Ким – Трамп: я знаю, что ты знаешь, что я знаю

Нельзя сказать, что переговоры между Кимом и Трампом исчерпали себя. Повод для переговоров есть, определённый уровень доверия между двумя лидерами – тоже. Два прагматика сумели найти вариант, при котором важнее направленность на «стремление к разоружению», а не его скорость. В идеальном пространстве такой процесс можно было бы вести годами, де-факто поставив конфликт на паузу. Однако давление внешних обстоятельств увеличивается и может перевесить, считает Константин Асмолов, ведущий научный сотрудник Центра Корейских исследований Института Дальнего Востока РАН.

15 марта 2019 года на пресс-конференции в Пхеньяне заместитель министра иностранных дел КНДР Чхве Сон-Хи сообщила, что в КНДР рассматривают возможность приостановки дальнейших переговоров с США по денуклеаризации. По мнению Чхве, США, которые «были увлечены своими собственными политическими интересами и не имели искреннего желания достичь результата», упустили «золотой» шанс по достижению договорённости в ходе саммита в Ханое.

Чхве Сон-Хи отметила, что именно американские представители «внесли атмосферу враждебности и недоверия, чем создали препятствия конструктивным усилиям для переговоров верховных лидеров КНДР и США, и в результате саммит закончился без какого-либо значимого результата. Она добавила, что северокорейский лидер намерен в ближайшее время обнародовать своё решение о дальнейших действиях.

Резкие высказывания Чхве Сон-Хи породили опасения о том, что процесс разрядки закончился. Согласно одной из утечек, Ким намерен вернуться к вопросу через полгода, сохраняя в этот период мораторий на ядерные испытания и ракетные пуски, но не предпринимая новые шаги в ожидании встречных действий Америки. Однако примем во внимание, что в Северной Корее такие вопросы решает только один человек, и пока Ким Чен Ын ещё не высказался, это выступление можно трактовать не только как смену курса, но и как попытку поднять ставки в рамках стратегии торга. 

Удастся ли Пхеньяну усадить Трампа за стол переговоров?
Андрей Ланьков
Пхеньян оказывает на Дональда Трампа дипломатическое давление, которое направлено на то, чтобы усадить Трампа за стол переговоров. Трампу намекают, что его склонность слушать сторонников жёсткой линии, в первую очередь Джона Болтона, и нежелание уступать может стоить ему немалых неприятностей. Время покажет, насколько Дональд Трамп готов понять этот намёк, пишет Андрей Ланьков, профессор Университета Кунмин (Сеул).
Мнения экспертов

В новогодней речи, которая является программой на год, Ким подтвердил готовность к диалогу, но отметил, что в случае принуждения к односторонним уступкам «нам, возможно, всё-таки придётся искать новый выбор для защиты суверенитета страны и высших интересов государства, для обеспечения мира и стабильности на Корейском полуострове». Оттого любой неангажированный эксперт по северокорейской проблематике принимает во внимание подобное развитие событий.

На данный момент (этот текст пишется 17.03.2019) проще прокомментировать некоторые важные детали выступления Чхве. Во-первых, она подтвердила, что, по сути, размолвка случилась во время последнего раунда переговоров, которые проходили в расширенном составе. При этом среди тех, кто «испортил песню», упоминается не только советник по национальной безопасности Джон Болтон, но и госсекретарь Майк Помпео. Это является косвенным подтверждением версии о том, что США внезапно выдвинули дополнительные предложения, которые ранее не оговаривались, и сделал это не Трамп. 

Ким – Трамп: почему в Ханое не сработала личная дипломатия и что будет дальше
Андрей Ланьков
Переговоры между Кимом и Трампом, скорее всего, будут продолжены, несмотря на неудачу в Ханое. И при определённом – крайне благоприятном – повороте событий они могут привести к компромиссу, который, не означая ядерного разоружения КНДР, всё-таки снизит геополитические риски, связанные с северокорейской ядерной программой. В любом случае сам факт ведения переговоров оказывает позитивное влияние на ситуацию в регионе и должен приветствоваться, считает Андрей Ланьков, профессор Университета Кунмин (Сеул).
Мнения экспертов

Чхве подчеркнула, что у двух лидеров по-прежнему хорошие отношения. Однако с точки зрения северокорейских представлений об иерархии «самовольные» высказывания окружения Трампа указывают на то, что первое лицо не в состоянии контролировать своих подчинённых.

Во-вторых, Чхве упомянула об очень любопытной детали. Дескать, перед отъездом Кима в Ханой он получил множество петиций от граждан и коллективов с просьбой «не сдавать позиции». В такую инициативу снизу в КНДР, конечно, верится с осторожностью, но это может означать намёк на то, что, как и в США, в КНДР нет единства в отношении переговоров.

