Демократия и управление
Большая Евразия: на горизонте новые вызовы?

Практически все государства Центральной Азии имеют основания гордиться внутренней стабильностью и устойчивостью своих институтов. Однако события, аналогичные тому, что произошло в Южном Казахстане, могут легко создать иллюзию хрупкости политических и правоохранительных систем. Эта иллюзия будет порождать опасения у друзей и попытки вмешаться у тех, кто не заинтересован жизненно в региональной безопасности. О миссии Большой Евразии – в материале Тимофея Бордачёва, программного директора Международного дискуссионного клуба «Валдай».

Международная конференция клуба «Валдай», которая проходит в эти дни в Москве, посвящена Ближнему Востоку. Это регион, который уже на протяжении 10 лет охвачен внутренним хаосом и борьбой разных групп интересов местного и внешнего происхождения. Благодаря последовательности своей политики Россия играет на Ближнем Востоке роль, которая многократно превосходит даже влияние там СССР в его лучшие годы. Стёрлись границы прежних колониальных зон влияния, и мирное урегулирование в той же Ливии – это уже не вотчина европейцев, а предмет вовлечения широкого международного сообщества. Постепенно продвигается стабилизация в Сирии, которая несколько лет назад стояла на грани исчезновения как государство. Всё это происходит благодаря ограниченному и политически обусловленному российскому вмешательству.

Приветствие министра иностранных дел России Сергея Лаврова участникам IX Ближневосточной конференции клуба «Валдай»
Сергей Лавров
Министр иностранных дел России Сергей Лавров направил приветствие участникам IX Ближневосточной конференции клуба «Валдай», которая проходит 17–18 февраля в Москве в партнёрстве с Институтом востоковедения РАН. Приводим текст полностью.
Мнения экспертов

Однако пример Ближнего Востока – это, скорее, печальный опыт того, как можно выправлять ситуацию тогда, когда безответственность внешних игроков и нестабильность режимов уже завели достаточно далеко. Гораздо лучше, конечно, когда предпосылки для военного урегулирования удаётся предотвратить до их появления. И здесь решающее значение имеет способность тех государств, безопасность которых зависит от положения дел в том или ином непростом регионе. Центральная Евразия – это одновременно регион, важный для России, и место, где она последовательно следует стратегии международного сотрудничества в мирное время.

Недавние драматические события в Казахстане – важный сигнал для России и оценки результатов её политики в Большой Евразии. В первую очередь потому, что под сомнение ставится наиболее важное достижение развития государств Центральной Азии за прошедшие почти 30 лет независимости – устойчивость государственных систем и их сопротивляемость внешним и внутренним вызовам. Одновременно у России, естественно, есть необходимость оценить результаты взаимодействия с Китаем, который 5–7 лет назад рассматривался в качестве важнейшего фактора стабильности в этом большом регионе. Регионе, который является критически важным для обеспечения российской и международной безопасности.

Международное сотрудничество в Большой Евразии уже несколько лет является одним из центральных направлений российской внешней политики и развития внешнеэкономических связей. Можно возразить, что именно за этот период большое количество рабочих контактов и взаимодействий на высшем и высоком политическом уровне глав МИД России происходило не со странами-соседями, а с США, Германией или другими государствами Запада, степень дружественности которых по отношению к России весьма далека от желаемой. Однако такая статистика мало говорит о реальном положении дел. Даже наоборот, чем большего вмешательства на высшем уровне требуют отношения с тем или иным партнёром, тем меньше срабатывают там обычные регулярные механизмы сотрудничества. Так что зашкаливающее количество контактов на уровне руководства МИД – это скорее признак наличия проблем и трудностей, чем показатель интенсивности отношений. В Евразии и Центральной Азии ситуация обстоит именно противоположным образом – объём рабочего взаимодействия на уровне правительств, бизнеса, образования и гражданского общества с Китаем, Казахстаном или другими странами региона намного выше того, что был у России с Западом даже в лучшие для отношений годы.

Масштабы российского вовлечения в дела Большой Евразии и даже некоторой экспертной экзальтации по этому поводу легко объяснить. Это первый опыт во внешней политике России после 1991 года, когда нужно не выступать в качестве ведомого или решать возникающие проблемы, а реализовывать возможность совместного строительства зоны сотрудничества. После продолжительного периода метаний между Западом и Востоком Россия начала в середине этого десятилетия нащупывать собственное стратегическое направление развития и свой регион. В 2015 году Россия и её партнёры по Евразийскому экономическому союзу пригласили Китай подписать Соглашение о сотрудничестве. Китай пошёл на это (в 2018 году документ был подписан), внеся таким образом значительный вклад в обретение ЕАЭС международного лица и легитимности. В 2016 году Россия выступила с инициативой сотрудничества в Большой Евразии, которая может объединить в себе разные региональные проекты и организации в единой сети конструктивного взаимодействия.

