Много ли Китай инвестирует в Россию?

09.06.2017

Китайский фактор ощутимо помогает России выдерживать нынешний экономический кризис и конфликт с Западом. При этом налицо нехватка у российской стороны эффективных инструментов для сбора данных об уровне присутствия и устремлениях китайского бизнеса в стране. Если эти инструменты не будут созданы в кратчайшие сроки, это может нам дорого обойтись.

Нежелание китайского бизнеса инвестировать в российскую экономику относится к разряду общеизвестных истин. Действительно, в прошлом году Китай вложил в различные страны мира более 170 миллиардов долларов, но до России, как кажется, не дошло практически ничего. Пресловутое отсутствие китайских инвестиций – повод для глобальных выводов о российском инвестиционном климате, стратегии развития Дальнего Востока и пессимистических оценок итогов политики «поворота на Восток» и «сопряжения».

Все эти выводы относятся к области альтернативной реальности. Китай уже сейчас является одним из крупных инвесторов в российскую экономику. Китайские инвестиции в Россию действительно сталкиваются с серьёзными трудностями и проблемами, но данные проблемы типичны для государств с уровнем развития и структурой экономики, аналогичной российским.

Их решение требует не столько улучшения инвестклимата и специальных послаблений китайским инвесторам (хотя именно на этом всегда будет настаивать китайская сторона), сколько понимания российским государством особенностей китайской модели инвестирования, её ограничений и недостатков. А также поддержания конкуренции во внешних связях России в АТР за счёт активизации сотрудничества с Японией, Южной Кореей и, насколько возможно, с США.

Высокий уровень политических отношений между Москвой и Пекином, стратегическая заинтересованность КНР в России, по всей видимости, напрямую отражаются на масштабах китайских инвестиций и приносят реальные выгоды российской экономике. В этом смысле декларативные политические аспекты российской политики «поворота», многократно осмеянные и раскритикованные, на самом деле вполне позитивны.

Вместе с тем, имеют место явные проблемы с управлением процессом развития сотрудничества на уровне сбора первичных данных о китайском экономическом присутствии, особенно на уровне регионов.

Что мы знаем о китайских инвестициях в Россию

Статистика российского Центрального банка показывает, что прямые китайские инвестиции всех видов в Россию составили 645 млн долларов в 2015 году и 350 млн долларов в 2016 году. Эти данные получены на основе платёжного баланса России. Таким образом, можно точно подсчитать общий объём инвестиций в Россию со всего мира (в 2016 – 32 млрд долларов, в том числе участие в капитале – около 19 млрд долларов).

Однако установить их источники таким образом невозможно, особенно если речь идёт о развивающихся странах, таких, как Китай. Тот факт, что нелепые цифры российской статистики о китайских инвестициях продолжают фигурировать в СМИ и даже в научных публикациях, трудно оценить иначе, как прискорбный.

Для обеих стран главными партнёрами в инвестиционном сотрудничестве являются офшоры вроде Багамских и Виргинских островов, Гонконга, Нидерландов, Сингапура, Каймановых островов. Китайская статистика пытается принимать во внимание этот фактор, анализируя исходящие из страны инвестиции, но и она не является в этом отношении слишком эффективной.

Относительно надежным источником о китайских прямых инвестициях за рубеж можно считать ежегодные справочники об инвестиционном сотрудничестве Китая, публикуемые осенью каждого года и дающие срез ситуации на конец предыдущего года. Согласно справочнику 2016 года общий объем китайских инвестиций за рубеж составил за 2015 год 145,67 млрд долларов.

Из них 116,35 млрд (80%) приходилось на пять оффшорных юрисдикций – Гонконг, Нидерланды, Каймановы острова, Британские Виргинские острова, Бермудские острова. Судьба этих денег неизвестна; существенная их часть может возвращаться в Китай, например, через Гонконг, традиционно являющийся главным источником прямых инвестиций в Китай, другие могут использоваться для приобретения активов за рубежом. Таким образом, остальной мир, с точки зрения китайской статистики, конкурировал за оставшиеся 20% китайских инвестиций.

Согласно китайской статистике, прямые инвестиции в российскую экономику составили около 2,96 млрд долларов в 2015 году. При этом их накопленный к концу 2015 года объём составлял 14,02 млрд долларов. Это ставило Россию на третье место по накопленному объему инвестиций в Европе после Нидерландов и Великобритании и на второе (после Нидерландов) место по их привлечению за год.

