Российско-американская конфронтация: от «перезагрузки» к новой ядерной гонке

02.02.2018

С учётом крайне нездоровой природы нынешней российско-американской конфронтации и прежде всего неспособности администрации Трампа вести с Москвой нормальный диалог и тем более договариваться по важнейшим для международной безопасности темам новый курс Белого дома может привести не только к новой гонке ядерных вооружений, но и к острому военному кризису.

Последние четыре года российско-американская конфронтация развивалась преимущественно в политической, информационной и экономической (санкции) областях. В военной сфере она присутствовала в минимальной степени. Российские и американские военные, а также близкие им представители политической элиты считали друг друга вероятными противниками и до нынешней конфронтации, и уже в военной доктрине от 2010 года (к слову, апогей российско-американской «перезагрузки») Москва охарактеризовала глобализацию и расширение НАТО как главную военную угрозу. Официальный же поворот НАТО к открытому военно-политическому сдерживанию России, объявленный в 2014 году, до последнего времени носил преимущественно декларативный и политический характер, а в военном отношении был скромен: реальный масштаб расширения военной инфраструктуры НАТО в Балтийском и Черноморском регионах был невелик. Да и на Ближнем Востоке США не стали создавать военных преград для российской операции в Сирии, что было бы чревато прямым столкновением.

Однако в ближайшее время ситуация может в корне измениться. 2 февраля США представляют новую ядерную доктрину, в которой, как уже известно из полученного изданием Huffington Post драфта документа и ряда заявлений руководителей администрации Трампа, будет прописано качественное изменение их политики в сфере ядерного оружия. С учётом крайне нездоровой природы нынешней российско-американской конфронтации и прежде всего неспособности администрации Трампа вести с Москвой нормальный диалог и тем более договариваться по таким важнейшим для международной безопасности темам, как кибербезопасность и контроль над ядерными вооружениями, из-за внутриполитической ситуации в США новый курс Белого дома может привести не только к новой гонке ядерных вооружений (не говоря уже об отмирании остатков прежней системы контроля над ними), но и к острому военному кризису, чреватому прямыми военными столкновениями между Россией и США и даже ядерной эскалацией. Кризису, аналогичному Карибскому кризису 1962 года и ракетному кризису 1983 года. Причём сегодня общая военно-стратегическая ситуация гораздо сложнее и многограннее, чем в период прошлой холодной войны. Соответственно, и дестабилизирующий потенциал подобных кризисов существенно выше.

55 лет Карибскому кризису и угроза ядерной войны сегодня Олег Барабанов
Нынешний юбилей Карибского кризиса может стать последним юбилеем мирового порядка с глобальным табу на использование ядерного оружия, а мир – вступить в совсем иную эпоху с реалиями ядерных взрывов.

Согласно опубликованному Huffington Post документу, главное изменение ядерной доктрины США заключается в том, что администрация Трампа, исходя из качественно новых по сравнению с периодом после окончания холодной войны реалий великодержавного соперничества с Россией и КНР, повышает роль ядерного оружия и упор на него в оборонной стратегии страны, при том, что предыдущие администрации Барака Обамы и Джорджа Буша-младшего стремились его понизить. Соответственно, объявляется о прекращении «до лучших времен» процесса сокращения ядерного оружия и берётся курс на его качественную модернизацию и обновление, включая разработку новых и воссоздание прежних, ранее уничтоженных, типов ядерных боезарядов и средств доставки, с соответствующем увеличением расходов на ядерное оружие в бюджете США.

С одной стороны, сам по себе отказ США от продавливания дальнейших раундов сокращения ядерного оружия и общих разглагольствований о необходимости движения к «безъядерному миру», наиболее характерных для администрации Обамы, укрепляет стратегическую стабильность и снимает один из важных раздражителей в отношениях с Россией. Последняя ещё с 2010 года заявляла, что не пойдёт на новые сокращения ядерного оружия, в том числе нестратегического, в меняющихся условиях и что Договор СНВ-3, скорее всего, станет последним двусторонним российско-американским «большим договором» об ограничении и сокращении ядерных арсеналов. Действительно, в условиях распространения ядерного оружия и де-факто ядерной многополярности, совершенствования ПРО, приобретения неядерными вооружениями стратегических функций (способность нанести обезоруживающий удар по России или США) и их динамичного совершенствования, а также превращения кибертехнологий в оружие массового поражения дальнейшее сокращение только российского и американского ядерных арсеналов оказывало бы сугубо дестабилизирующий эффект.

