Бюджет глобального сдерживания

04.08.2018

На сей раз размер военного бюджета не вызвал со стороны сенаторов и конгрессменов никаких вопросов и возражений, и подавляющее их большинство выразило полную поддержку дальнейшему повышению военных расходов, указывая прежде всего на вызовы со стороны России и Китая. Даже самые яростные критики администрации Трампа сходились в одном: в условиях глобального соперничества с Россией и КНР военные расходы необходимо повышать и далее.

Содержание утверждённого Конгрессом 2 августа оборонного бюджета США на 2019 финансовый год, а также особенности его обсуждения и принятия, являются новым ярким подтверждением как минимум четырех тезисов. Во-первых, взятый администрацией Трампа курс на комплексное, в том числе военное, сдерживание России и Китая – долгосрочный тренд американской политики, который сохранится, а возможно и усилится, и после смены власти в Белом доме. Во-вторых, восприятие Москвы и Пекина в качестве противников США разделяется подавляющим большинством демократов и республиканцев, и является одним из очень немногих вопросов, по которым в Вашингтоне на сегодняшний день существует консенсус среди политической элиты, руководства и бюрократии, и по которым подходы Белого дома и «глубинного государства» совпадают.

В-третьих, провозглашенный в представленной в январе этого года новой Национальной оборонной стратегии США курс на восстановление их глобального военного превосходства – ситуации, когда они могли беспрепятственно совершать любые военные операции в любой точке Земного шара и никто не мог им в этом воспрепятствовать или контрбалансировать, не пустая декларация. И хотя полностью восстановить масштаб военно-силового отрыва США от всех остальных (прежде всего России и Китая) и относительное могущество их военной машины образца 1990-х – 2000-х, очевидно, не удастся – прежде всего ввиду фундаментального изменения глобального контекста – Вашингтон будет как минимум к этому стремиться.

В-четвертых, вопреки расхожему мнению, администрация Трампа отнюдь не является наиболее ястребиной частью американского политического истеблишмента. Как исполнительная власть она пытается проводить более взвешенную и ответственную политику в рамках общей парадигмы глобального сдерживания России и Китая, минимизирующую ущерб для интересов США в кратко- и среднесрочной перспективе. В то время как конгрессмены, причем и республиканцы и демократы, настаивают на более жестком, грубом и неизбирательном давлении, способном ударить по отношениям США с их союзниками и партнёрами не меньше, если не больше, чем развязанные Белым домом торговые войны. Это в очередной раз доказывает, что общий поворот США в сторону более односторонней, силовой и меркантилистской политики и большего нажима как на противников, так союзников связан не столько с личностным фактором Дональда Трампа, сколько с более глубинными и фундаментальными причинами, и данный тренд не исчезнет с новой сменой хозяина Овального кабинета в 2021 и 2025 году.

Новая «странная война»: существует ли опасность вооружённого конфликта между Россией и НАТО? Ричард Саква
В последнем Мюнхенском докладе по безопасности говорится, что опасность вооружённого конфликта между Россией и НАТО возросла, но путь отступления от опасной грани ещё открыт. Тем не менее, с учётом узких коридоров, в которых действуют самолёты и корабли в Чёрном и Балтийском морях, и усиленной милитаризации восточных окраин Европы, любой инцидент может привести к войне.

Теперь более подробно. Военный бюджет США на 2019 финансовый год составляет почти 717 млрд долл. и предусматривает наращивание военных расходов на 17 млрд долл. Это меньший сачок по сравнению с прошлым годом, когда военный бюджет США вырос сразу на 18%, но тем не менее свидетельство, что общий курс на дальнейшее повышение военных расходов неизменен. 717 млрд долл. соответствует количественному выражению военных расходов США 2011 г. и вплотную приближается к историческому максимуму за все время после окончания Второй мировой войны – 721 млрд долл. – размер военного бюджета США в 2010 году. При этом надо учитывать, что на 2010 и 2011 гг. пришлась наиболее активная фаза военной операции США в Афганистане (администрация Обамы тогда нарастила американский контингент в этой стране на 30 тыс. военных и инициировала серию широкомасштабных наступательных операций), которая происходила сразу после не менее масштабных военных действий в Ираке, и значительная часть средств тогда уходила именно на них. Сегодня США ничего подобного не делают, масштаб их военных операций в Афганистане, Ираке и Сирии несопоставимо меньший, и смысл нынешнего наращивания – в попытке нивелировать результаты военного усиления России и Китая и укрепить абсолютное и относительное военное превосходство США.