Относительно инвестиций за 2016 год есть серия противоречивых заявлений с китайской стороны. В декабре 2016 года представитель министерства коммерции КНР Шэнь Даньян заявил, как о «ярком моменте» 2016 года превышение объёма инвестиций в 14 млрд, но при этом не упомянул, идёт речь о накопленных инвестициях или показателе за год. Названная им цифра соответствует данным о накопленных инвестициях на конец 2015 года. 

При этом он же в январе 2016 года назвал нигде ранее не встречавшуюся цифру накопленных инвестиций в Россию в 34 млрд долларов. В конце 2016 года китайский посол в России Ли Хуэй называл цифру в 10 млрд. Министр коммерции КНР Гао Хучэн в феврале 2017 года называл показатель накопленных инвестиций в России в 42 млрд долларов.

Таким образом, показатели официальной китайской статистики по китайским инвестициям в Россию в несколько раз отличаются от данных российской статистики. С точки зрения видимой для китайской статистики доли китайских инвестиций, Россия является одним из главных их получателей в Европе.

Китайская инициатива: «шёлковая удавка» или шанс для России? Георгий Толорая
Прошедший в Пекине форум «Один пояс, один путь» призван был стать вехой на пути развития китайского проекта евразийской интеграции. Одновременно и российская сторона должна была мобилизовать ресурсы и возможности для того, чтобы не только выдвинуть, но и продвинуть свою концепцию евразийского сотрудничества, которая не полностью повторяет китайскую. Впечатления, однако, двойственные.

При этом, китайцы сами признают, что и их статистика имеет очевидные изъяны. Действующий с 2014 года режим санкций, видимо, также не способствует желанию китайского бизнеса хвастаться вложениями в Россию.

Насколько можно понять, китайским правительством предпринимались попытки подсчитать размеры вложений в Россию на основе опроса крупных компаний. Прошлым летом при контактах с чиновниками российского министерства экономического развития китайцами называлась сумма накопленных инвестиций в 32–33 млрд долларов.

Заместитель министра экономического развития России Станислав Воскресенский заявлял недавно о том, что в настоящее время в стадии реализации находятся 17 совместных проектов на 15 млрд долларов, начатые в последние годы, причём в эту цифру не входят крупные сделки, связанные с китайскими инвестициями в стратегически важные компании ТЭК.

С учётом крайне путанных заявлений китайских руководителей и отсутствия сколько-нибудь заслуживающей статистики с российской стороны можно предположить, что Китай является одним из крупных инвесторов в Россию уже сейчас, но истинные объёмы китайских вложений не известны ни российской, ни китайской стороне. 

Много или мало Китай вкладывает в Россию?

Прежде всего стоит определиться с базой для сравнений. Для оценки эффективности российской политики по привлечению китайских инвестиций имеет смысл сравнивать китайские инвестиции в Россию с инвестициями в экономики, сходные с российской – по уровню развития и желательно по структуре.

Это делается редко. Обычно относительно скромные размеры инвестиций в Россию сравниваются с общим объёмом китайских инвестиций за рубеж, 80% которых отправляются в офшоры, либо с номинальными суммами гигантских сделок, заключаемых КНР на рынках США, с одной стороны, и государств вроде Казахстана, Нигерии, Эфиопии и Пакистана – с другой. 

Между тем, если отбросить инвестиции в оффшоры, то возникает впечатление, что получатели китайских инвестиций делятся на три основных группы. Это экономически развитые страны Северной Америки и Европы; беднейшие страны Африки, Юго-Восточной и Южной Азии и «одномерные» сырьевые экономики вроде Саудовской Аравии или Казахстана.

В развитых странах китайцы зачастую покупают готовый бизнес, обладающий передовыми технологиями и/или сильными международными брендами.

В остальных случаях китайский интерес направлен на контроль над сырьевыми активами, ключевой инфраструктурой, либо на вынос производств в страны с дешёвой рабочей силой и слабым госрегулированием.