Кроме того, реальное возвращение великодержавного соперничества на глобальном уровне и переход отношений «США – Россия и США – Китай» в конфронтационное состояние, верно отмечаемое и Стратегией национальной безопасности, и Национальной оборонной стратегией, и новой ядерной доктриной США, требует жёсткого укрепления сдерживания в отношениях между всеми великими державами, в особенности ядерными. При этом главным средством сдерживания остаётся и будет оставаться именно ядерное оружие. Тем самым важность ядерного оружия как средства стратегического сдерживания и укрепления стратегической стабильности (которая сегодня носит многосторонний, а не двусторонний характер, как было в период прежней холодной войны) сегодня только растёт. Признание этого Соединёнными Штатами на доктринальном уровне можно лишь приветствовать.

Куда делась Эбола? Приоритеты новой национальной оборонной стратегии США Владимир Батюк
То обстоятельство, что среди необходимых преобразований в американском оборонно-промышленном комплексе в новой национальной оборонной стратегии на первый план поставлено совершенствование ядерного арсенала США, свидетельствует о подготовке американского военного ведомства к Большой Войне, а не к контртеррористической операции или к борьбе с лихорадкой Эбола.

Однако вызывают большую озабоченность четыре обстоятельства, которые в совокупности делают нынешний американский разворот в области ядерного оружия фактором не укрепления, а ослабления стратегической стабильности и могут привести Россию и США к острому военному кризису, а то и конфликту. Два из них относятся непосредственно к новой ядерной стратегии США и два – к общим особенностям их отношений с Россией и внешним миром в целом.

Первое и наиболее опасное обстоятельство – это курс на разработку и развёртывание (прежде всего в Европе и в Азии) новых типов нестратегического (тактического) ядерного оружия «малой разрушительной силы» и их носителей, прежде всего крылатой ракеты морского (подводного) базирования в ядерном оснащении. Этот курс был объявлен одним из главных приоритетов ядерной стратегии администрации Трампа. Он открыто нацелен на противодействие России и Китаю, а именно на обессмысливание якобы имеющихся у них – и особенно у Москвы – доктрин ядерной эскалации гипотетического неядерного конфликта с Западом ради достижения военной победы.

По словам разработчиков стратегии, склонность противников США прибегать к ядерной эскалации изначально неядерного конфликта – одна из определяющих черт новой стратегической обстановки, которая требует от США решительных мер. Прежде всего речь идёт о приписываемой России доктрине «эскалации ради деэскалации», которая на протяжении последних нескольких лет остаётся одним из главных объектов озабоченности США в отношении России в военной сфере. В соответствии этой доктриной Москве приписывают готовность применить ядерное оружие «малой разрушительной силы» (прежде всего нестратегическое или тактическое ядерное оружие) или угрожать его применением в случае неядерного военного конфликта в Европе (со странами НАТО). Это, утверждают американские военные и аналитики, не только решительно изменит в её пользу положение на фронте, но и продемонстрирует решимость Москвы применять ядерное оружие в целом, и тем самым отобьёт у США желание идти на помощь своим союзникам и на дальнейшую эскалацию кризиса, чреватую глобальным стратегическим ядерным обменом (то есть взаимным уничтожением США и России), и позволит Москве завершить военный конфликт на своих условиях. Военные же гарантии США их союзникам будут разрушены вдребезги – вместе с глобальной системой американских союзов.

