Терроризм любителей как дополнительный налог на блага цивилизации

Помните эпизод из «Мастера и Маргариты», когда веселящихся в «Грибоедове» писателей настигает скорбная весть о гибели Берлиоза? «Да, взметнулась волна горя, но подержалась, подержалась и стала спадать, и кой-кто уже вернулся к своему столику и – сперва украдкой, а потом и в открытую – выпил водочки и закусил. В самом деле, не пропадать же куриным котлетам де-воляй? Чем мы поможем Михаилу Александровичу? Тем, что голодные останемся? Да ведь мы-то живы!». Почему-то этот эпизод всплывает в памяти, когда я внимаю многочисленным комментариям на недавний террористический акт в Крайстчерче, пишет Андрей Кортунов, генеральный директор Российского совета по международным делам (РСМД).

Да, ужасное событие. Да, неожиданно и непредсказуемо. Да, жалко погибших невинных людей. Но едва ли эта трагедия будет долго оставаться в топе новостных лент и в центре международного внимания. За исключением, конечно, самого Крайстчерча, который благодаря массовому расстрелу приобрёл всемирную известность. Там, разумеется, построят подобающий мемориал и отметят место трагедии во всех путеводителях. Местные гиды будут сопровождать туристические экскурсии, а очевидцы побоища – делиться воспоминаниями о том, что произошло на этом месте 15 марта 2019 года.

Сам же террористический акт неизбежно будет заслонён новыми событиями, новыми трагедиями и катастрофами. 

Рискну позволить себе немного цинизма: в том, что произошло в Новой Зеландии в прошлую пятницу, отсутствует интрига, обещающая продолжение драмы. За массовым расстрелом не стоит зловещая всемирная террористическая сеть из фильмов о Джеймсе Бонде. Отсутствует дьявольски хитроумный план на манер лихо закрученных романов Дэна Брауна. Нет версии использования «Новичка» из парфюмерного флакона или чего-то другого, за что можно было бы зацепиться.

Главный злодей Брентон Таррант – никакой не профессор Мориарти, а заурядный тренер по фитнесу из Австралии. Оружие более чем стандартное – от дробовика до самодельных бомб. Схема всей операции – примитивна до невозможности, и следствие по делу вряд ли натолкнётся на какие бы то ни было неожиданности, тем более – на сенсации. Можно попытаться, конечно, связать террористов с Челси Клинтон, с кознями ГРУ или с деятельностью украинских националистов – кому что больше нравится. Но даже в нашем мире тотальной постправды такие ассоциативные цепочки пока не имеют шансов на серьёзное восприятие.

Однако, именно гнетущая повседневность, унылая будничность происшедшего и заставляют задуматься. От террористических актов, подобных случившемуся 15 марта, у современного общества нет адекватной защиты. Это вам не эпическая борьба с подразделениями «Аль-Каиды»* или с ячейками «ДАИШ»*, где обыватель может уповать на профессионализм спецслужб или на отвагу военных. 

Терроризм любителей, терроризм одиночек, терроризм сумасшедших всё больше воспринимается как неотъемлемая характеристика нашей цивилизации, как дополнительный налог на те блага, которые эта цивилизация всем нам гарантирует.

 Я мог бы сравнить отношение к терроризму с отношением к стихийным бедствиям и катастрофам – наводнениям, извержениям вулканов и землетрясениям. Но, наверное, такое сравнение было бы не совсем точным. В конце концов, наводнения и землетрясения – события чрезвычайные, остающиеся в памяти многих поколений. А терроризм, повторяю, становится частью повседневности. Он, скорее, воспринимается как погодное явление – как неожиданный противный дождь погожим летним днём или как внезапная метель, сменившая солнечное зимнее утро. Конечно, досадно и дискомфортно. Но что делать? Ведь мы-то живы! 
Индивидуальный джихад. Трансформация ДАИШ после поражения в Сирии
Евгения Гвоздева
Сегодня именно «индивидуальный джихад» активно пропагандируется сторонниками ДАИШ в социальных сетях. И в условиях, когда халифат практически обезглавлен и стремительно теряет свои позиции на Ближнем Востоке, именно этот тип террора будет представлять наибольшую угрозу в ближайшие годы.
Мнения экспертов

После террористических актов в США 11 сентября 2001 года нашу политическую лексику обогатил термин «война против терроризма». Почти двадцать лет мы все вместе как бы ведём эту как бы войну, попутно обвиняя друг друга в пацифизме, саботаже или даже в сотрудничестве с врагом. Но настоящая война – штука серьёзная, требующая немалых жертв. Война радикально меняет образ жизни. Переставляет национальные и личные приоритеты. Корректирует взаимные обязательства власти и общества. Ломает привычные представления о правах и обязанностях гражданина. Заставляет мириться со старыми противниками во имя противостояния общему врагу. Это вообще-то всегда дорого, тяжело и малоприятно. «Война – это не покер! – справедливо отмечал один из героев фильма “Тот самый Мюнхгаузен”, – Её нельзя объявлять, когда вздумается. Война это… – война».

Доживём ли мы до настоящей, всамделишной войны против международного терроризма?

Готовы ли мы заплатить за эту войну её справедливую цену? Все вместе и каждый в отдельности?

И какого масштаба потребуются жертвы, чтобы у человечества, наконец, проснулся присущий всему живому инстинкт самосохранения? Или этот инстинкт уже окончательно и безнадежно атрофировался вмести со многими другими атавизмами ушедших эпох?

* Запрещено в РФ.

Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.