Здесь автор вынужден ещё раз отметить два подхода, которые образуют порочный круг по принципу «я знаю, что ты знаешь, что я знаю…». Ким осознаёт, что преемник Трампа, кем бы он ни был, вряд ли будет продолжать курс на диалог, и при этом непонятно, сколько Трамп продержится у власти. Поэтому, «при всём уважении», Ким не будет сдавать всё в один присест и принимать меры на случай, если диалог прервётся, создавая резерв на чёрный день, потому что гарантии безопасности и стабильности ему никто дать не может. В свою очередь не только ястребы, но и прагматики в Вашингтоне понимают, что в текущей ситуации Ким не будет разоружаться, потому что это ему невыгодно. Но раз это ему невыгодно, зачем тогда переговоры?

Нельзя не учитывать и внутриполитическую конъюнктуру в США. Если прагматическая точка зрения будет набирать вес, Трамп, для которого внутриполитическая ситуация гораздо важнее внешнеполитических успехов, может «сориентироваться» и по тем же практическим соображениям прийти к выводу о том, что образ непреклонного лидера, который разоблачил попытки его обмануть, в текущей ситуации даёт больше плюсов к рейтингу, а повод для того, чтобы изменить курс, всегда найдётся.

Третья интересная реплика Чхве Сон-Хи касалась Сеула, который, с её точки зрения, не арбитр, а игрок и союзник Вашингтона. Действительно, нынешнего южнокорейского лидера во многом ведёт не стремление к диалогу, а тщеславие, популизм и логика фракционной борьбы, в рамках которой он обязан «выступать за колхозы», потому что его противники выступали против них. Посредническая деятельность Сеула была довольно специфической и, на взгляд автора, прогресс в переговорах начался тогда, когда северокорейские и американские дипломаты стали общаться напрямую. И выяснилось, что другая сторона вовсе не согласна на любые условия.

Безусловно, Мун довольно много сделал для ослабления межкорейской напряжённости, особенно – в военной сфере. Но вопрос о том, как долго продержится Мун и как будет себя вести его преемник, на самом деле тоже непрост, как и аналогичный вопрос о Трампе. У президента РК хватает проблем во внутренней политике и экономике, и его рейтинг во многом держится на успехах в межкорейском направлении. Отсутствие прогресса в процессе разрядки будет бить по нему и отягощать его возможность проводить прежний курс на диалог.

Нельзя сказать, что переговоры между Кимом и Трампом исчерпали себя. Повод для переговоров есть, определённый уровень доверия между двумя лидерами – тоже. Два прагматика сумели найти вариант, при котором важнее направленность на «стремление к разоружению», а не его скорость. 

Второй саммит Трампа и Кима: «Мы пожали друг другу руки и решили пока разойтись»
Константин Асмолов
Если говорить о том, провалился ли саммит Ким – Трамп, то, несмотря на «слитую концовку», стороны могут считать, что у них получилось. Трамп показал себя бескомпромиссным политиком, Ким получил ещё один саммит с американским президентом, что выбило из его образа лидера страны-изгоя ещё один кирпич. Стороны подтвердили продолжение диалога и курс на разрядку региональной напряжённости. Что будет дальше, рассказывает ru.valdaiclub.com Константин Асмолов, ведущий научный сотрудник Центра Корейских исследований Института Дальнего Востока РАН.
Мнения экспертов

В идеальном пространстве такой процесс можно было бы вести годами, де-факто поставив конфликт на паузу. Однако давление внешних обстоятельств увеличивается и может перевесить.

Таким образом, вероятность разрыва или замедления темпов мирного строительства на полуострове и в регионе не нулевая. Поддерживая мирный процесс, Россия, с одной стороны, должна прилагать усилия для сохранения нынешнего формата, с другой – иметь запасные шаги на случай, если…

Здесь напрашивается несколько вариантов. Во-первых, это консолидированная позиция Москвы и Пекина в Совете безопасности ООН и не только. Во-вторых, это возможное возвращение к шести- или пятистороннему (минус Япония) формату переговоров.

Что же делать в случае полного провала переговорного процесса? Для автора «полный провал» означает как минимум откат к ситуации поздней осени 2017 года, когда вероятность сползания к силовому решению/военному конфликту по его внутреннему ощущению переваливала за 50%. В этом случае Россия должна не только предпринимать меры, чтобы такой конфликт не начался, а даже если бы и начался, то задел бы нашу страну минимально. Укрепление ПВО от возможных залетающих ракет, строительство инфраструктуры для приёма вероятных беженцев, накопление резервов и специалистов для возможной гуманитарной помощи внутри полуострова и тому подобное.

Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.