Хотя в официальной военной доктрине России ничего подобного нет (в ней лишь указывается готовность применить ядерное оружие в неядерном конфликте в случае создания угрозы самому существованию российского государства), американские стратеги обосновывают наличие у Москвы подобной доктрины ссылками на разного рода заявления российских военных и экспертов разных лет, на военные учения «Запад», включающие в себя отработку применения ядерного оружия, а также на её нежелание сокращать и тем более уничтожать арсенал нестратегического (тактического) ядерного оружия (ТЯО), превышающий соответствующий потенциал США, по экспертным оценкам, примерно в десять раз. Сокращение российского арсенала ТЯО было одним из главных приоритетов администрации Обамы после ратификации ДСНВ-3 в 2011 году.

Учения «Запад-2017» и жизнь в условиях неопределённости Андрей Сушенцов
Прошедшие во второй половине сентября в России и Белоруссии военные учения «Запад-2017» разочаровали многих. Западными комментаторами столько было высказано опасений и выражено тревоги, что учения задолго до своего начала превратились для многих во вторую Прибалтийскую операцию Красной Армии[1]. Жалко видеть крах этих ожиданий.

Воссоздание же американского потенциала ТЯО, в том числе создание ядерных боезарядов «малой разрушительной силы» и их размещение на крылатых ракетах подводного базирования, его развёртывание вблизи российской территории на европейском театре, по мнению американских стратегов, лишит приписываемую РФ доктрину «эскалации ради деэскалации» смысла. Американцы полагают, что в этом случае Москва будет знать, что в ответ на её «деэскалирующий» ядерный удар в Европе США не капитулируют, а нанесут по её войскам или по ней самой аналогичный ядерный удар «малой разрушительной силы», который лишит Россию преимуществ на фронте, продемонстрирует решимость США защищать своих союзников, в том числе с помощью применения ядерного оружия, но при этом не будет являться стратегическим глобальным ядерным ударом по России, а потому, по идее, не должен будет привести к ответному стратегическому российскому ядерному удару по США и, соответственно, их взаимному уничтожению. Однако в реальности эффект от создания и размещения подобного американского потенциала вблизи российской территории будет обратным: гонка ядерных вооружений и провоцирование острого военного кризиса, возможно ядерного.

Само по себе приписывание России доктрины «деэскалирующего ядерного удара», которая является главной причиной намерения США создать и разместить на крылатых ракетах вблизи РФ ядерное оружие малой разрушительной силы, глубоко ошибочно. Оно отражает превалирующее в США общее – и в корне неверное – представление о драйверах и императивах российской внешней политики с 2014 года и убеждение, что Москва намерена или по крайней мере хотела бы напасть на страны Балтии и Польшу и что она уже наверняка напала бы на них (путём открытого военного вторжения или «гибридно»), если бы не была «остановлена» Западом – санкциями, жёстким давлением и началом военного сдерживания – ещё в 2014 году. Действия РФ в отношении Крыма и Донбасса рассматриваются в США в неразрывной связке с обвинениями её в стратегии «эскалации ради деэскалации» – как модель для аналогичных шагов в отношении стран Балтии и Польши. И чтобы эти шаги сработали (то есть чтобы США не рискнули развязать с Москвой глобальный ядерный конфликт ради защиты союзников, что привело бы к развалу как НАТО, так и американской системы союзов как таковой), России приписывают доктрину деэскалирующего удара.

В реальности же Россия нападать на страны Балтии и Польшу не собирается: подобный шаг был бы для неё губителен во всех смыслах – и в политическом, и в экономическом. Он перечеркнул бы все попытки нормализовать отношения с европейскими странами, воссоздал бы рушащийся сейчас на глазах единый антироссийский фронт США и ЕС, привёл бы к свертыванию экономических отношений России с Евросоюзом, в том числе в газовой сфере, и, соответственно, к быстрому коллапсу российской экономики, резкому отчуждению от России ее партнеров в незападном мире и, в целом, к ее тотальной изоляции. Стратегия России обратная: размывать антироссийское единство Запада, интенсифицировать диалог как с отдельными европейскими странами, так и с незападными игроками по всему миру, позиционировать себя как ответственную великую державу. С этой точки зрения применение РФ ТЯО в Европе может иметь место лишь в том случае, если против неё самой будет совершено крупномасштабное неядерное нападение, и она будет проигрывать эту неядерную войну – что, собственно, и прописано в её военной доктрине.

