КНДР: «кусаются» ли санкции на самом деле?

Насколько эффективны те санкции ООН, которые действуют в отношении Северной Кореи и что сейчас вообще происходит в северокорейской экономике? Ответить на этот вопрос сейчас сложнее, чем когда-либо, так как информация, поступающая в последние месяцы из Северной Кореи, является на редкость противоречивой.

Северокорейская пропаганда много десятилетий утверждала, что страна находится в «условиях экономической блокады», но до недавнего времени все эти разговоры о «блокаде» не имели под собой особых оснований. Действительно, США и некоторые другие страны Запада ограничивали право своих компаний на торговлю с КНДР. Однако эти ограничения на практике ничего не меняли: даже если бы таких ограничений не существовало, КНДР и, скажем, США всё равно не торговали бы друг с другом по причине отсутствия взаимного экономического интереса. На протяжении десятилетий почти вся торговля Северной Кореи шла с СССР и Китаем, отчасти – со странами Восточной Европы и Юго-Восточной Азии, а также с Японией.

Ситуация отчасти изменилась в 2006 году, после того, как КНДР провела первый успешный испытательный ядерный взрыв и предсказуемо оказалась объектом уже полноценных международных санкций, которые были введены Советом Безопасности ООН и являлись обязательными для всех стран-членов ООН.

Однако вводившиеся до 2016 года санкции ООН тоже не наносили особого вреда северокорейской гражданской экономике, против которой они, в общем, нацелены и не были. Санкции «первой волны» либо ограничивали торговлю оружием и продукцией ВПК, либо запрещали импорт комплектующих для ракетной и ядерной программ, либо же, наконец, ставили вне закона импорт в Северную Корею предметов роскоши. Запрет на последнюю группу товаров был вызван тем, что некоторые западные аналитики всерьёз рассчитывали, что северокорейские бюрократы, лишившись доступа к качественному французскому коньяку и прочим маленьким радостям жизни, начнут испытывать недовольство – и это недовольство, в свою очередь, заставит руководство КНДР пойти на какие-то дипломатические уступки.

Понятно, конечно, что эти наивные надежды не оправдались, но и в целом вся первая волна санкций (четыре резолюции Совета Безопасности ООН, принятые в 2006-2013 гг.) не дала результатов. Наоборот, введение санкций приблизительно совпало по времени с началом выздоровления северокорейской экономики, которая после прихода к власти Ким Чен Ына в 2011 г. стала расти вполне впечатляющими темпами, на уровне 5-7% в год.

Мир на Корейском полуострове. Какова роль России?
Ли Чжэ Ён
Расширение связей между Северной Кореей и Россией оказывает воздействие на внешнеполитическую ситуацию на Корейском полуострове и всей Северо-Восточной Азии. Процесс денуклеаризации Корейского полуострова зависит от того, сыграет ли в нём Россия конструктивную роль. Установление мира на полуострове может не только существенно продвинуть корейско-российские отношения, но и способствовать началу полномасштабного экономического сотрудничества между Северной и Южной Кореей и Россией, считает Ли Чжэ Ён, президент Корейского института международной экономической политики.
Мнения экспертов

Ситуация радикально изменилась в начале 2016 года. На протяжении 2016-17 гг. Северная Корея провела успешные испытания термоядерного заряда, а также двух прототипов межконтинентальных баллистических ракет, способных поражать цели на территории США. Эти успехи северокорейских инженеров и учёных совпали с приходом к власти в США администрации Дональда Трампа, занявшей крайне жёсткую позицию по северокорейскому вопросу. Вдобавок, не без влияния США, свою политику по отношению к КНДР в 2017 году резко ужесточил и Китай.

Результатом стало принятие Советом Безопасности ООН так называемых «секторальных санкций», которые были введены в действие пятью резолюциями, принятыми в 2016-17 гг. В отличие от санкций, которые действовали в более ранний период, санкции 2016-17 гг. нацелены, если называть вещи своими именами, на подрыв северокорейской экономики, а не на создание неудобств для северокорейской элиты или на создание проблем для северокорейского ВПК.

В частности, в соответствии с «секторальными санкциями» КНДР лишилась права экспортировать все те – прямо скажем, немногие – виды товаров, которые хоть как-то конкурентоспособны на мировом рынке. В соответствии с новым санкционным режимом, КНДР не может вывозить уголь, руду и иное минеральное сырьё, которое до 2016 г. составляло более половины всего объёма северокорейского экспорта. Запрещена торговля морепродуктами и текстилем, которые тоже традиционно являлись важными источниками валютной прибыли для КНДР. Наконец, странам-членам ООН запрещено использование труда северокорейских рабочих, заработки которых в значительной степени тоже поступают в казну. Пунктуальное исполнение всех запретов означает, что КНДР теряет примерно 70-80% известных источников валютного дохода.