Из общей суммы в 717 млрд долл. на текущие военные операции предполагается потратить 69 млрд долл. (больше, чем весь российский оборонный бюджет) и еще почти 30 млрд долл. – на сохранение и модернизацию американского ядерного арсенала (этими средствами распоряжается министерство энергетики). Оставшиеся почти 617 млрд долл. составляют «чистый» бюджет Пентагона, который расходуется на закупку военной техники, развитие военной инфраструктуры, зарубежную военную помощь и выплату зарплаты военнослужащим. В частности, предполагается увеличить общую численность кадровых военнослужащих на 15 600 человек, закупить 77 новых истребителей F-35 и, главное, произвести 13 новых боевых кораблей, включая один новый авианосец. Это подтверждает упор США на наращивание потенциала проецирования военной силы и компенсацию военного усиления Китая, который бросает США военный вызов именно в части военно-морского флота.

Однако самое примечательное – это то, с какой легкостью и быстротой Конгресс США одобрил принятие почти рекордного в послевоенной истории США военного бюджета. Он был принят подавляющим большинством голосов (359 против 54 в Палате представителей и 87 против 10 в Сенате) в рекордно короткие за последние десятилетия сроки. Никогда за последние 40 лет – то есть со времени второго апогея холодной войны – Конгрессу не удавалось договариваться о военном бюджете на следующий финансовый год уже к началу августа, а за последние 20 лет его ни разу не успевали полностью утвердить до наступления нового финансового года 1 октября. Все последние годы и десятилетия по поводу размера и структуры оборонного бюджета велись острые споры, и он становился заложником растущей в США партийной поляризации. Сейчас же эта поляризация осталась за рамками военных расходов – яркая иллюстрация того, насколько широко в политической элите и руководстве США распространено убеждение, что они находятся в состоянии новой глобальной конфронтации с Россией и Китаем.

На сей раз размер военного бюджета не вызвал со стороны сенаторов и конгрессменов никаких вопросов и возражений, и подавляющее их большинство выражало полную поддержку дальнейшему повышению военных расходов, указывая прежде всего на вызовы со стороны России и Китая. Даже самые яростные оппоненты друг друга и критики администрации Трампа среди республиканцев и демократов (сенаторы Джон Маккейн и Роберт Менендес) сходились в одном: в условиях глобального соперничества с Россией и КНР военные расходы необходимо повышать и далее. На фоне продолжающейся в США гражданской гибридной войны вопрос о повышении военных расходов, пожалуй, единственный, по которому существует прочный консенсус. Поэтому связывать происходящее с 2017 г. резкое наращивание военных расходов США с фактором Дональда Трампа и ястребов в его администрации как минимум недостаточно. Они – отражение общего тренда и результат общего консенсуса о том, что американское глобальное лидерство и превосходство атаковано со стороны России и Китая. Этот тренд и консенсус сохранится и после нынешней администрации.

Наибольшие же возражения законодателей вызывала излишняя, по их мнению, мягкость администрации Трампа в отношении Москвы и Пекина. А именно, ее стремление уменьшить масштаб санкций в отношении китайского телекоммуникационного гиганта ZTE и избежать автоматических санкций в отношении главных импортёров российского вооружения и военной техники в АТР среди перспективных и желательных партнёров США – Индии, Вьетнама и Индонезии.