Если США это понимают, но всё равно исходят из мнимой доктрины «эскалации ради деэскалации», то причины их действий могут быть следующими. Во-первых, это намеренное повышение градуса военной конфронтации – возможно, с расчётом, что Россия не выдержит и пойдёт на уступки, а то и вовсе капитулирует и развалится, как было четверть века назад. Во-вторых, это втягивание России в полномасштабную гонку вооружений с расчётом на тот же результат. В-третьих, это расчёт, что Москва испугается и согласится сократить, а то и ликвидировать свой арсенал ТЯО в обмен на ликвидацию американского арсенала ядерного оружия «малой разрушительной силы» на крылатых ракетах подводного базирования. Среди военного истеблишмента и политической элиты США, особенно республиканской, очень модна точка зрения, что именно эскалация холодной войны и гонки вооружений времён раннего Рейгана, в том числе развёртывание ракет средней дальности «Першинг-2» с ядерными боеголовками в Европе привели к «победе» США в холодной войне и развалу Советского Союза. Похоже, в Вашингтоне растёт желание повторить эту историю.

Следует, однако, помнить, что между размещением «Першингов» и подписанием ДРСМД в 1987 году имел место ракетный кризис 1983 года, когда весь мир находился в шаге от глобального армагеддона: советское руководство тогда на полном серьёзе полагало, что учения НАТО Able Archer было подготовкой к реальному ядерному удару по СССР. И это неслучайно: любое тактическое ядерное оружие даже «сверхмалой» разрушительной силы, которое размещается вблизи российских границ и может быть применено против российской территории и её объектов, автоматически рассматривается Россией как стратегическое, то есть его применение потребует удара против континентальных США и полномасштабной глобальной ядерной войны.

Именно поэтому, например, размещение американских ядерных ракет в Турции в 1961 году, способных за 10 минут доставить ядерное оружие до Москвы, неизбежно подтолкнуло советское руководство разместить советские ракеты с ядерными боеголовками на Кубе уже годом позже, что в свою очередь вылилось в Карибский кризис – самый острый эпизод за всё время холодной войны. Так и сейчас размещение вблизи России американских ракет с ядерными боеголовками «малой разрушительной силы» неизбежно повлечёт за собой, во-первых, укрепление российского стратегического ядерного арсенала и, во-вторых, постоянного дежурства российских подлодок с ядерными ракетами на борту у берегов США. В случае же острого кризиса у Москвы может не быть иного выхода, кроме как уничтожить американские ТЯО у своих границ превентивно. В любом случае стратегическая стабильность и безопасность самих США не укрепятся. Как минимум произойдёт новый раунд гонки ядерных вооружений. Вполне вероятно, возникнет кризис аналогичный 1962 или 1983 годам. Как максимум, произойдет прямой, в том числе ядерный, военный конфликт России с США.

Второе тревожное обстоятельство новой ядерной доктрины США – это существенное размывание условий применения ядерного оружия, по крайней мере по сравнению с доктриной 2010 года. В нынешнем документе указывается, что США допускают применение ядерного оружия в ответ на неядерную атаку не только против самих США и их союзников, но и «партнёров» Америки. К последним можно отнести кого угодно, помимо тех, кого в США открыто называют противниками (сегодня это Россия, Китай, Иран и КНДР) и недружественными странами (Сирия, Венесуэла и так далее). Официально «стратегическими партнёрами» США являются, например, Украина и Грузия. Означает ли это, что отныне Вашингтон будет всерьёз рассматривать применение ядерного оружия в случае угрозы их безопасности? Американский посыл очевиден: создать дополнительное препятствие для расширения влияния и вообще для политики России и Китая в Европе, Азии и на постсоветском пространстве; укрепить впечатление, что США будут защищать от их давления не только договорных союзников, но и партнёров, число которых Вашингтон в условиях стратегического соперничества с Москвой и Пекином стремится расширить. Однако применительно к ядерной сфере подобное размывание границ крайне опасно. Возникает вопрос: если США ставят на один уровень союзников и партнёров, намерены ли они всерьёз защищать союзников?

