Societas eurasicaea и перспективы промышленной кооперации в ЕАЭС

За свою начальную пятилетку Евразийский экономический союз (ЕАЭС) уже может показать первые успехи. Самые ощутимые из них – общий рынок труда и единая таможенная территория. В то же время Союз ещё испытывает сложности в обеспечении свободной торговли на внутреннем рынке из-за трудностей в устранении нетарифных барьеров и появления всё новых. Это обстоятельство также косвенно мешает реализации заявленной в Договоре о ЕАЭС цели по «содействию модернизации национальных экономик», пишет Юрий Кофнерэксперт Евразийского сектора ЦКЕМИ НИУ ВШЭ, научный сотрудник ИИАСА.

Так, за пять лет, с 2014 по 2018 год,, доля внутрисоюзной торговли по отношению к внешней торговле с третьими странами не изменилась и сохранилась на среднем уровне в 13,5%. А в структуре взаимной торговли между государствами-членами доля товаров с более высокой добавленной стоимостью (агропромышленная продукция, химическая продукция, машины и оборудования) также не увеличилась и сохранилась на среднем уровне в 45%. На внешнем рынке ситуация ещё хуже, где объёмы экспорта данной категории товаров пропорционально противоположены ценам на нефть: от пикового показателя в 16,4% в 2016 году к 2018 году они снова вернулись к уровню 2014 года в 11% (Табл. 1).

Табл. 1. Структура взаимной и внешней торговли товарами ЕАЭС (в %, 2014–2018)

Безымянный.png

Источник: Департамент статистики ЕЭК

В качестве одного из способов решения этой проблемы в Евразийской экономической комиссии (ЕЭК) сейчас присматриваются к яркой идее создания транснациональных евразийских корпораций и брендов. Но как это может выглядеть, и что надо сделать, чтобы данная инициатива сработала?

Десять причин, почему ЕАЭС и ЕС стоит сотрудничать
Юрий Кофнер
Мечта об общем экономическом пространстве от Лиссабона до Владивостока имеет почти столетнюю историю и находит поддержку значительной части бизнеса в Европе и Евразии. Но из-за украинского кризиса и напряжённости между Россией и некоторыми западными странами отношения между Европейским союзом (ЕС) и Евразийским экономическим союзом (ЕАЭС) не имели возможности для дальнейшего развития. Москва, разочарованная поведением Запада, усиливает свой «Поворот на Восток», активизируя сотрудничество с Китаем и другими азиатскими странами. Что из этого может выйти, пишет Юрий Кофнер, заведующий Евразийским сектором Центра комплексных европейских и международных исследований Высшей школы экономики, научный сотрудник Международного института прикладного системного анализа (IIASA).
Мнения экспертов


Societas eurasicaea

Скорее всего, данное предложение подразумевает введение новой юридической категории «евразийская компания» как особой категории в наднациональном праве Союза и в национальных законодательствах его стран-участниц. Особенность такой коммерческой организации заключается в том, что она может наиболее свободно работать во всех государствах-членах объединения без отдельного прохождения процедур предоставления национального режима в каждом из них.

Как многие другие «первые» в истории региональных интеграционных объединений, подобное юрлицо впервые было введено в Европейском союзе в 2001 году, где оно называется «societas europaea» (S.E.) и показало себя относительно успешным. Так, с того момента к 2018 году были зарегистрированы свыше трёх тысяч таких акционерных обществ, включая такие известные во всём мире бренды, как Airbus , Allianz, BASF, E.ON, LVMH Moët Hennessy – Louis Vuitton, SAP, Schneider Electric и другие.

В то же время институт «societas europaea» обнаружил ряд особенностей, и ЕАЭС стоит учиться на европейском опыте.

Во-первых, странам Европейского союза не удалось договориться о предоставлении «европейским компаниям» чисто наднационального статуса, т. н. «28-го режима» . В итоге права и обязанности S.E. формируются гибридом директив Еврокомиссии и национального законодательства, что ограничивает их изначально запланированную свободу действия. Аналогично страны ЕАЭС вряд ли более готовы отказаться от своего регуляторного суверенитета в этом отношении.

Во-вторых, страна уплаты налогов «европейских компании» вначале определилась принципом реального местонахождения её головного офиса (real seat principle). Однако в 2005 году Суд Европейского союза пришёл к выводу, что это противоречит праву на свободу движения предприятий в рамках единого экономического пространства. Теперь в итоге «европейские компании» уплачивают налоги по месту регистрации (seat of registration principle), что даёт им возможность выбрать страну с наиболее благоприятным налоговым режимом. Киргизия смогла бы извлечь значительную выгоду в случае принятия подобного принципа в ЕАЭС (Табл. 2).

Табл. 2. Ставка налогов на прибыль в государствах-членах ЕАЭС (в %, 2019)

2.png

Источник: pwc, Deloitte и расчёты автора

В-третьих, образование societas europaea особенно интересно в тех случаях, когда она полностью освобождается от уплаты налога на прибыль или даёт преференциальное право на получение финансирования со стороны Европейской комиссии и европейских финансовых институтов развития (EIB, ERDF, EFSI). Например, благодаря S.E. на основе государственно-частного партнёрства был построен Бреннерский тоннель, соединяющий Австрию и Италию и получивший финансирование в рамках программы по развитию трансъевропейской транспортной сети (TEN). С учётом официального обязательства поддерживать «инфраструктурные проекты с интеграционным эффектом» Евразийский банк развития (ЕАБР) мог бы предоставлять «евразийским компаниям» льготное кредитование на подобные проекты в ЕАЭС. А главы государств-членов ЕАЭС смогли бы рассмотреть возможность внесения изменений в Договор о ЕАЭС (Статья 93 и Приложение 28), чтобы дать промышленным компаниям, оформленным в качестве societas eurasicaea и реализующим производственную деятельность хотя бы в трёх государствах-членах Союза, право на получение особых промышленных субсидий. Например, тех, которые в ином случае были бы для них запрещены.

В-четвёртых, «европейская компания» может иметь либо двухзвенную (наблюдательный совет и управление), либо однозвенную структуру (совет директоров). Данная возможность выбора стала поводом для многих национальных компаний Европы преобразоваться в S.E., т. к. им хотелось поменять свою структуру управления.

В-пятых, было принято решение, что преобразование национальной (-ых) компании (-ий) в S.E. не должно ухудшать положение и права наёмных рабочих  Можно рассмотреть целесообразность включения подобного принципа и в ЕАЭС.

В-шестых, опросы показали, что решение преобразоваться в societas europaea чаще всего обусловлено не вышеперечисленными особенностями, а имиджевой причиной. Само название должно подчеркнуть образ крупной региональной и международной корпорации. Может быть, это также будет представлять интерес для компаний стран Евразийского союза.

Перед введением собственной правовой категории «societas eurasicaea» в ЕАЭС стоить хорошо обдумать все эти варианты. В Европейском союзе с момента первого внесения предложения о «европейской компании» в 1970 году до принятия официального статута о ней в 2001 году прошло ни много ни мало более 30 лет.

ЕАЭС: неоспоримая экономическая действительность
Юрий Кофнер
За первую пятилетку своего существования ЕАЭС стал неоспоримой экономической действительностью на пространстве Евразии. И несмотря на сложную международную обстановку и молодость нашего Союза, он несёт конкретные выгоды странам-участницам. По большому счёту уже реализованы две из так называемых «четырёх свобод» из теории интеграции, пишет Юрий Кофнер, заведующий Евразийским сектором Центра комплексных европейских и международных исследований Высшей школы экономики.
Мнения экспертов
Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.