Кроме того, «секторальные санкции» запрещают поставки в КНДР почти всех видов промышленного оборудования. В список запрещённых к экспорту в Северную Корею изделий попали, например, болты и гвозди, а также все виды труб, насосов, трансформаторов – и далее по списку, состоящему из нескольких сотен наименований. Пресловутая «блокада», которая десятилетиями являлась пропагандистским мифом, стала суровой реальностью.

Надо иметь в виду, что поставки в Северную Корею продовольственных товаров и удобрений не попадают под санкции. Также не нарушает санкции и предоставление продовольственной и иной гуманитарной помощи.

Однако возникает вопрос, насколько все эти меры влияют на реальное положение вещей в северокорейской экономике?

Ответить на этот вопрос непросто. Северная Корея известна своим пристрастием к засекречиванию всего и вся – по законодательству страны, в частности, считается секретной вся экономическая статистика. Время от времени официальные органы власти публикуют те или иные цифры, достоверность которых часто невозможно проверить, но в целом в оценках экономической ситуации в КНДР внешний мир полагается на косвенную информацию.

До самого недавнего времени казалось, что санкции мало влияют на происходящее в стране. Главным индикатором тут считается уровень рыночных цен на рис, кукурузу и некоторые иные товары повседневного спроса. Цены на зерновые, которые в условиях очень бедной страны являются основой питания населения, давно уже не регулируются государством, а формируются на основании спроса и предложения. Отслеживать их не так сложно – за небольшие деньги нелегальные наблюдатели просто передают по китайским сотовым телефонам текущую ценовую информацию, которая потом и публикуется в специализированной прессе. В случае разоблачения информатора ждёт обвинение в шпионаже и, в лучшем случае, немалый тюремный срок, однако риски, связанные с передачей короткого СМС сообщения раз в неделю, не так и велики, и на них идут многие. Дополнительную достоверность этим цифрам придаёт то, что сбором и публикацией ценовой информации независимо друг от друга занимается несколько исследовательских центров – благо, дело это не является ни особо дорогим, ни особо сложным (для того, чтобы найти информаторов, нужны лишь связи среди контрабандистов в Китае).

О чём могут договориться Путин и Ким Чен Ын?
Константин Асмолов
Послужит ли визит лидера КНДР в Россию укреплению отношений между двумя странами? Конечно, да. Но это будет не очень большой «кирпич» в фундаменте. Развитие отношений между Москвой и Пхеньяном во многом ограничено общемировой политической обстановкой. Что-то в этом направлении можно сделать, и, наверное, именно это будет обсуждаться на гипотетическом саммите, пишет Константин Асмолов, ведущий научный сотрудник Центра Корейских исследований Института Дальнего Востока РАН.
Мнения экспертов

На протяжении нескольких лет и цены на зерно, и курс основных валют, также отслеживаемый похожим образом, остаются стабильными, а в последнее время они даже несколько снизились, так что о кризисе говорить, казалось бы, не приходится. В Пхеньяне и иных крупных северокорейских городах, которые время от времени посещаются иностранцами, тоже пока не заметно никаких признаков ухудшения ситуации.

С другой стороны, всё не так просто. Немногочисленные иностранные организации, занимающиеся помощью КНДР по сельскохозяйственной линии, единодушно отмечают, что урожай прошлого года был существенно ниже нормы. Северокорейские дипломаты в ряде стран в последнее время начали активно добиваться предоставления помощи, напрямую говоря о надвигающемся продовольственном кризисе. Появились утечки внутренних северокорейских документов, в которых говорится о нехватке зерновых. Сокращены и нормы выдачи продовольствия по карточкам – последнее особенно важно, ибо по карточкам (фактически бесплатно) зерновые пайки получают сейчас далеко не все корейцы, а лишь представители привилегированных групп населения, на которых, по понятным политическим причинам, без крайней нужды особо не экономят.

Косвенным подтверждением экономического неблагополучия может считаться и поведение северокорейской делегации во время саммита в Ханое в феврале этого года. Вопреки ожиданиям большинства наблюдателей, на переговорах Ким Чен Ын и сопровождавшие его лица не стали уделять особого внимания вопросам высокой политики, а сосредоточились на попытках обменять уступки по ядерному вопросу на отмену «секторальных санкций».

Таким образом, ситуация выглядит странно: с одной стороны, и курс валюты стабилен, и цены на продовольствие не растут, а с другой – кажется, появились косвенные признаки ухудшения экономического положения в целом, и продовольственного положения – в особенности.

Означает ли это, что санкции, как выражаются их сторонники, «начинают кусать»? Похоже на то, но надо понимать, что кризис, если до него действительно дойдёт дело, едва ли приведёт к тем результатам, на которые рассчитывали архитекторы санкционного режима. Надежды на то, что экономические трудности заставят руководство КНДР отказаться от ядерной программы, всегда были иллюзорными. Ядерная программа – это вопрос политического и, отчасти, физического выживания нынешней элиты, что по определению являются куда более приоритетной задачей, чем процветание страны, и даже более приоритетной, чем выживание непривилегированных групп населения.

Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.