Третье тревожное обстоятельство заключается в том, что указанное изменение политики США в области ядерного оружия происходит в контексте их общего курса на восстановление военного превосходства над главными конкурентами и противниками – прежде всего Россией и КНР. Все стратегические документы, заявления и шаги США за последний год говорят о том, что ни администрация Трампа, ни её оппоненты не намерены мирно сосуществовать с нежелающими принимать американское лидерство Россией и КНР. Их хотят победить, а для этого превзойти. В том числе и в первую очередь в военном отношении. Военное превосходство – главный лейтмотив опубликованной в январе Оборонной стратегии США и главная причина наращивания их военного бюджета.

В контексте же общего военного превосходства США над Россией и КНР качественная модернизация их ядерного арсенала и тем более создание ядерного оружия «малой разрушительной силы» оказывает дестабилизирующее воздействие. В конце концов, в наиболее стабильный период холодной войны между СССР и США существовал общий военный баланс, а её самые острые периоды приходились на время дисбаланса (1940-е – 1950-е) или на время попытки США вырваться вперёд (начало 1980-х). Сегодня стратегическая стабильность включает в себя все области, через которые стороны могут нанести друг другу непоправимый ущерб или обезоруживающий удар, и она априори не может быть обеспечена в условиях общего военного превосходства США над всеми остальными. И Россия, и Китай будут вынуждены компенсировать американский отрыв асимметрично. В российском случае – через наращивание и совершенствование ядерного арсенала.

Наконец, четвёртая проблема и, возможно, самая главная. Многие из указанных выше проблем можно было бы решить или купировать, если бы Москва и Вашингтон сумели наладить пускай и недружественный, но нормальный диалог – такой, какой был в 1960–1980-е годы. Идеологический антагонизм и тотальная конфронтация холодной войны не помешали США и СССР выстроить стратегический диалог, который и не позволил холодной войне перерасти в «горячую». Сегодня же этот диалог отсутствует, и вероятность его появления в краткосрочной перспективе мала. Показателен пассаж драфта ядерной доктрины США о том, что возвращение к подобному диалогу будет возможно только после качественного изменения политики России (не только в ядерной сфере, а вообще) в желательную для Вашингтона сторону.

Причина – в начавшейся среди традиционалистского американского истеблишмента и элиты антироссийской паранойе, попытках восстановить контроль над политическими процессами и подавить «антиистеблишментовский бунт» через инструментализацию российского фактора. Поскольку разрыв между этой элитой и недовольным нынешним статус-кво населением США – это надолго, то и антироссийская истерика среди истеблишмента быстро не уйдёт. Характерного для прежней холодной войны страха перед реальностью глобальной ядерной войны, который мог бы отрезвить американскую элиту и заставить её вести с Москвой стратегический диалог, несмотря ни на что, сегодня тоже нет. Результат – большая, а не меньшая, опасность военного кризиса между Россией и США, чем было в период холодной войны между началом 1960-х и началом 1970-х годов. Доносить эту мысль друг другу и своим национальным элитам – задача экспертных сообществ России и США, в том числе клуба «Валдай», на ближайшие годы. 

Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.

Материалы по теме

Трамп поставил Россию и Германию по одну сторону баррикад. Что дальше?
17.05.2018
Безрассудная политика Дональда Трампа в отношении Ирана существенно скорректировала повестку визита Ангелы Меркель в Россию, которая изначально не была многообещающей. Его односторонний выход из СВПД
Почему русская барракуда страшит европейцев больше, чем хаос на Ближнем Востоке
15.05.2018
Решение Дональда Трампа о выходе из «ядерной сделки» имеет стратегический характер и было принято по причинам, не имеющим отношения к соглашению как таковому. Оно направлено в первую очередь против

Рубрика:
События клуба
Почему у России нет лобби в США?
09.05.2018
Из американских СМИ складывается впечатление, что нет страны влиятельнее России. Союз российских хакеров и троллей стал настоящим кошмаром для Америки, породив глубокую паранойю. Однако российское

Календарь

Мультимедиа

Популярные теги

Вестник клуба

Будьте в курсе главных событий
Подписаться