Из этой схемы выпадают среднеразвитые страны, обладающие собственной диверсифицированной промышленностью и пытающиеся, подобно Китаю, реализовывать стратегии её опережающего развития. Многие отрасли их экономик выступают прямыми конкурентами китайских компаний и, как и в Китае, пользуются защитой государства.

Традиционная китайская модель инвестирования в слаборазвитые страны, с масштабным ввозом китайской рабочей силы, техники, материалов и игнорированием местных стандартов здесь не будет принята. С другой стороны, открытых для покупки китайцами готовых компаний с международными брендами здесь нет. Нет и характерного для развитых стран высокого качества институтов и правовой среды. Результатом является характерная фрустрация китайских инвесторов с рассуждениями о негодном инвестиционном климате и тому подобное.

Например, накопленные прямые китайские инвестиции в Польшу по состоянию на середину 2016 года составляли лишь 462 млн долларов, в Румынию 741 млн долларов, в Венгрию – «опорную» для китайского бизнеса страну в Центральной Европе – 2,1 млрд долларов. При этом Польша и Румыния являются популярными площадками для размещения производств для компаний, ориентированных на рынок ЕС. Польша также известна высоким качеством макроэкономической политики, это единственная страна ЕС, экономика которой росла в 2009 году.

В истории польско-китайских деловых связей есть и свой провалившийся инфраструктурный мегапроект – предпринятая в конце 2000-х китайцами попытка построить скоростное шоссе «Варшава – Берлин», провалившаяся ввиду неспособности китайской компании соответствовать европейским правилам и стандартам.

Бразилия, член БРИКС, имеющая несколько более низкий по сравнению с Россией уровень развития, не находящаяся под санкциями (правда, переживающая ещё более острый экономический кризис), получила в 2015 году китайских инвестиций меньше, чем Россия, – 2,26 млрд долларов. 

В то же время в примитивную Венесуэлу было вложено в 2015 году 2,8 млрд долларов. Это едва ли может служить основанием для выводов о великолепном венесуэльском инвестклимате и политике привлечения капитала.

Таким образом, Китай на данный момент, вероятно, один из крупнейших инвесторов в Россию. В сочетании с ролью крупнейшего на национальном уровне (второго после ЕС) торгового партнёра России, доля которого в последние годы только растёт, уровень возникающей взаимозависимости (явно ассиметричной) не стоит недооценивать.

Китайский фактор ощутимо помогает России выдерживать нынешний экономический кризис и конфликт с Западом. При этом налицо нехватка у российской стороны эффективных инструментов для централизованного сбора данных об уровне присутствия и устремлениях китайского бизнеса в стране. Если эти инструменты не будут созданы в кратчайшие сроки, это может нам дорого обойтись.

Размер китайских инвестиций в российскую экономику в реальности больше, чем можно было бы ожидать – с учётом китайской модели инвестирования, структуры российской экономики, санкций, обвала цен на энергоносители и прочих факторов. Политический фактор, по всей видимости, играет в росте китайских инвестиций значительную роль.

Препятствием к дальнейшему росту китайских инвестиций является не столько российский инвестклимат, сколько отсутствие у китайского частного бизнеса ясного понимания по вопросам о работе в среднеразвитых странах подобных России. Важное значение будет иметь работа по распространению необходимой информации и налаживанию личных контактов между представителями частного бизнеса двух стран, чтобы в дальнейшем произвести некоторое количество ясных «историй успеха».

Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.

Материалы по теме

Логика трансформации и логика экспансии: какой будет судьба мирового порядка?
18.11.2017
17 ноября в клубе «Валдай» состоялась экспертная дискуссия «Столкновение новых мировых порядков: путь к конфронтации», в ходе которой прошла презентация книги профессора Ричарда Саквы

Рубрика:
События клуба
Китай и Центральная Азия: постсоветское развитие
29.09.2017
Восприятие Китая жителями Центральной Азии серьёзно отличается от того, как воспринимают Китай в Европе, остальной Азии, да и в других частях света. Географическая близость огромного Китая к
Новая нормальность с китайской спецификой
05.12.2017
После ХIХ Съезда КПК Китай плавно перешёл в новую эпоху в рамках «новой нормальности». Коммунистическая партия КНР обрела новый важный концептуально-идеологический фетиш, зафиксированный в

Календарь

Мультимедиа

Популярные теги

Вестник клуба

Будьте в курсе главных событий
Подписаться