Большая Евразия: что ещё не сделано?
Тимофей Бордачёв
Концепция Большой Евразии стала «великим походом» Москвы за создание в регионе нового международного сообщества. Вопрос о том, что ещё не сделано, требует инвентаризации актуальных задач, необходимых для реализации концепции, которая в плане практического наполнения с самого начала испытывала трудности. Наиболее важное препятствие – это, конечно, разновекторность внешнеполитического целеполагания основных участников и потенциальных партнёров. О том, как сохранить Большую Евразию, читайте в материале программного директора клуба «Валдай» Тимофея Бордачёва.
Мнения экспертов

Для российской внешней политики всё это стало новым опытом. 400 лет назад Россия пришла в регион Центральной Азии не по своей воле. Она стремилась обезопасить пространство между европейской частью империи и её владениями в Сибири и затем на Дальнем Востоке. Опыт прямого силового контроля над этим регионом принёс России и его народам как выгоды, так и потери. Но распад СССР в 1991 году открыл шанс для нового качества отношений, основанного на уважении суверенитета и связанной с ним ответственности за порядок внутри.

В последние годы Россия впервые для обеспечения своей безопасности сделала ставку не на силу, которой у неё и сейчас достаточно, а на основанное на выгоде международное сотрудничество и интеграцию. Она научилась этому за годы своего диалога с Европейским союзом, который внутри основан на тех же принципах. Наиболее яркий пример – система принятия решений в ЕАЭС, где вопросы решаются на основании единогласия, то есть каждая страна-участница может заблокировать законодательный акт, который ей не выгоден. Страны ЕАЭС одинаково представлены в руководящих органах Союза. Даже в Европе постепенно формируется понимание того, что ЕАЭС – это не «возрождение СССР», а проект, цель которого ускорение экономического развития и укрепление суверенитета стран-участниц.

Сотрудничество с Китаем стало ответом на два вызова. Во-первых, в 2013 году китайским руководством был заявлен амбициозный план трансграничного взаимодействия в рамках стратегии «Один пояс, один путь». Как можно судить по действиям России, здесь он был воспринят в качестве возможности привлечь китайские ресурсы для укрепления экономической стабильности и развития стран Центральной Азии. Во-вторых, по мере усиления Китая неизбежным становится рост подозрительности в отношении его намерений со стороны средних и малых соседей. Участие Китая в многосторонних механизмах может эту подозрительность снизить. И тем самым сократить возможности влияния на безопасность в Евразии тех игроков, для которых она не связана напрямую с национальной безопасностью. В первую очередь таких, как США, но также и таких, как Европа.

Однако сейчас, по прошествии семи лет, время оценивать дела. И здесь результаты взаимодействия Китая с государствами Центральной Азии могут стать объектом критики со стороны даже дружественно настроенных наблюдателей. По меньшей мере, количество рабочих мест в странах Центральной Азии пока несравнимо с ростом там антикитайских настроений. Незаметно и качественных сдвигов в развитии региональной инфраструктуры. Сейчас руководство Китая озабочено серьёзными внутренними проблемами, в первую очередь – эпидемией коронавируса. Но экономическое могущество Китая серьёзно не пострадает, и уже в ближайшие годы России, КНР и странам Центральной Азии будет необходимо вернуться к разговору о совместных проектах развития в регионе Центральной Евразии.

Новый коронавирус, геополитика и мировая экономика
Александр Лосев
Климатическое движение за сокращение выбросов углекислого газа для сдерживания темпов роста развивающихся стран быстрого эффекта не даёт. Нужен был иной повод поместить Китай за барьеры и ещё раз напомнить американским корпорациям о необходимости возврата производства на территорию США, и повод нашёлся. При ограниченном распространении вируса и незначительном проценте заболевших, ущерб для китайской экономики от раскрутки мировой истерии получился колоссальным, пишет эксперт клуба «Валдай» Александр Лосев.
Мнения экспертов

Это развитие необходимо для безопасности стран, границы которых – в 300 километрах от индустриальных центров России в Западной Сибири и на Южном Урале. Практически все государства Центральной Азии имеют основания гордиться внутренней стабильностью и устойчивостью своих институтов. Это безусловное достижение их руководителей за последние почти 30 лет. Однако события, аналогичные тому, что произошло в Южном Казахстане, могут легко создать иллюзию хрупкости политических и правоохранительных систем. Эта иллюзия будет порождать опасения у друзей и попытки вмешаться у тех, кто не заинтересован жизненно в региональной безопасности. В первую очередь для стран региона важно сохранить межнациональный мир и защищённость от проникновения разрушительных политических идей и концепций.

Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.