая культура и внутриполитические институты на пространстве бывшего СССР предполагают большее внимание к символизму и разного рода бюрократическим «игрушкам». Но изучая мнение информированных европейских коллег, понимаешь, что такие решения – это уже реальный повод для сомнений в будущем ЕАЭС. При этом интеграция остаётся единственной альтернативой прямому контролю со стороны сильнейшего. Это видно даже на примере Европы – как только стали ослабевать механизмы интеграции, немедленно усилился контроль над ними и остальными странами со стороны сильнейшей Германии.

Эти объективные и субъективные проблемы – не повод для того, чтобы пытаться искусственно придать евразийской экономической интеграции ускорение. Возможно, что странам-участницам сейчас выгоднее её притормозить и добиваться большей устойчивости, пожертвовав на время экстенсивным развитием как в части сфер сотрудничества, так и в области уровней его реализации. Пандемия коронавируса показала, в принципе, очень высокий уровень доверия между странами ЕАЭС. Этот опыт может стать объектом внимательного академического анализа и поводом для совершенствования интеграции и её институтов.

Другое дело, что весь массив наших знаний и представлений об интеграции и наилучших способах её развития сформировался на основе опыта европейской интеграции в самые комфортные для неё годы холодной войны. Вполне возможно, что современные условия требуют не только адаптации категориального аппарата, но и нового отношения к методам и инструментам межгосударственного сотрудничества. Неизменными остаются только внешние условия. Международная политика – это сфера, где государства неизбежно постоянно конкурируют друг с другом. Только встречная сила и решимость заставляют их идти на компромиссные решения и создавать институты не доминирования, а сотрудничества. То же самое относится к международным отношениям в Евразии.

Было бы странно предполагать, что даже в нынешнем своём бедственном положении Европейский союз не будет стремиться разрушить любой намёк на альтернативу тем отношениям, которые он сам пытается выстроить с государствами Евразии. Во-первых, европейская бюрократия и национальные власти стран-членов располагают расписанными на годы вперёд бюджетами на эту деятельность. С точки зрения законов международной политики было бы странно, если бы ресурсы для важной в долгосрочном отношении внешнеполитической деятельности были направлены на улучшение систем здравоохранения или дома престарелых, наиболее пострадавшие от пандемии коронавируса. Во-вторых, европейская интеграция по своей природе не может позволить себе существования (тем более рядом) институтов, которые она не контролирует.

Китай, в свою очередь, также не имеет объективных причин приветствовать укрепление связей своих соседей в Центральной Азии с Россией, Белоруссией или Арменией. Экономические возможности Китая велики, и он нередко заявляет об уверенности в будущем контроле над этим важнейшим для него регионом. Большим достижением стало подписание в 2018 году Соглашения между ЕАЭС и Китаем. Однако это только начало пути, и, если страны ЕАЭС не отнесутся к китайскому вопросу серьёзно, в перспективе 10–15 лет им будет сложнее убедить Китай играть по их правилам. Пока союзники России в Центральной Азии не давали возможности усомниться в серьёзном отношении к своей независимости. США в меньшей степени вовлечены в региональные дела, хотя их слово стоит очень много.

Внешнее давление будет нарастать в условиях китайско-американского глобального конфликта. Странам ЕАЭС сейчас гораздо важнее укреплять между собой политическое доверие и способность интегрировать интересы партнёров в комплекс своих национальных интересов. С такой задачей они по объективным причинам должны будут справляться на национальном уровне.

ЕАЭС: как повысить экономический эффект кооперации?
Александр Искандарян
В 2019 году исполняется 5 лет договору о создании ЕАЭС. Союз этот весьма специфический. Его трудно сравнивать с другими экономическими объединениями ввиду особенности его структуры: одна из стран-членов ЕАЭС по территории, населению и размеру экономики больше всех остальных, вместе взятых. С одной стороны – в этом можно разглядеть и преимущества, но с другой – в виду тех же самых особенностей ЕАЭС похоже на колесо без обода, пишет Александр Искандарян, директор Института Кавказа (Ереван).
Мнения экспертов

 

Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.