Напомним, что в апреле этого года в рамках общего политико-экономического давления на Китай (формально – из-за нарушения американских санкций против Ирана и КНДР) США запретили компании ZTE – одному из флагманов китайского высокотехнологического сектора – сотрудничать с американскими компаниями, включая покупку американских комплектующих, в том числе чипов и операционных систем, и продавать свою продукцию на американском рынке. Это привело к фактической остановке производства. Однако в июне в рамках торговых переговоров с Пекином администрация Трампа, используя свой традиционный стиль «наезд – откат», приостановила действие санкций, добившись от Китая в целом и ZTE в частности серьезных уступок. Конгрессмены же настаивали на том, чтобы возобновить первоначальные санкции против ZTE и узаконить их, тем самым придавая им перманентный характер. Для ZTE это означало бы гибель. В итоге был выработан компромисс, позволяющий ZTE закупать американские комплектующие, но запрещающий американским правительственным учреждениям закупать ее продукцию, – к большому неудовольствию части законодателей. Те из них, кто в итоге проголосовал против законопроекта о военном бюджете, как, например, сенатор-республиканец Марко Рубио, заявляли о необходимости более жесткого давления на Китай.

Та же история и с антироссийскими санкциями. Новый закон предполагает автоматическое введение односторонних экстерриториальных санкций США против всех импортёров российского вооружения и военной техники, наделяя при этом Белый дом правом не вводить их в отношении Индии, Вьетнама и Индонезии. Именно на этом жестко настаивала администрация Трампа, в то время как члены Конгресса изначально намеревались распространить экстерриториальные санкции на всех партнеров России без исключений. Если бы это произошло, то по реализации Индо-Тихоокеанской стратегии США – флагманской инициативе администрации Трампа и главному инструменту сдерживания Китая в АТР и Южной Азии – был бы нанесён удар. Индия – наиболее лакомый для Вашингтона партнёр в регионе, которого США рассматривают как главный противовес Китаю, – одновременно является крупнейшим в мире импортёром продукции российского ВПК. При этом в Нью-Дели недвусмысленно заявляли, что не откажутся от военно-технического сотрудничества с Россией и будут рассматривать американские санкции как недружественный шаг, чреватый серьезным обострением двусторонних отношений. Аналогичная ситуация с Вьетнамом – третьим после Индии и КНР импортёром российских вооружений в Азии и тоже приоритетным партнером США в рамках их усилий по сдерживанию Китая.

С момента принятия США Индо-Тихоокеанской стратегии многие эксперты справедливо указывали, что если Вашингтон будет ставить страны региона между выбором «или США или Китай и Россия», эта стратегия потерпит крах. Именно к этому, по сути, толкали законодатели, причем демократы даже в большей степени, чем республиканцы. Администрация же Трампа, напротив, проявила себя гибкой и умеющей действовать избирательно. То, что подход Белого дома возобладал именно в отношении азиатских стран, еще раз подтверждает приоритетность этого региона в американской внешней политике.

В отношении же других стран и регионов подобная гибкость отныне отсутствует. Так, например, новый военный бюджет законодательно предусматривает санкции США против Турции – в виде отказа от продажи ей истребителей F-35 – в случае приобретения ей российских систем С-400.
Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.

Материалы по теме

Турция – Россия – США: С-400 – это не коммерция, это политика
15.08.2018
Никаких кардинальных, трагических перемен в отношениях Турции и Соединённых Штатов ожидать не следует. Конечно, для США Реджеп Тайип Эрдоган – «сложный партнёр», «султан», пытающийся проводить
Исход европейского бизнеса из Ирана и судьба ядерной сделки
15.08.2018
Новые санкции США против Ирана вступили в силу 7 августа. Евросоюз объявил о намерении блокировать их с целью защитить европейские компании, ведущие бизнес в Тегеране. О том, насколько успешной может

Эксперт: 
Антон Хлопков
Торговая война Трампа не остановит Китай
14.08.2018
После половины срока президентства Дональда Трампа мир стоит на грани глобальной торговой войны. Представитель МИД КНР заявил, что Соединённые Штаты начали «крупнейшую торговую войну в истории».

Эксперт: 
Алан Кафруни

Календарь

Мультимедиа

Популярные теги

Вестник клуба

Будьте в курсе главных событий
Подписаться