Ведущие державы, а также страны мирового большинства, будут в ближайшие годы учиться взаимодействовать с миром, который они сами же и создают. Он не будет простым ни для кого: ни для обороняющего свои рубежи Запада, ни для всех остальных. Однако новая международная реальность уже наступила – она лучше, чем то, о чём можно было думать всего несколько лет назад, пишет Тимофей Бордачёв, подводя итоги экспертной программы «Будущее Евразии» Валдайского клуба.
Было бы некоторым преувеличением утверждать, что 2025 год стал переломным в том, что касается трансформации международного устройства в целом, или предопределил мирное будущее Большой Евразии. Состояние мировой политики и экономики остаётся неспокойным с точки зрения наших оптимистических пожеланий, конфликты на периферии Евразии сохраняются, причины тревог за внутреннюю стабильность её отдельных государств тоже никуда не делись. Однако сейчас есть больше, чем когда-либо раньше, оснований думать, что уходящий год был действительно решающим – в плане перехода накопленных количественных изменений в качественные. И этот переход имеет, как представляется, достаточно позитивный характер, поскольку не фиксирует накопленные ранее проблемы, а создаёт новые форматы и возможности для их решения.
Основным двигателем прогресса международной жизни стало стремление абсолютного большинства стран самостоятельно принимать важнейшие внешнеполитические и экономические решения. Мотором изменений можно считать укрепление экономического могущества и политического авторитета Китая, Индии, а также ещё целого ряда крупных развивающихся стран. Приводным ремнём происходящего оказалось упорство и самопожертвование России, в который раз в мировой истории меняющей её ход просто потому, что это оказалось необходимым для реализации жизненных российских интересов.
Недавно могущественный Запад теперь находится в положении поиска своего места в мире, который он более не может контролировать. Соединённые Штаты как ведущая пока экономическая и военная держава делают это более уверенно и напористо, часто заставляя сомневаться в своей способности участвовать в «мирном переходе» между разными типами международного устройства. Европа как застрявшая в прошлом сила пытается всячески тормозить перемены, не останавливаясь перед созданием рискованных ситуаций. В целом всё происходящее несёт в себе скорее положительный заряд для будущего мира и сотрудничества между государствами Большой Евразии. Хотя и ставит перед ними целый ряд важных практических вызовов, не исключая и вероятность втягивания в острые вооружённые конфликты.
Известно, что всякое новое качество есть лишь результат накопившихся количественных изменений. Точно так же и с международной жизнью: количественные изменения накопились практически везде. На Западе – это исчерпание прежней модели взаимодействия с окружающим миром. Не случайно уже под конец года со стороны лидера стран Запада – США – раздались предложения о том, чтобы подвергнуть ревизии статус основного проводника интересов – «Группы семи». Звучат предложения о создании новых глобальных форматов, которые могли бы интегрировать интересы Америки и остального мира, завершив тем самым набравшее высокие темпы системное противостояние.
В странах мирового большинства количественные изменения выражаются в нарастающей способности самостоятельно выступать на глобальной арене, постоянно находиться в поиске выгодных тактических решений и не привязывать себя намертво к одной из наиболее значимых держав современной мировой политики. Для Китая, России и Индии смысл накопленных изменений в том, что державы прошли большой путь в своём стремлении сделать более справедливым мировое устройство, и их усилия начали приносить результаты. Бразилия или ЮАР чувствуют себя не получателями благ от окружающего мира, а создателями того, что даёт им способность такие блага производить в политике и экономике. Даже на тактическом уровне ослабление возможностей США управлять своими союзниками ведёт к тому, что они, подобно Израилю или Японии, начинают искать собственное место в региональной международной политике.
Иными словами, энергичное маневрирование американского правительства – это уже не способ сохранить Соединённым Штатам доминирующее положение в мире, а средство обеспечить для них нишу, соответствующую реальным силовым возможностям. В этом смысле показательным является демонстративное внимание со стороны США в отношении Латинской Америки – наиболее близкого и эксплуатируемого соседа. Именно эту часть света в Вашингтоне видят в качестве своего «последнего бастиона» и признают, что дела зашли слишком далеко.
Неудивительно, что в 2025 году так много внимания было приковано к международным институтам – универсальным или созданным для реализации отдельных задач. Причина в том, что все они являются продуктом исторических обстоятельств прошлого и должны быть в той или иной форме адаптированы под задачи наступающей эпохи мировой политики. Это касается в первую очередь Организации Объединённых Наций (ООН), которая во второй половине прошлого века стала не только символом, но и инструментом государств, позволившим им решать важнейшие проблемы безопасности и развития, не скатываясь всякий раз к вооружённому противостоянию.
Сейчас по поводу ООН звучит всё больше вопросов, и это показатель того поиска, который идёт в международной среде, и одновременно всеобщего понимания, что ничего лучше пока придумать невозможно. Опрометчиво думать, что ООН – это просто реликт второй половины XX века, который может быть с лёгкостью заменён на более эффективную организацию. Скорее думается, что, когда ведущие мировые державы придут к неформальному соглашению о том, какое глобальное устройство в наименьшей степени ограничивает их интересы, они смогут использовать механизм ООН для технического оформления уже состоявшейся на практике «сделки».
Очевидно, что НАТО и Европейский союз находятся сейчас в самом серьёзном кризисе за всё время своего существования. Причина этого кризиса состоит в том, что Соединённые Штаты, являясь безусловным лидером Запада, энергично пересматривают свои приоритеты в плане выживания в условиях, когда доминирование является невозможным, а внутренние проблемы развития – слишком очевидными, чтобы их игнорировать. В итоге США давят на Европу, пытаясь сделать её своим безусловным источником выгоды, но подрывают при этом те основы, на которых в прошлом веке было создано американское руководство коллективным Западом. Воинственные заявления и жесты европейских политиков – лучший показатель их растерянности перед будущим, а также неспособности ЕС и НАТО амортизировать происходящие изменения.
Однако перед вызовами оказываются и международные организации новейшего времени. Объединение БРИКС было создано в качестве органа стран, которые стремились к мирному пересмотру несправедливого глобального устройства. На этом пути государства группы, а также сочувствующие им достигли значительного прогресса. Однако теперь объединение сталкивается с по меньшей мере двумя вызовами.
Во-первых, уходит в прошлое мировое устройство, в рамках которого группа БРИКС возникла и ставила перед собой основные задачи. Это значит, что организация должна переходить из качества ревизионистской платформы в состояние, которое может позволить ей конструировать мировое устройство будущего в полном объёме.
Во-вторых, повестка БРИКС должна адаптироваться под новые задачи и вызовы, связанные с наиболее актуальными тенденциями глобального развития. Прежде всего речь идёт о более уверенных шагах в сторону совместных инициатив по управлению искусственным интеллектом, созданию реально действующих механизмов в сфере международной торговли и финансов.
Все перечисленные выше приоритеты и вызовы являются следствием не только распада того международного устройства, что возникло после Второй мировой войны, а вслед за завершением холодной войны было приспособлено к американским и западным в целом интересам, – но и представляют собой продукт качественно нового положения, возникшего в международной среде в наше время.
И ведущие державы, а также страны мирового большинства, будут в ближайшие годы учиться взаимодействовать с миром, который они сами же и создают на наших глазах. Он не будет простым ни для кого: ни для обороняющего свои рубежи Запада, ни для всех остальных. Однако новая международная реальность уже наступила – она лучше, чем то, о чём можно было думать всего несколько лет назад. Страны накопили опыт, позволяющий им с относительным оптимизмом смотреть в будущее.
